Проклятая красавица для чудовища (СИ) - Стрельнева Кира

— Я планирую принять его предложение. — Я произнесла это твердо, наблюдая, как тень Клэптона вздрогнула на стене. — И да, можете о Клэйтоне не волноваться. Я люблю его и сделаю все, чтобы он был счастлив.

Клэптон замер, его профиль, освещенный пламенем, напоминал статую из мрамора — холодную, но хрупкую. Наконец он кивнул, доставая из кармана сверток, завернутый в пергамент.

— Тогда передайте ему это. — Он протянул мне сверток. Внутри оказался старинный медальон с изображением дракона, обвивающего розу. — Фамильная реликвия. Ее дарят тем, кто… нашел свою истинную пару. Говорят, что если истинная дракона наденет этот медальон на свою свадьбу, то брак этот будет благословлен самими богами.

Я взяла медальон, ощущая холод металла.

— Спасибо, — прошептала я, сжимая медальон в ладони.

Клэптон поклонился, его тень скользнула к двери. На пороге он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на грусть.

— Вы изменили его. Раньше он был… ледяной глыбой. А теперь… — мужчина не договорил, исчезнув в коридоре.

Я осталась одна. Подойдя к портрету Клэйтона, провела пальцем по краске, где были изображены его глаза — тогда еще холодные, без искры жизни. Теперь же в них горел огонь жизни. Медальон в моей руке теплел, словно впитывая тепло камина и моих мыслей.

За окном метель стихла, уступив место тишине.

Глава 63

Я стояла на пороге зимнего сада, затаив дыхание. Сквозь ажурные стеклянные купола лился мягкий свет сотен крошечных огоньков, подвешенных на невидимых нитях. Они мерцали, как звезды, принесенные с небес, озаряя заснеженные розы, хрустальные скульптуры и ледяные арки, увитые серебристым плющом. Воздух был наполнен ароматом зимних цветов и едва уловимым запахом дыма от далеких факелов.

— Входи, — раздался знакомый голос за спиной.

Я обернулась. Клэйтон стоял в дверном проеме, его черный камзол контрастировал с бледностью кожи. Его глаза, обычно холодные, сейчас горели теплом.

— Что это? — я сделала шаг внутрь, ощущая, как морозный воздух сменяется теплом. Уверена, без магии здесь не обошлось.

— Ты как-то говорила, что в твоем мире это символ... — он запнулся, и я заметила, как его пальцы слегка дрогнули, сжимая что-то за спиной. Губы тронула улыбка, но в ней читалось напряжение. — Символ любви.

Я рассмеялась, звук смеха рассыпался серебристыми нотками, смешавшись с тихим перезвоном ледяных колокольчиков, подвешенных под куполом. Мое платье, сшитое из голубого шелка, оттенка зимнего неба, шуршало, касаясь снега, а меховая накидка соскользнула с плеч, но холод был не властен в этом месте. Все здесь дышало волшебством, и даже воздух казался сладким на вкус.

— Ты превратил зимний сад в сказку, — прошептала я, замечая, как свет фонариков отражается в огромных ледяных сферах, развешанных между деревьями.

— Потому что я хотел, чтобы это свидание было особенным. — В руках Клэйтона сверкнуло кольцо. — Лина, — Клэйтон опустился на одно колено, снег хрустнул под его весом. — Ты научила меня, что даже дракон может любить. Будь моей герцогиней, моей истинной парой, моим вечным пламенем во льдах.

Ледяные розы вокруг расцвели, выпуская лепестки из живого огня. Магия Клэйтона, обычно сдержанная, бушевала вокруг, выплескивая эмоции, которые он так долго прятал.

— Да, — прошептала я, и это слово, тихое, прозвучало громче любого крика. Слезы выступили на глазах, но я не стала их смахивать — пусть он видит, как каждое его слово отзывается в моей душе.

Клэйтон вскочил на ноги, лицо его озарила улыбка — настоящая, широкая и беззаботная. Надев мне на палец кольцо, он подхватил меня на руки и закружил.

— Я хотел сделать это идеально, — он прижал лоб к моему виску, когда танцующие огни стали угасать. — Но теперь понимаю — наше счастье не нуждается в идеальности. Оно...

— Настоящее, — закончила я, целуя его. Мои пальцы вплелись в его волосы, а кольцо на руке сияло, как обещание.

