Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила

Аукцион выиграл… король. В последний момент он перебил ставку Гордея и, довольный, подал мне руку. К тому времени платье уже освободили от сухоцвета, музыканты заиграли… и мы выдвинулись к центру зала, вышагивая в такт музыки. У полонеза, и правда, несложные движения: шаг в сторону, реверанс, и то же самое с другой стороны партнера, или обойти партнера по кругу. В общем, опозориться я не боялась.

После полонеза сразу перешли вальс, но его величество не позволил Гордею меня увести.

- Задержу вас ненадолго, - сказал он.

И жестом велел слуге, державшему поднос с тремя бокалами, подойти.

- Хочу выпить за ваше здоровье, дети мои. – Федор Юрьевич взял один бокал, другой подал мне, третий – Гордею. – Будьте счастливы.

Я пригубила игристое вино, однако он не позволил отставить бокал.

- До дна, княжна, - велел он. – Это легкое вино. И вы под присмотром моего сына.

После он нас отпустил, и вскоре вино ударило в голову, стало легко и весело, захотелось танцевать. Гордей, хоть и мой жених, однако постоянно быть моим партнером в танцах не мог, так не принято. Поэтому я не отказывала другим мужчинам, и он приглашал других девушек.

После нескольких танцев разыграли лотерею – несколько вещей, которыми пользовались члены королевской семьи. Например, веер королевы, запонки короля, бант принцессы, оловянный солдатик принца.

- Твой? – поинтересовалась я у Гордея.

- Нет, младшенького, - ответил он. – Моего тут ничего нет.

- Почему? – удивилась я.

- А я жадный, - усмехнулся он.

Как только закончили разыгрывать призы в лотерее, начался котильон. Это и танец, и игра: чередование игры и танца. Пары сразу разбили в группы по четыре, и мы менялись партнерами в фигуре «Крест-накрест», а потом все вальсировали попарно, играя в «Касания». Тут уже кавалеры и дамы встали по двое. Кавалер поворачивался спиной к дамам, и они обе касались его плеч, он выбирал одну и уходил с ней на круг вальса, а оставшаяся вставала спиной к двум кавалерам, и теперь они касались ее плеч, а она выбирала, и так далее.

Котильон длился больше часа! Я уже ног под собой не чуяла, когда, наконец, объявили о его завершении. И Гордей тут же сказал, что мы можем уйти.

- Можем? Правда? – обрадовалась я. – А куда пойдем? Не хочу спать!

- И я… не хочу расставаться… - выдохнул Гордей, не спуская с меня глаз.

Он смотрел… как-то странно. Немного не так, как обычно. Было в его взгляде что-то пугающее и манящее одновременно.

- Ты все еще должна мне поцелуй, - вдруг напомнил он. – Не хочешь отдать?

- Хочу, - согласилась я, оглядываясь по сторонам. – Но не здесь же…

- Пойдем.

Гордей взял меня за руку и увлек за собой. Шум и музыка остались позади, едва мы шагнули в потайной коридор. Гордей уверенно шел куда-то, и я крепко держала его за руку, все еще пьяная от вина и танцев.

- Где мы? – спросила я, очутившись в незнакомой комнате.

- В моей спальне, - ответил Гордей тихо. – Риша…

Он наклонился и поцеловал мое плечо.

Это намек? Или предложение прямым текстом?

- Эй, это же я должна тебя поцеловать, - засмеялась я. – В губы.

«Так нельзя!» - мелькнуло где-то на задворках сознания.

«Только так и нужно», - возразило подступившее желание.

- Целуй, - согласился Гордей, присаживаясь на кровать. – Но если хочешь уйти, скажи сейчас, пока я еще могу… остановиться…

В его голосе появилась хрипотца, взгляд расфокусировался, а речь как будто бы замедлилась.

Увы, но я не такая сильная. Я неразумная. Я не смогу отказаться.

Глава 37

Если я и удивила Гордея тем, что согласилась на близость, он и бровью не повел. Принял это, как должное, без тени сомнений. А я…

Что поделать, я не юная княжна, которой с детства внушали, что целомудрие – добродетель всех приличных девушек. Если я не спала с мужчинами, то исключительно по собственному желанию. Я хотела лишиться девственности по любви. Так и получилось.

