Егерь. Черная Луна (СИ) - Скиба Николай

Но он далеко не простой головорез — элитный ассасин с Пустошей, владеющего силами, которые я видел лишь однажды. Я знал только одного истинного мага, получившего силу с рождения.

Арий.

Советник короля, который сделал нас невидимыми в момент, когда Всеволод попался на мою наживку, пытаясь убить.

Нет, пожалуй, настало время использовать те самые знания. С той, прошлой жизни. Потому что нужно стать сильнее. Стёпка не будет против, если я усилю его арсенал. Мне использовать просто не будет времени, а вот парню без зверей — в самый раз.

Пальцы Ланы шевельнулись в моей руке — она что-то пробормотала во сне и крепче сжала мою ладонь.

Жар навалился сразу, едва они пересекли границу зоны.

Григор чувствовал, как пот мгновенно выступил на лбу и потёк по вискам. Воздух здесь был влажным и горячим — каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие приходилось наполнять раскалённым киселём.

Одежда моментально прилипла к телу, а кожа под ней начала зудеть от соли.

Лес вокруг них больше не напоминал тайгу.

Деревья здесь были чёрными, будто их стволы вырезали из застывшей смолы. Они тянулись вверх на десятки метров. Вместо листьев с ветвей свисали длинные нити, похожие на мокрые волосы, и они слабо светились изнутри красным светом, как угли в потухшем костре.

Земля под ногами пульсировала собственным жаром, словно где-то глубоко внизу текла расплавленная магма. Между корнями чёрных деревьев поблёскивали маслянистые лужицы, переливающиеся оранжевым. Когда Григор случайно наступил в одну из них, подошва сапога зашипела.

— Осторожнее, — бросил Роман, не оборачиваясь. — Огненная смола прожжёт до кости за минуту, сам же знаешь.

— Прошла же не минута, — Григор качнул головой, но стал внимательнее смотреть под ноги.

Первый Ходок шёл впереди своей размеренной походкой, и жара будто не касалась его. Простая одежда из грубой ткани висела на сухом теле так же свободно, как и всегда, а древнее лицо оставалось спокойным. Только глаза непрерывно двигались, отслеживая каждую тень в этом раскалённом аду.

Позади, на расстоянии в двадцать шагов, шли воины. Пятеро Жнецов Леса в лёгкой кожаной броне, с оружием наготове. Их питомцы держались рядом. Приземистые боевые псы с чешуйчатой шкурой, стремительные кошки с удлинёнными клыками, здоровенный кабан с бивнями, отливающими металлом. Все — проверенные бойцы, не раз ходившие в зону максимальной опасности.

Два медведя алой кости — Марэль и Горн — шли по бокам от Григора.

Медведица ступала осторожно, принюхиваясь к раскалённому воздуху. Её шкура потемнела от пота. Горн — массивный самец с мехом цвета запёкшейся крови — держался чуть позади. После того боя с Мораном оба изменились, стали крупнее и сильнее, а в их глазах появилась новая глубина.

Отшельник не терял времени даром.

— Душно, — проворчал Григор, вытирая пот со лба. — Даже для этого места душно.

— Здесь путь безопаснее. — отозвался Роман. — Там, внизу, целое озеро расплавленной породы.

Словно в подтверждение его слов, что-то шевельнулось в кроне ближайшего дерева. Григор вскинул голову и увидел существо, похожее на ящерицу, но гораздо больших размеров. Кожа была прозрачной, и сквозь неё виднелись пульсирующие оранжевые сосуды, по которым текло что-то светящееся — явно не кровь. Тварь посмотрела на них немигающим взглядом и бесшумно скользнула выше, исчезая среди багровых нитей.

— Огненные ящеры, — сказал Роман, заметив, как Горн напрягся. — Хочешь себе такую прелесть?

Григор молча усмехнулся.

— Ты всё мне так объясняешь, Ходок, будто я здесь не бывал.

— Просто не люблю ходить в тишине.

Они продолжили путь. Тропа петляла между чёрных стволов, обходя особенно крупные лужи огненной смолы. Иногда приходилось перепрыгивать через трещины в земле, из которых поднимался удушливый серный пар.

Взгляд Григора зацепился за что-то яркое у основания одного из деревьев.

Он остановился.

