Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Стена щитов переднего края расступилась, и в образовавшийся проход хлынула лавина орочьей ярости. Урсула, как всегда, была впереди. Её топор пел свою кровавую песню, шла напролом, прорубая себе дорогу через живую массу, сталь скрежетала о хитин.

Генерал на своём троне, казалось, впервые за всё это время пошевелился. Он слегка приподнялся на своих лапах, его фасеточные глаза, в которых до этого отражалось лишь холодное безразличие, теперь, казалось, внимательно следили за каждым нашим шагом. Он понял, что имеет дело не с перепуганным стадом, а с организованной, смертоносной силой.

Генерал издал пронзительный писк, который резанул по ушам даже сквозь гул в голове. И твари, которые до этого атаковали нас со всех сторон, вдруг изменили тактику. Они перестали лезть на щиты легионеров и сосредоточили весь свой удар на одном участке, там, где орки Урсулы пробили их оборону. Они пытались отрезать авангард, окружить его и уничтожить.

— Рорх, поджимаем!

Стена щитов легионеров пришла в движение. Они, не нарушая строя, начали медленно смещаться влево, расширяя плацдарм, прикрывая фланг Урсулы.

Генерал снова пискнул, и из главного входа в пещеру, из-за его трона, показался резерв, десяток огромных, бронированных тварей, тех самых носорогов, которые едва не прорвали наш строй в битве в котловине. Они медленно, неотвратимо, как танки, двинулись прямо на нас.

— Брунгильда! Бронебойными по готовности! — крикнул я, понимая, что сейчас начнётся самое весёлое.

Миномёты были бесполезны против такой брони. Но у моей гномки в запасе было кое-что поинтереснее, фактически аналог противотанковых ружей.

Генерал, очевидно, решил, что пришло время заканчивать эту партию. Он бросил в бой всё, что у него было. И я чувствовал, как он снова собирает свою ментальную силу для нового, решающего удара.

Десять бронированных носорогов, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос, с неотвратимостью стихийного бедствия двигались прямо на наш строй. Обычные винтовочные пули отскакивали от их толстых хитиновых панцирей, не причиняя никакого вреда. Миномётный огонь лишь заставил их двигаться быстрее с опаленными боками.

— Залп! — голос Брунгильды прозвучал, как удар молота по наковальне.

Пятеро самых здоровых и безбашенных гномов, которые до этого прятались за спинами легионеров, вышли вперёд. Грохнул залп, бронебойные снаряды с голубым сердечников ушли трассерами к цели.

Эффект был потрясающим. Стальной сердечник, считай прожигая хитин, врывался внутрь, превращая внутренности монстров в кипящий бульон. Один из носорогов, в которого попали сразу двое стрелков, просто упал замертво. Ещё трое, пронзённые огненными иглами, замерли, потом медленно, как подкошенные деревья, начали заваливаться набок, сотрясая пол пещеры.

Но остальные шесть продолжали двигаться вперёд.

— Перезарядить! — орала Брунгильда, но я знал, что второго залпа у нас не будет. Эти твари были уже слишком близко.

И тут Генерал нанёс свой удар.

Я посмотрел на магов-гомотериев. Они тоже корчились от боли, их щит, который до этого казался таким надёжным, истончился, замерцал и погас, Генерал пробил нашу защиту.

Но кое-чего наш противник не учёл. Клык-Рассекающий-Ветер, тоже был воином, и он не собирался сдаваться. Когда щит рухнул, его не парализовал страх, как в прошлый раз. Вместо этого в его золотых глазах вспыхнула первобытная ярость. Он видел, что его маги повержены, новые союзники в агонии. И он сделал то, что делают все великие вожаки, когда их стая в опасности, он бросился на самого сильного врага.

Огромный саблезубый тигр, не издав ни звука, одним гигантским прыжком перелетел через головы моих солдат, затем новый скачок через ряды мелких тварей и приземлился прямо перед троном Генерала. Спустя несколько мгновений Клык был на постаменте, где восседал Генерал

«Богомол» явно не ожидал такой дерзости. Он инстинктивно вскинул свои огромные клешни, чтобы защититься, но было поздно. Его лапа, размером с мой торс, увенчанная когтями, острыми, как обсидиановые ножи, со всей силы врезалась в треугольную голову Генерала.

