Егерь. Черная Луна (СИ) - Скиба Николай

Безопасной. М-м-м-м, так приятно… Никуда не нужно идти. Никого не нужно спасать.

Отличное чувство — будто окунулся в парное молоко. Сейчас нырну поглубже…

— НЕ СПИ, МАКС! — закричал Мика и хлопнул меня по лицу. — НЕЛЬЗЯ СПАТЬ!

Я дёрнулся и чуть пришёл в себя.

Приглушённые голоса доносились откуда-то издалека, будто сквозь толщу воды.

— … перевязка держится…

— … Ты точно всё вычистил?..

Я уже даже не понимал слов, только улавливал усталые и измотанные интонации.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в комнату ворвался холодный ночной воздух. Лана влетела на кухню, тяжело дыша после бега. В руках она сжимала несколько склянок с мутноватой жидкостью.

— В-вот, — её голос звучал устало. — быстрее!

— Спасибо, — Мика вскочил с пола и забрал одну склянку. — Сначала Максиму.

Он приподнял мою голову и влил содержимое в рот. Горькая густая жидкость потекла по горлу, и я закашлялся, но Мика не дал мне выплюнуть.

— Глотай.

Тепло разлилось по телу, притупляя остатки боли, обволакивая рану чем-то мягким и успокаивающим.

— Теперь Стёпе и Раннеру, — Лана передала оставшиеся склянки Баруту.

— Мне в последнюю очередь, — Раннер махнул рукой из своего угла. Он сидел у стены, вытянув перевязанную ногу, и жевал очередной корень. — У меня ничего смертельного. А ваш парень без татуировок до сих пор бледный, как покойник. А ты, кстати, достойный. Нечасто увидишь такое мастерство.

Барут кивнул и влил зелье Стёпке.

Лана села на табурет рядом со столом. Её рука нашла мою ладонь и бережно переплелась с моими пальцами. Её большой палец начал медленно поглаживать тыльную сторону моей руки.

— Держись, — она наклонилась ближе. Её тихий голос предназначался только мне. — Слышишь? Ты справишься. Здесь мы не закончим, у нас есть незавершённые дела.

В этом простом прикосновении было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Она не плакала — просто сидела рядом и держала меня за руку, и этого было больше, чем достаточно.

— Мы тогда, кхм… Пойдём. — сказал кто-то из стражников.

— Яд удалён, — ответил Мика. Он снова опустился на пол, привалившись к стене, и выглядел так, будто не спал неделю. — Спасибо за помощь.

Спустя несколько секунд в комнате осталась лишь команда и Раннер.

— Что случилось с Афиной и Красавчиком? — вдруг спросил Барут.

Раннер улыбнулся и выплюнул пережёванный корень на пол.

— А вы, деревенщины, и понятия не имеете, с чем столкнулись, да?

Глава 14

— А ты, значит, всё знаешь о монахе? — в слабом голосе Стёпы прорезалось раздражение.

— НЕ всё, но многое.

Раннер откинул голову назад и прикрыл глаза, улыбаясь. Несколько секунд он молчал, и я уже думал, что он заснул или потерял сознание. Но затем заговорил.

— Это лысое яйцо было с Пустошей. Только там практикуют такое.

— Пустоши? — переспросила Ника. — Это где?

— Далеко. На востоке, за Хребтом Падали. Проклятые земли, только там водится столько насекомых. — Раннер поморщился, то ли от боли в ноге, то ли от воспоминаний. — А этот монах явно был из истинных обладателей силы Раскола.

Афина подняла огромную голову и уставилась на Раннера.

— Чего смотришь на меня, дьяволица? Этот монах, — продолжал Раннер с улыбкой. — и тот богомол. Это была истинная пара Пустоты. Редкость невероятная… — он вдруг задумался и замолчал.

— И что эта тварь сделала? — спросил Мика.

— Не тварь, а сам монах. Из истинных магов, тех, кто получил силу Раскола с рождения и получил Пустоту. Они умеют накладывать сонный кокон. — Раннер произнёс эти слова так, будто они имели особый вес. — Техника такая. Погружает цель в небытие. Жертва просто перестаёт существовать для мира, пока кокон не разрушится. Она спит и ни одно снадобье не поможет.

Он открыл глаза и посмотрел на Афину.

— Вот так вот, детишки, — всё улыбался Раннер. — Вот почему они не проснулись, когда начался бой. Для них времени просто не существовало.

