Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

— Думаю, дело в репутации, — заметил я как бы между прочим. — А еще — в пулеметах, скрытых до поры в стенных нишах!

— Тут и без ниш как с нишами, — нашелся Зая Зая. — Не знаю, как кто другой, а лично я бы сюда дуром не полез. Или полез бы… Смотря зачем.

— Минус шестой этаж, — влезла в наш диалог электрическая барышня, звучавшая откуда-то с потолка кабины. — Подданные Йотунин и Зая Зая: выходите, вас ожидают.

Или не электрическая. Кто их поймет, этих барышень?

Вышли из подъемника. Нас пока что никто не встречал, поэтому мы просто двинулись вперед по коридору.

— А говорили — ожидают, — удивился орк. — Где все, алло?

— А вон, — я ткнул пальцем вдаль: в конце недлинного, метров на пятьдесят, коридора, была приоткрыта одна из дверей.

— Ну пошли тогда, — вздохнул орк.

Слушайте, ну не то, чтобы ничего особенного… Металлический пол — такой, с насечками и текстурой, чтобы не скользила подошва, и как бы не хладного железа.

По крайней мере, привычная магия ощущалась неохотно, будто свет сквозь очень грязное стекло — но от подобного места и ожидаешь чего-то такого.

Стены бежевые, кафельные — не до середины или на три четверти от пола, а прямо до потолка. Потолок, к слову, оказался укрыт тем же кафелем, только белым, некоторые плитки — светились, но не очень ярко, поэтому в коридоре царил полумрак.

Двери — непрозрачные, по виду — из какого-то полимера, тоже белые. Кстати, без единой таблички — видимо, те, кому надо, и так знают, что здесь и где, кому не положено — вроде нас… Тем не надо.

— Кафель, — обрадовался Зая Зая. — Практично.

— Ну да, — согласился я. — Легко отмыть.

От чего именно нужно отмывать стены, я уточнять не стал.

Интересный коридор. Я бы сказал, характерный.

Мы дошли до приоткрытой двери и я вежливо постучался. Звук вышел почти звонкий — точно не дерево.

— Прошу вас, друзья, входите! — донеслось из комнаты.

Я открыл дверь и мы вошли.

Не, ну как «комната» — зал! Приличной площади, почти бальный, только без единой опорной колонны, очень похожий на коридор что полом, что потолком, что видимой мне частью стен.

Сразу вспомнился минус шестой этаж… Будто придавило: сопромат, что простой, что магический, еще никто не отменял.

— Проходите, не стойте в дверях! Раньше начнем — быстрее закончим. Идите на голос! — жизнерадостно звучало из дальнего угла зала. Отличная акустика, так-то.

Прошли помещение насквозь — вдоль рядов рабочих столов, одинаково белых и одинаково чистых — ни карандаша, ни бумажки, ни соринки. В дальнем углу обнаружили говорильник — местно выражаясь, динамик: аппарат размером с тумбу, от пола и до середины стены.

— Извините мою осторожность, — сказал динамик все тем же голосом. — Иван Сергеевич! Возложите, пожалуйста, ладонь на сканер.

Сканер — то есть, считыватель — нашелся тут же, на стене у двери.

Я приложил ладонь, устройство издало тональный писк.

— Теперь ваш друг, Иван Сергеевич. Извините, не знаю его имени и отчества.

— Да какое у меня отчество, — пробурчал Зая Зая, но ладонь приложил.

— Да, это вы. Входите!

Ну, мы и вошли.

Скафандр Ильич Больницкий внешне был ровно таков, каким я себе его представлял: высокого роста, среднего сложения тела, окладистая белая борода и добрая улыбка сквозь бороду.

Глаза, что характерно, улыбались тоже.

— Здравствуйте, господа. Рад вас видеть.

Глава местных страшников принял нас в кабинете, больше похожем на комнату для совещаний: большой стол, стулья, чистые серые стены — на этот раз, хотя бы, не кафельные, огромное окно в половину стены.

Стоп! Какое окно? Минус шестой этаж!

Я офигел, и, видимо, очень заметно — или Больницкому было не привыкать к подобной реакции.

— Это, Вано Сережаевич, экран, — сообщил хозяин кабинета. — Просто большой экран. Камеры снаружи, выше уровня земли — не люблю, знаете ли, комнат совсем без окон, было время, наскучили. Кстати, проходите, присаживайтесь.