Не знаю, о чем думал Гордей, почему не ждал терпеливо дня свадьбы. Возможно, и здесь мораль – лишь ширма, а нравы свободные, и переспать с невестой – не преступление. Вполне вероятно, что мужчинам позволительно многое, и моя репутация теперь целиком зависит от поведения Гордея. Однако я ни о чем не жалела.

Гордей был ласков и терпелив. И весьма нежен, несмотря на силу. Я чувствовала себя хрупким цветком в руках великана. Одного неловкого движения хватило бы, чтобы меня сломать. Однако Гордей обращался со мной бережно, как с драгоценностью.

Наша ночь словно пропиталась волшебством. Мы пьянели друг от друга сильнее, чем от вина. Разумные мысли о последствиях казались чем-то нереальным. Мы не разбежались под утро, не попытались скрыть наше «преступление». Я не боялась того, что меня могут искать, и Гордей не вспоминал о том, что девушке не место в его спальне. Мы просто наслаждались друг другом, пока не уснули от усталости.

- Я?! Я жесток? – врывается в голову возмущенный голос. – Думай, о чем говоришь! И кому!

- Можешь не кричать? Я давно уже ничего не боюсь.

Лениво открываю глаза, потягиваюсь и возмущенно смотрю… на короля. Знакомая комната – гостиная Ирины Львовны. Она сидит в любимом кресле, на коленях с комфортом устроилась Белка. Его величество меряет шагами комнату – от окна к двери, огибая чайный столик.

- Меня не надо бояться, - бурчит Федор Юрьевич. – Относись уважительно к моим решениям.

Как я сюда попала? И отчего опять… невидимка? Ведь я даже не прячусь, сижу на диване… Ох, нет! Лежу… подергивая хвостом.

Я – кошка?!

- Сядь, не мельтеши, - просит Ирина Львовна. – И объясни толком, зачем ты это сделал.

- Я не обязан, - сердито бросает Федор Юрьевич через плечо.

- Тогда уходи, - спокойно произносит она. – Я поняла, что княжну Елецкую искать не нужно.

Они говорят обо мне! И почему я… в теле Моры? Это так необычно!

- Ирина, ты не понимаешь! – Он вроде бы взрывается, потеряв терпение, однако голос становится тише, в нем чувствуется усталость. – Это всего лишь проверка. Если в княжне нет крови дриады, ничего страшного не произойдет. Никто не узнает, что они с Гордеем переспали до свадьбы.

- А если есть кровь? – интересуется Ирина Львовна. – Что тогда?

- Лучше бы это были слухи, - бормочет Федор Юрьевич. – Потому что тогда я сделаю все, чтобы ее уничтожить.

- Ты в своем уме? За что?!

- Я слишком хорошо знаю, что это такое, быть женатым на дриаде.

- Ты не выглядишь несчастным.

- Да что ты обо мне знаешь! Я люблю Ольгу. Люблю до безумия. И эта любовь всегда делала меня слабым. Гордей унаследует трон, это лишь вопрос времени. Я не допущу, чтобы он прошел через то же, что и я.

- Ты эгоистичен в своем желании защитить сына. Вспомни, что выкинул Гордей, когда узнал правду о матери. Если ты будешь угрожать его любимой, он отречется и от тебя, и от трона.

- Не посмеет, - усмехается Федор Юрьевич. – У меня есть план. Не вмешивайся, Ирина. И лучше молись, чтобы слухи о том, что мать княжны из нежити, оказались лишь слухами.

- Безумец… - ворчит Ирина Львовна, глядя на закрывшуюся за братом дверь. И оборачивается ко мне: - Все, он ушел. Спи.

Это же она… кошке?

Я проснулась и попыталась встать, однако Гордей сильнее придавил меня к кровати, подмяв под себя.

Правда или ложь? Игра больного воображения или очередной подслушанный разговор? Сон или явь?

А вот наберусь смелости и спрошу у княгини! Завтра…

Сладко зевнув, я закрыла глаза. И спала, пока меня не разбудил Гордей.

- Риша… - Он потряс меня за плечо. – Риша, проснись. Только не пугайся…

- Уже утро? – Я приоткрыла один глаз, щурясь от яркого света. – Ох, надо было встать раньше. Меня, наверняка, хватились.

- Торопиться некуда, княжна. Игра закончена.

Испугавшись, я нырнула под одеяло. Еще бы! Ведь это произнес не Гордей, а его отец! И что он тут делает? Неужели сейчас начнется речь о позоре и потере репутации…