Тактик 10 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

Я пару раз моргнул, переваривая сказанное и активировал Птичий Пастух.

Птица смотрела с высоты своего полёта на здорово пострадавший «Янтарный приют».

Маги шли без предупреждения. Не было ни труб, ни барабанов, ни злорадных кличей.

Это не конница и даже не егеря.

В момент, когда я начал смотреть, там уже стояло четверо магов Воздух в центре их расположения напряжённо трещал, словно от громадной доменной печи и с электрическими переливами.

Это были маги. Не такие как мои. Эти носили строгие, тёмные одежды, а в их глазах горел холодный, расчётливый блеск. Они выныривали из дрожащего воздуха и расходились широким полукругом, не смотря друг на друга. Как хорошо сыгранная банда, заранее знающая, что делать и чего ожидать от коллеги-соратника.

Их было немного, может, три дюжины, но каждый из них был сосудом силы, которую я знал и которой мне и в большей степени Фомиру оставалось только завидовать. Потому что любой из этих магов был долбанной ходячей ядерной бомбой, силой, которая не творила, а всё больше разрушала. Они появились, игнорируя проблемы дорог и расстояний, просто вывалились, словно сам папоротник на вырубке их породил, словно они тут родные и им тут, страшно сказать, рады.

Они не спешили, чуточку походили, держались вместе, иногда делая пассы руками и начали свое мерзкое действо, плести сложные заклинания.

Рой. Активация.

«Фомир, скажи, что ты не сидишь сложа руки?».

«Нихрена подобного».

«Если у тебя были какие-то сомнения, то знай, я санкционирую применение любых резервов, запретных приёмов, подлянок и запасов, которые ты берёг на чёрный день. Сдаётся мне, он уже выкатился из-за горизонта, этот самый чёрный день».

Фомир не ответил, но я знал, что он меня услышал, а это главное.

Я чувствовал, как пульсирующая энергия вокруг вражеских магов искажает реальность, заставляя деревья за пределами вырубки гнуться под невидимым ветром.

Долбанные маги, я в этом уверен, уже проверили своими ахалай-махалай и поняли, что в «Янтарном приюте» никого нет. Они даже не стали заходить на территорию комплекса.

Катапульты, развёрнутой и готовой для нанесения удара по магам, у меня тоже не было. Поэтому всё, что я мог, смотреть на их манипуляции и держать птицу подальше от завихрений магии творимых заклятий.

Это была не магия созидания, не целительная сила. Это была магия поглощения и что-то про хаос.

На их высокомерных лицах читалось откровенное презрение ко всему живому, к этим жалким существам, пытающимся спрятаться.

А вокруг них начали сгущаться тени. Не обычные, лесные тени, а какие-то уплотнения тьмы, обретающее форму и жуткие.

Маги что-то создавали или призывали. Призрачные твари, сотканные из первобытного страха и концентрированной тьмы.

Они были тонкими, почти невидимыми, с глазами, горящими мертвенным, потусторонним огнём и большими как пятиэтажки.

Этот размер мне категорически не понравился.

Один из магов стал напротив «теней» и стал выкрикивать, вероятно, ТЗ. Я не всё понимал, кричал он на раннем эльфийском, но общий смысл угадывался. Маги нарезали своим созданиями задачу вытравить тех, кто пытался укрыться в Лесу Шершней, то есть, тут же, рядом. Выкурить их из нор, из-под корней, из любой щели, где они надеялись найти спасение.

Я не мог этого допустить. Заключая союз со Штатгалем, орки леса могли полагать на то, что я как могу, прикрою их заднюю железную броню.

Я отцепился от Птичьего пастуха, встал и перевёл взгляд в ту часть лагеря, где обретались наши маги.

О, там было на что посмотреть! Фомир стащил сюда большую часть магической роты и сейчас, подняв их всех по тревоге, выстраивал даже не магический круг, фирменную ведьминскую технику, а двойной магический круг. Когда в центре конструкции стоял он и Ластрион, в первом круге одиннадцать магов, а в магическом круге второго уровня все остальные.

И они раскручивали маховик перемещения маны между собой.