Среди чёрных корней, в углублении, защищённом от падающих капель смолы, рос цветок. Он светился изнутри и пульсировал в медленном ритме, как крошечное сердце.

Огнежар.

— Что такое? — Роман обернулся.

Григор уже опустился на колени, доставая из сумки небольшой мешочек. Он осторожно обкопал землю вокруг цветка, стараясь не повредить корни, и аккуратно извлёк растение целиком.

— Огнежар, — констатировал Роман и тихо рассмеялся. — Да, тут тоже бывает… Зачем он тебе? Ты же не захотел себе ящера.

Григор поднялся, отряхивая колени.

— Есть один долг у друга неуплаченный.

Роман смотрел на него долгим изучающим взглядом.

— Максим?

— Он. — Григор пожал плечами. — Парень спас мне жизнь. Дважды. Меньшее, что я могу сделать — помочь ему уплатить старый долг.

Роман кивнул и двинулся дальше.

— Забавно, что он так же говорит о тебе. Что ты тоже дважды спас ему жизнь.

— Он не знает всего. Того, что в бою с Карцем я открыл резерв и едва выдержал. Или что тот удар по теневому льву в битве с Мораном был очень важен.

— А ты привязался к нему, Григор.

— Он напоминает мне меня в молодости. Так же трепетно относится к стае. Такой же упрямец, который лезет туда, куда не следует.

— И выживает.

— Выживает. Пока что. Поставил на кон свою жизнь, лишь бы не отдавать рысь и дать ей жить.

— Не думаю, — качнул головой Роман. — Вернее, это уже давно переросло во что-то большее, чем просто защита рыси, мой юный друг.

Какое-то время они шли молча. Жар становился всё сильнее — Марэль и Горн тяжело дышали, но не отставали, хоть и шли с открытыми пастями.

— Ты когда-нибудь задумывался, Григор, что такое твари Раскола? — негромко начал Роман. — Откуда они берутся? Почему они такие разные? Характеры, способности?

— Влияние Раскола искажает животных, превращает их в монстров. Так ты учил.

Роман тихо рассмеялся, и в этом смехе была горечь веков.

— Учил, да. Но настало время узнать тебе кое-что важное, Григор. Есть у меня опасения, что не стоит больше хранить эту тайну.

Ходок остановился у края небольшого обрыва. Внизу, метрах в пятидесяти, расстилалось озеро расплавленной породы. Оно светилось тёмно-оранжевым, по поверхности лениво ползли чёрные островки застывшей корки. Жар поднимался такой, что Григору пришлось прикрыть лицо рукой.

— В Расколе нет животных или людей, — сказал Роман, глядя на огненное озеро. — Не в том смысле, в каком мы понимаем это слово. Нет волков, медведей, оленей. Есть только силы. Текучая энергия.

Григор подошёл ближе, встал рядом. Жар от магмы ударил в лицо.

— Силы?

— Те, что существовали задолго до нашего мира. — Роман повернулся к нему. — Представь океан. Бескрайний, глубокий, полный течений и водоворотов. Этот океан — та самая чистая энергия. Стихия в её первозданной форме. Огонь, что горит без топлива, или ветер, что дует без воздуха. Даже пустота, что существует без материи.

Марэль издала низкий горловой звук и ткнулась носом в бедро хозяина. Она чувствовала его смятение. Горн прижался к её боку, и оба медведя замерли, навострив уши, будто слова Романа касались и их тоже.

— Но энергия не может существовать сама по себе. Ей нужна форма. Сосуд.

Григор начал понимать.

— То есть все обычные звери…

— Да. Энергия вливается в них, заполняет каждую клетку. — Голос Романа стал тише.

Где-то внизу, в огненном озере, лопнул пузырь магмы — гулкий хлопок разнёсся по ущелью, и сноп искр взлетел в воздух. Григор вздрогнул, выныривая из оцепенения. Жар от озера внизу казался теперь не таким невыносимым. Или отшельник просто перестал его замечать, поглощённый словами Первого Ходока.

— Простой зверь растворяется в этом океане силы.

— Сосуд, — сказал Григор, даже не удивляясь откровению Романа. Он давно подозревал нечто подобное. Его рука сама потянулась к загривку Марэль — пальцы зарылись в жёсткую шерсть, и медведица благодарно заворчала.