Его ладонь покоилась на макушке Тори, уже сидевшей возле кровати, и он рассеянно поглаживал ее по голове, будто кошку. Больной человек! Я склонилась, изображая покорность, а на самом деле скрывая гримасу отвращения.
Тори, которая выглядела вполне довольной своим положением, вдруг испустила тихий вздох.
– Ваше высочество, – укоризненно сказала она, – а вам бы надо сказать спасибо.
– За что? – изумился Руперт, заламывая бровь.
Вот ведь гнус! Нет, ну это же надо быть таким мелким поганцем! Я крепко сжала челюсти, проглатывая все, что могла и не могла бы ему сейчас сказать. Мне было тошно и обидно. Лучше бы я оставила его валяться в бреду, пускай бы помучился!
– Вы же выздоровели из-за трав Ларриет, – тихо и упрямо сказала Тори.
– Да ну? – с удивлением буркнул Руперт. Судя по его тону, он в самом деле не помнил, как я прошлой ночью заталкивала ему в рот лекарственные травы.
Это был мой шанс.
– У меня самой слабое здоровье, ваше высочество, – скромно сообщила я. – Так что моя аптечка к вашим услугам. На будущее, если опять занеможете и не захотите звать лекаря, пошлите за мной. Я буду счастлива вам услужить.
– С какой стати я должна доверять этим твоим лекарствам? – надменно спросил Руперт.
– Так ведь вчера-то вам полегчало, – заметила я. – После «этих моих лекарств».
Руперт взглянул на меня в замешательстве, и я чуть усмехнулась. Вот уж и впрямь ни одно доброе дело не остается безнаказанным! Похоже, моя забота о нем немного выбила Руперта из колеи.
Нежно улыбнувшись, я, как и Тори, устроилась возле его постели.
– Ваше высочество! – промурлыкала я.
– Что еще? – мрачно спросил он, глядя на меня сверху вниз, и тут же добавил: – Чему ты вообще улыбаешься – здесь есть что-то смешное?
Я отрицательно покачала головой:
– Ничего! Просто радуюсь, что ваше высочество живы и здоровы, вот и все!
– Я возмещу тебе полную стоимость этих снадобий, – заявил он. – Так что не задавайся.
– А можно вы мне ее возместите, а потом я все-таки немножко позадаюсь? – поинтересовалась я, надувая губы.
– Ах ты! – разъярился Руперт.
Кажется, я перегнула палку в своем кокетстве! С лицом, искаженным от гнева, он дернулся, словно хотел схватить со стены ближайшее ружье. Я вздрогнула: одно из них и впрямь висело недалеко от кровати – мог и пальнуть.
Тем не менее вслух я сказала:
– Шучу, ваше высочество. Разве я могу ожидать от вас чего-нибудь взамен? Я же ваша фрейлина.
– Не говори ерунды, – отрезал Руперт. – Чего ты хочешь?
– Вы недовольны? – огорчилась я. – Но ведь я в самом деле ваша ф…
– О, прекрати! – разозлился Руперт. – Ты что, думаешь, я не знаю своих фрейлин? Говори, чего надо!
Я поперхнулась. «Своих фрейлин»! Он что же, назвал меня своей?!
Внутри вспыхнуло странное торжество. Он все-таки признал это! Сквозь зубы и в сердцах, но впервые сказал обо мне, что я – его! Я уже несколько месяцев была фрейлиной Руперта, но услышать признание из его уст вдруг оказалось до мурашек приятно.
Похоже, игра стоила свеч. Внимательно наблюдая за его реакцией, я ответила:
– Ну, раз уж ваше высочество спросили… Не разрешите ли вы ненадолго покинуть дворец пятнадцатого числа?
– Зачем? – недовольно спросил он.
– Лекарства, которые я вам вчера скормила, были весьма дорогими, – напомнила я.
Руперт с силой ударил кулаком по подушке:
– Я разве спрашивала об их стоимости?
Ну и характер!
– Мой младший брат поступает в военную академию, – был мой ответ. – И раз уж я в Шампани, то хотела бы прийти на церемонию его посвящения в курсанты.
– Смотрю, ты очень печешься о своем брате, – ядовито заметил он.