Мне Бреггонида объясняла, что классическая теория сохранения энергии тут не работает. Если взять шесть ведьм с ёмкостью хранения магии допустим, по десять единиц, и выставить их в магический круг, то получаешь разово не шестьдесят, а, внезапно — сто! То есть, ведьмы и маги могли отдать больше чем обычно, правда, рисковали словить магическое истощение и ожог каналов. Но в условиях крайней нужды риском приходилось пренебречь. К тому же, Ластрион распечатал две дюжины магических накопителей времён Второй Магической войны. Самых лучших, которых они с Фомиром берегли на крайний случай, потому что это как раз он и был.

Сейчас Фомир выступал в качестве острия копья, а Ластрион формировал нечто поистине грандиозное и по количеству вливаемой энергии, и по качеству боевой магии.

По счастью для нас, вражеские маги, наскоро проверив окрестности, скорее всего пару миль вокруг, и занятые своими жуткими созданиями, не заметили нашей подготовки.

Академические маги, каждый первый лучше моих вчерашних крестьян и воров, они были слишком уверены в своём превосходстве. Слишком заняты погоней за слабыми и никчёмными, чтобы следить за возмущением магического поля в нескольких милях от них.

К тому же Фомир всё делал очень быстро. Чего там говорить, за месяцы войны рота спелась, сработалась, научилась действовать пусть и без академической филигранности, зато быстро. Они же были боевыми и полевыми магами, армейскими.

И вот магия стала собираться на высоте пятидесяти метров, прямо над кронами деревьев.

Некоторые ветви запылали, но Фомир этого, казалось, не замечал. Я почувствовал, как алгоритм формирования заклинания завершился, что энергия, которую они вложили в разовое действие, достигла критической, невиданной по напряжению точки. Подняв немного над кругом Фомира, волосы которого были наэлектризованы так, что торчали во все стороны. Мой магистр вложил в этот удар всю свою волю, всю свою выдержку, всю ту ярость, что копил с момента, когда был изгнан из магического ордена.

Напряжённый, как колоссальный шершень, шар (по моим ощущениям метров восемьдесят в диаметре) голубоватого огня, который соткался у нас над головами, вырвался вперёд и вверх потоком чистой, заряженной концентрированной силы.

Это были и свет, и молнии, и огонь. Это был сам гнев стихий, сплетённый как гигантский клубок, концентрированная воля к разрушению и смерти, направленная против врага, который находился в нескольких милях отсюда.

Поток энергии, видимый как ослепительный, бело-голубой росчерк, взлетел и с огромной скоростью ушёл в направлении «Янтарного приюта» по баллистической траектории.

Птичьим пастухом я отслеживал вырубку. Объективно от момента, когда Фомир меня разбудил и пошёл творить убийственно-опасную магию и до удара шаром прошло полторы-две минуты, но по ощущениям, час.

Громадный шар пронёсся как пушечное ядро, его полёт к цели уже было трудно отследить, поэтому я следил за «мишенью».

И вот он прилетел.

Громадный шар вошёл в центр построения магов, вызвав вспышку десятков магических щитов и защитных артефактов, некоторые из которых вспыхнули как маленькие солнца.

Но шар был слишком велик, чтобы его можно было остановить. Коснувшись земли, он рванул. Магический взрыв сразу в нескольких стихиях: огонь, энергия, воздух, менталистика. Шар разлетелся ударом во все стороны, расшвыривая папоротник, поджигая его, вырывая с корнем пни деревьев.

Удар был настолько мощным, настолько всепоглощающим, что земля на вырубке задрожала, а ближайшие к краю вырубки деревья обратились в пепел. Я видел, как вражеские щиты и защитные чары, все, что у них было для защиты, рассыпалось в пыль за доли секунды, словно хрупкое стекло под ударом взрывной волны.

Грохот был такой, что слышали его, наверное, до середины Леса. Не было криков, стонов и проклятий, а только яркий всплеск энергии, а затем наступила оглушающая тишина.

В тишине на вырубку падали комья земли, поднятые взрывом, трепетали деревья за пределами вырубки, трещали ветви, пострадавшие, но удержавшие взрывную волну.