Он оторвался от моих губ, но не выпустил из объятий. Его глаза, все еще пылающие алым, изучали мое лицо, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь.

— Свадьбу устроим в небе, — прошептал он, касаясь губами моей шеи. Мурашки побежали по коже, но это были мурашки восторга, а не холода. — Я превращусь в дракона, ты наденешь платье белее этих снегов, и мы облетим все королевство. Пусть каждый знает, что ты моя.

— А гости? — спросила я, представляя, как придворные пытаются удержаться на спинах драконов, а ветер рвет их нарядные одежды.

— Пусть учатся летать, — парировал он, и в его голосе зазвучала озорная нотка. Он прижал меня к себе крепче, и я почувствовала, как бьется его сердце — быстро, в унисон с моим.

Вдали, за стенами сада, завыл ветер, но здесь, в нашем ледяном раю, царила тишина. Даже метель, бушевавшая снаружи, казалась приглушенной, словно магия сада создала невидимый барьер между нами и остальным миром.

— Я люблю тебя, Клэйтон Даллас. Ты знаешь об этом? — прошептала я, касаясь ладонью его щеки. Его кожа была горячей, как всегда, но теперь это тепло не пугало — оно стало частью меня.

— Знаю, — он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Но не против, если ты будешь говорить это чаще. Каждое утро. Каждую ночь. Каждую секунду, пока наши сердца бьются.

Он снова поцеловал меня, и на этот раз поцелуй был медленным, сладким, как нектар.

Глава 64

Возвышенность, известная как Пик Вечности, была выбрана не случайно. Здесь, где небо почти касалось земли, а облака стелились под ногами как шелковые покрывала, открывался вид, заставлявший даже самых скептичных гостей затаить дыхание.

Ледяные вершины сверкали алмазной россыпью, а внизу, словно миниатюрное королевство, раскинулись заснеженные долины, пронизанные серебристыми лентами рек. Воздух был прозрачным и хрустальным, наполненным ароматом морозной свежести и едва уловимым запахом жасмина — магия сохранила цветы в ледяных вазах, расставленных вдоль алтаря.

Гости, собравшиеся на платформе, выложенной из голубого мрамора, замерли. Среди них были драконы в человеческом обличии, их глаза светились рубиновым, изумрудным, сапфировым огнём, придворные в парчовых мантиях и даже несколько старейшин из южных земель, чьи лица скрывали маски из позолоченного дерева.

Я двигалась к краю обрыва, где возле ледяной арки, увитой живыми цветами, стоял мой будущий муж. Его камзол цвета ночной грозы оттенял бледность кожи, а плащ из шкуры белого медведя развевался за спиной, как крыло. Но больше всего поражали глаза — алые искры в них горели не яростью, а нежностью и любовью.

— Ты прекрасна, — произнес он, когда я остановилась перед ним.

Я улыбнулась, взволнованно проводя ладонью по платью, что переливалось перламутром при каждом движении. Рукава, расшитые серебряными нитями в виде драконьих чешуек, мягко ниспадали до пола, а шлейф мерцал голубыми всполохами. На шее весел медальон с изображением дракона, обвивающего розу — подарок Клэптона. В волосах, заплетенных в сложную косу, сверкали ледяные кристаллы, каждый из которых искрился, приковывая взгляд.

Да-да, я очень тщательно готовилась к этому дню.

Шаман Севера ударил посохом о лед. Звук, подобный колоколу, прокатился по горам. Солнце, появившись из-за туч, озарило нас золотистым светом.

— Драконы и люди! — заговорил шаман, поднимая руки. В его ладонях вспыхнули два пламени — синее и красное. — Сегодня не просто соединяются два сердца. Сегодня сливаются два мира, долго бывшие слепыми к красоте друг друга.

Он протянул огни нам с Клэйтоном. Мы, не отрывая взгляда друг от друга, соединили руки. Синее и красное смешались в фиолетовый вихрь, взметнувшийся к небу.

— Клянёшься ли ты, — шаман обратился к Клэйтону, — любить её, как дракон любит небо: безгранично, яростно, даже когда бури рвут крылья?

— Клянусь, — ответил он, и в его голосе зазвучала твердость.

— А ты, — шаман повернулся ко мне, — клянешься ли любить его, как север любит зиму: принимая боль метелей, зная, что за ними придет рассвет?