Я промолчала, боясь навлечь на себя его подозрения в чем бы то ни было. Скажи Руперт сейчас «нет» – и мне не выйти из дворца! А я ужасно хотела попасть на церемонию посвящения Луана. Не прошло и полугода с тех пор, как я покинула Белуа, но я безмерно тосковала по родным.
– Делай что хочешь, – наконец равнодушно сказал он.
Едва услыхав его ответ, я тут же вскочила и присела в почтительном реверансе, пытаясь не улыбаться до ушей от счастья. Руперт сощурился:
– Только постарайся не воровать пирожки.
Кто старое помянет, тому глаз вон, разве нет?! Я мрачно задумалась, следует ли лишать глаза того, кто помянет пирожок, но не пришла ни к какому выводу. Так или иначе, я все равно была слишком счастлива, чтобы всерьез обидеться. Я наконец-то увижу Луана!
* * *
Дворцовые слуги и фрейлины, приближенные к правящей семье, имели право покидать дворец и возвращаться, не предъявляя специального разрешения на входе. Я еще ни разу не выходила в город с тех пор, как поступила на службу, и, стало быть, не тратила свое жалованье. Именно поэтому когда я заглянула в казначейство за всем, что мне причиталось, то оказалась приятно удивлена суммой, которая значилась у меня на счету. То были первые деньги, которые я заработала сама, и я впервые ощутила материальное удовлетворение. Да что там, я была на седьмом небе от счастья! Я умница! Даже отец, пожалуй, остался бы доволен, узнай, сколько я получаю во дворце. Конечно, пока этих денег не хватило бы на хозяйство в Белуа, но как знать? Может статься, в будущем я даже смогу вкладываться в бюджет родного поместья. Лелея свои дерзкие планы, я почти что пританцовывала на ходу.
Хоть академия и была в столице, она находилась довольно далеко от дворца, поэтому единственным способом добраться туда оставалась карета. Пока я выбирала среди них ту, что обойдется мне дешевле, в поле зрения попала вывеска цветочной лавки, и я призадумалась. Я точно знала, что всем дарят цветы на выпускной, но уместны ли они на церемонии посвящения? В конце концов, я решила, что лучше буду стесняться того, что цветы есть, чем краснеть за их отсутствие. Как обидно было бы Луану остаться с пустыми руками, если всем остальным курсантам преподнесут по букету!
Я вошла в цветочную лавку. Отделанная желтым кирпичом, она выглядела поистине роскошно – как и положено столичному магазину. Стоило мне войти, как меня немедленно окутал сладкий и свежий аромат цветов, и я начала мурлыкать под нос какую-то мелодию, присматриваясь к ассортименту. Я искала нарциссы, любимые цветы Луана.
– Госпожа, наверное, едет на праздник? – улыбаясь, спросила меня пожилая цветочница.
– О да! – отозвалась я. – На церемонию посвящения. Мой младший брат поступил в военную академию!
– Ох, какой же ваш брат молодец! – восхитилась она. – Я слышала, туда не так-то просто попасть.
– Да, – торжествующе согласилась я. – У нас дома он лучше всех фехтует на мечах! А голова у него знаете какая светлая!
Я готова была бесконечно хвастать успехами Луана, будто молодая мать достижениями своего первенца. В отличие от меня, которая не могла бы похвалиться ничем, кроме взрывного нрава, Луан всегда был настоящим умницей. Я знала, что вскоре он станет подростком и слегка слетит с катушек, но это все равно не отменяло того факта, что он был большой молодец.
Дружелюбие цветочницы придало мне смелости, и я купила не только нарциссы, но и маленький горшочек с цветком, который Луан мог бы растить в своей комнате в казарме. Это была первая спонтанная покупка в моей жизни, но, в конце концов, я же решила жить в столице на широкую ногу, не так ли?! Роскошная Ларриет! Транжира Ларриет! Не правда ли, звучит аристократично?
– Ну и ну, – восхищалась тем временем цветочница, упаковывая мои приобретения. – И красавчик-то у вас брат, и мечом владеет, да и умник к тому же! Вот это да!
– А откуда вы знаете, что Луан красавчик? Я ведь не говорила об этом, – засмеялась я. – Но он действительно очень симпатичный парень. У нас в округе все так считают!
По правде говоря, Луан был еще маловат для того, чтобы называться красавчиком. С другой стороны, когда он вырастет, то уж точно станет самым красивым мужчиной в Белуа. Да что там – даже в столице!