Раздался омерзительный, влажный хруст. Один из фасеточных глаз Генерала просто лопнул, брызнув во все стороны мутной, вязкой жидкостью. «Богомол» издал пронзительный визг, от которого, казалось, сейчас треснут камни. Его ментальная атака тут же прекратилась.

Боль в моей голове исчезла так же внезапно, как и появилась. Я тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Мои солдаты тоже начали приходить в чувство, ошарашенно глядя по сторонам.

А на троне разворачивалась своя, последняя сцена этой драмы.

Генерал, ослеплённый и раненый, впал в ярость. Он забыл про свои ментальные трюки и перешёл к тому, что умел лучше всего, к физическому насилию. Его дополнительные конечности, до этого сложенные на груди, с молниеносной скоростью метнулись вперёд, пытаясь схватить, разрезать, разорвать наглого хищника.

Но Клык был быстрее, вожак уворачивался, отпрыгивал, кружил вокруг трона, как гигантская, смертоносная тень. Его движения были воплощением грации и первобытной мощи. Он постоянно атаковал, когти снова и снова полосовали по хитиновому панцирю, оставляя глубокие борозды.

Придя в себя, понял, что у меня есть только один шанс.

— Ястребы! — крикнул я, мой голос сорвался. — По Генералу!

Сотни винтовок снова заговорили. Пули, как рой злобных ос, устремились к трону. Они отскакивали от прочного хитина, но некоторые находили свою цель. Я видел, как несколько пуль вошли прямо в развороченную глазницу.

Генерал снова взвыл, на этот раз в его визге слышалось отчаяние. Он перестал обращать внимание на Клыка и попытался отступить, скрыться в туннеле за своим троном. Но вожак не дал ему уйти, совершив ещё один прыжок, он вцепился мёртвой хваткой в спину Генерала. А потом… потом он просто начал его рвать. Его клыки вошли в сочленение между сегментами панциря. Кошак, напрягая все мышцы своего могучего тела, начал отрывать один сегмент от другого.

Раздался чудовищный треск, и панцирь на спине Генерала не выдержал, из раны хлынул фонтан гемолимфы.

Генерал забился в предсмертной агонии. Его клешни беспорядочно махали в воздухе, пытаясь достать врага, но Клык-Рассекающий-Ветер не отпускал, вгрызаясь всё глубже. Его морда уже по самые уши погрузилась в тело поверженного врага.

Наконец, конвульсии прекратились. Генерал замер, его длинные паучьи лапы подломились, и он мешком рухнул со своего трона.

Клык-Рассекающий-Ветер, весь покрытый вражеской кровью, вытащил голову из раны. В его зубах было зажато что-то большое и серое. Похоже, это был мозг или какой-то другой жизненно важный нервный узел. Он брезгливо мотнул головой, отбрасывая эту дрянь в сторону. А потом он поднял голову и издал оглушительный, победный рёв. И этот рёв, подхваченный эхом, прокатился по всей пещере, объявляя о смерти бога этого подземелья.

Со смертью Генерала мир изменился. Оставшиеся в живых твари, лишившись воли своего повелителя, превратились из армии в паникующую, дезориентированную толпу. Мелкие, похожие на тараканов, просто замерли на месте, а потом бросились врассыпную, пытаясь укрыться в трещинах и норах. Шесть бронированных носорогов, которые ещё минуту назад казались несокрушимой силой, остановились, а потом, развернувшись, неуклюже затопали обратно к главному туннелю, расталкивая и давя своих мелких сородичей.

Мои солдаты, всё ещё оглушённые, медленно приходили в себя. Они смотрели то на поверженную тушу Генерала, то на огромного саблезубого тигра, стоявшего на троне.

— Отставить панику! — мой голос, усиленный адреналином, прозвучал твёрдо и уверенно. — Раненых в центр! Контроль периметра! Урсула, добей выживших!

Армия, услышав знакомые команды, встряхнулась. Заработали инстинкты, вбитые месяцами муштры. Лекари бросились к раненым. Стрелки, перезаряжая винтовки, начали занимать позиции у стен, готовые отразить любую контратаку. А орки Урсулы, с радостным мстительным рёвом, бросились добивать разбегающихся тварей.