Старик фыркнул из своего угла.

— А почему тогда… — спросила Ника.

— Когда монах сдох — кокон начал распадаться. — Раннер перебил девчонку и снова прикрыл глаза. — Но ваш Макс силён, стоит признать. Теперь понятно, что значит «страшно за тебя».

— О чём ты? — вскинула брови Лана.

Он помолчал, а затем добавил тише, почти себе под нос:

— Неважно. То, что все вообще выжили — чудо. Этот монах был очень сильным. Вы представляете, что такое истинный маг Раскола, да ещё и Зверолов из Пустошей? Магия пустоты — сама по себе шедевр. Это магия слова «нет». Нет времени, нет усталости, нет боли, нет эмоций. Истинный убийца, натренировавший своё тело до невероятных пределов. Ох, такие по мелким городам не шастают. Такие выполняют заказы королей. Наёмники, готовые за огромные деньги на что угодно. И мы убили такого. Пожалуй, заберу его тело как трофей.

В комнате повисла тишина.

Я плавал в ней, как в тёплой воде, и чувствовал, как пальцы Ланы переплетаются с моими. Её большой палец продолжал выводить медленные круги на тыльной стороне моей ладони.

— А зачем он пришёл за Максимом? — голос Ники дрожал. — Кто его нанял?

— Вот это, — Раннер хрипло рассмеялся, и смех перешёл в кашель, — хороший вопрос. Очень хороший. Если ваш ядозуб очнётся — обязательно спросите.

Афина медленно поднялась на лапы и подошла к столу, на котором я лежал. Её огромная голова склонилась надо мной, влажный нос ткнулся в мою щёку. Тёплое дыхание обожгло кожу.

Прости, вожак. Я должна была защитить тебя. Я подвела.

Я хотел ответить, хотел сказать, что это не её вина, но слова не складывались. Только тьма и пальцы Ланы в моей руке.

— Спи, — прошептала пантера, наклонившись к моему уху. Её губы почти касались моей кожи. — Макс, расслабься, мы рядом. Никуда не уйдём.

Нет, я должен контролировать. Вдруг что-то пойдёт не так…

Вдруг…

Разговоры стихли.

Я не заметил, когда именно это произошло — голоса просто растворились в тишине, сменились тяжёлым усталым дыханием выживших.

Кто-то похрапывал в углу. Кто-то ворочался на скрипучих досках пола. Дом погрузился в то особенное молчание, которое наступает после катастрофы, когда все слова уже сказаны, а сил на новые не осталось.

Пальцы Ланы всё ещё держали мою руку.

Её хватка ослабла — она заснула, сидя на табурете, уронив голову на край стола рядом с моим плечом.

Что-то изменилось.

Я не сразу понял, что именно. Темнота вокруг меня стала не такой плотной. Сквозь неё пробивалось что-то новое.

Первые лучи утреннего солнца просочились сквозь щели и упали на кухонный стол, на котором я лежал. Золотистые полосы расчертили пространство, высветили танцующие в воздухе пылинки и коснулись окровавленных бинтов на моём плече.

Я сделал глубокий вдох.

Лёгкие отозвались тупой болью — напоминанием о том, через что прошло моё тело. Воздух с трудом протиснулся внутрь, раздвигая рёбра.

Дышу!

Мои веки дрогнули. Миллиметр за миллиметром заставил себя открыть глаза и…

Свет!

Я зажмурился, подождал несколько секунд и попробовал снова.

Потолочные балки. Знакомые стены кухни.

Всё на своих местах. Никаких змей, теней или шепчущих голосов из темноты.

Галлюцинации отступили.

В углу кухни, свернувшись клубком, лежал Старик. Росомаха приоткрыла один глаз, посмотрела на меня и снова закрыла. Молчаливое признание того, что я всё ещё жив. Мы ещё с тобой поговорим, дедуля…

Раннера не было — видимо ушёл ночью.

Афина растянулась вдоль стены, занимая половину комнаты. Красавчик спал, свернувшись в ложбинке между её ушами.

За дверью в соседнюю комнату слышалось сиплое, но ровное дыхание Стёпы.

Все живы.

Я снова посмотрел на солнечные лучи. Золотистый свет полз по стенам, разгоняя ночные тени, и вместе с ним приходило осознание.

Варианта лишь два. Либо кто-то послал за мной убийцу, либо монах убирал конкурента. Убрать меня как тёмную лошадку?