Решил приглядеться — и правда, экран, причем — чисто электрический. Ни одной эфирной силы!

— Здравствуйте, — я малость затупил.

— Доброе утро, — сказал уже Зая Зая.

Мы прошли и присели. Потом встали — поздороваться за руку — и присели снова. Стражное рукопожатие оказалось под стать внешности: сильное, но не слишком — в самый раз.

Скафандр Ильич сидел в позе расслабленной и смотрел на нас обоих с ироничной полуулыбкой — больше на меня.

И тут до меня дошло.

— Откуда? — спросил я враз осипшим голосом.

Если бы я писал книжку для журнала, с поглавной публикацией, тут стоило бы взять паузу и оборвать главу — чтобы читатели ждали следующей. Ругались, строили версии и теории, пугали демона Тегериона ночными запросами в редакцию… Но мы тут живем живую жизнь, так-то. Поэтому — идем дальше.

— Урук в курсе? — Больницкий ответил вопросом на вопрос. — Или не до конца?

А сам улыбается — все еще по-доброму, пусть и с иронией.

— Имечко стремное, — Зая Зая перешел на уличный казанский. — Но похожее. Кавказ? Братан, ты разве из оттуда? Чо за тема?

— Урук не в курсе, — ответил я сразу обоим. — Но скоро будет. Вот прямо сейчас.

Я откатился на метр назад: благо, кресла для посетителей оказались модными — с колесиками.

— Не дергайся, Вань! — удивился орк. — Ты чего?

— Не «Вань», — ответил я спокойно. Даже очень спокойно, если учесть ситуацию. — Вано. Меня зовут Вано.

— Вот новости, — удивился урук. — И чего? Меня вон тоже — как только ни зовут, например.

— Скажи, тебе никогда не казалось, что я — малость не от мира сего? — я никак не мог решить, с какой стороны зайти.

— Как водится, — кивнул белый урук. — Алхимик, шаман. Немного некромант — пустоцвет, да? Будешь тут не от мира.

— Меня зовут Вано Сережаевич Иотунидзе, — начал я размеренно, будто гвозди заколачивал. — Мне четыреста один год. Я — горный тролль.

— Ты лесной, — решительно отверг Зая Зая. — Что я, горных не видел?

— Расскажите ему, пожалуйста, — мягко попросил Скафандр Ильич. — И мне заодно. Можете сверяться с меморандумом, чтобы случайно не выдать чего-то лишнего… Нам обоим.

На стол легла папочка — на этот раз без завязок, а такая, вроде целлулоидного уголка — прозрачная. Я взял ее со стола, достал первый лист, вчитался.

— Я, Вано Сережаевич Иотунидзе, родился…

Недолго читал — минут пять, только основное, очень толково подобранное и сведенное вместе.

Зая Зая слушал внимательно, иногда встряхивая волосатой башкой — чисто твоя лошадь!

Больницкий посматривал на нас по очереди — иногда кивал в такт моим словам, иной раз — улыбался этак по особенному — когда я почему-то сбивался с речи и мысли.

— Теперь все, — я окончил чтение, аккуратно сложил листы вместе, поместил тонкую стопочку внутрь папки. — Вот, пожалуйста.

— Оставьте себе, Иван Сергеевич, — разрешил страшник. — Это, как вы понимаете, копия. Можете унести с собой, порвать, сжечь, хранить вечно, но втайне. Все равно…

— Никто не поверит, — мрачно закончил я. — Кроме тех, кому положено по долгу службы.

— Кстати, да, — вдруг оживился Больницкий. — Наши друзья из жандармерии — не те, кому положено. И я не рекомендую что-то такое рассказывать им впредь… Пусть все идет своим чередом. Пусть все будет проще.

— Пытки, — оживился вдруг Зая Зая. — Менталка. Химия. Мало ли!

— Имеет смысл, — согласился страшник. — В Вано Сережаевиче я уверен — не как в себе, но почти. Вам же… Полог тайны? На урука лечь должно — по крайней мере, попробовать можно.

— Да, давайте, — сделался серьезен мой надеюсь-все-еще друг.

— Договорим тут и займемся, — прозвучало в ответ.

Какой-то я другой реакции ждал, честно говоря. Ударно-дробящей какой-нибудь.

— Это что же, — удивился я. — Братан, все в порядке? Или не братан?

— Да пошел ты, — искренне расстроился орк. — Ты у меня один друг! А какой ты там тролль — да класть я хотел с прибором!