Гранитное сердце (СИ) - Иванова Ксюша

Мозг лихорадочно соображал. Если предположить, что Миранда сама каким-то образом донесла до отца правду? Какой в этом смысл? Он-то все равно не отказался от меня, он-то до сих пор хочет видеть именно меня своей наследницей!

Смотрю на нее. И кажется мне, что в красивых холодных глазах этой женщины нет никакой любви к своему ребенку, то есть ко мне. А есть один только расчет.

И вдруг меня осеняет!

Ведь Луиза же сбежала! Похоже, её в отличие от меня, больно ранила весть о том, что Эдвард не ее отец. И, может, она от того и ушла из дому? А теперь просто не желает возвращаться из моего мира... Потому что воспринимает это, как свой позор...

А Миранда, получается, избавившись от Луизы, хотела просто получить отцовский трон. Как его жена. И единственная наследница.

Пробормотав что-то, напоминающее ругательство, Миранда вышла из моей комнаты.

Эх, посоветоваться бы с кем-то!

Выбор был невелик. Нужен был человек, который знал обо мне правду.

И я, конечно, пошла искать Брендона.

55 глава. Настоящее

Что заставило меня воспользоваться проходом в стенах — простое желание пройти к нему в комнату скрытно от чужих глаз? Или, может, предчувствие, что уж он-то точно даром времени не теряет? Не знаю.

Но факт остается фактом — отодвинув кровать, я проскользнула в затянувшийся паутиной чуть ли не до самого потолка проход.

Свечной огонек горел неровно — то яростно вспыхивал, с треском сжигая серовато-белые нити, то пытался погаснуть, оставляя лишь маленькую искорку на фитиле.

В этот раз я передвигалась по проходу увереннее и практически без страха — чего мне бояться, если ликаев больше в замке нет, их передали приехавшим из города Ардаса от самого правителя стражникам, пока меня не было.

Но все равно в моменты приближения к небольшим отверстиям в стенах, служившим, естественно, для подсматривания и подслушивания, мое сердце устраивало настоящий барабанный бой в груди! От осознания, что я твою нечто запретное, нечто нехорошее и от страха увидеть что-то, отдаленно напоминающее ту самую картину с участием Брендона, которую мне уже однажды довелось лицезреть.

Добравшись до комнаты, которая по моим прикидкам была выделена именно Коннорсу, я приникла к глазку. Обвела взглядом пространство.

Было такое ощущение, словно в комнате кто-то находился — шорохи непонятные, поскрипывания. Но в ограниченный круг моего обзора ничего важного не попадало.

— Ты такая красивая, — вдург прошептал мужской голос. — Нравишься... А я нравлюсь тебе?

Брендон? У меня буквально зашевелились волосы на голове. Неужели это, действительно, он соблазняет там кого-то? Джанетту? Или Лаву, мою служанку? Ах, он бабник!

Но наверняка поверить в то, что он оказался таким вот подлецом, сердце не желало. И я вместо глаза прислонила к отверстию в стене ухо, чтобы лучше разобрать что, он там ей говорит.

Задув свечу, чтобы не случилось как в прошлое мое путешествие в стене, я затаила дыхание.

— Кто-то может войти, — жарко шептала девушка.

— Да кто войдет? Кому мы нужны? — прерывисто и страстно отвечал ее любовник. — Да и я запер дверь...

Невнятные ахи и охи, грохот, напоминающий падение на пол сапог, сдавленный смех, и даже, (о, Боже!) звуки поцелуев — всё это ловил мой слух.

Мне хотелось плакать. Ну, а как тут не плакать? Я к нему из другого мира вернулась, а он, а он... Предатель! Негодяй! Шустро же он начал окучивать другую!

Желание заплакать менялось в моей душе на ярость, и я едва сдерживалась, чтобы не выскочить в комнату и не заорать "Ах, вы негодники!" или что-то в этом роде.

Мне показалось, что они там, внутри, начали передвигаться — видимо, направлялись в сторону кровати. И я, конечно же, моментально приникла к отверстию глазом.

Совсем неподалеку мелькнуло что-то серое, похожее на плащ Брендона. Потом я увидела на полу, буквально в метре от меня, мужской сапог. Абсолютно такой же, как у него.

А потом, скосив глаза до упора вправо смогла разглядеть женские обнаженные ноги, согнутые в коленях и мужские такие обнаженные ягодицы.

Задохнувшись от ужаса, я зажала себе ладонью рот, чтобы не закричать, и в это мгновение буквально над моим ухом раздался шепот:

— Ох, как некрасиво посматривать за людьми!

Дернувшись в сторону, я больно ударилась о стену локтем, рукой зарядила по человеку — точно в темноте не сказать, но, похоже, попала куда-то в живот, потому что он сдавленно пробормотал какое-то ругательство и застонал.

Рванувшись было дальше по проходу, чтобы вернуться в свою комнату, я вдруг резко остановилась.

— Ты кто? — безапелляционно спросила, смутно догадываясь.

— Не узнала, что ли? — возмутился он.

— Брендон? — спросила я дрожащим голоском.

— Брендон-Брендон, кто же еще.

— А ты не... А что ты здесь... А там тогда кто?

Из комнаты раздавался равномерный скрип кровати и такие же равномерные постанывания.

Хорошо, что было темно, потому что иначе он бы увидел, как сильно горят у меня щеки.

— Ну, так как мы поменялись с твои женихом комнатами, то, вероятнее всего, там сейчас находится Джек Лардас и с блеском подтверждает свой титул главного бабника всей Ардании!

— Пффф, — я невольно прыснула от смеха и, надо сказать, от облегчения. — А я думала, это ты знакомишься со своей невестой.

— А я думал, что это ты там даешь согласие выйти за Лардаса...

— Э-э-эй! Я даже не думала!

— Так и я ни с кем знакомиться не собирался, — он замолчал, но потом, подумав, продолжил. — Ты знаешь, у моего брата родилась дочь...

Не понимая, к чему он это говорит, но чувствуя, что это что-то важное для него, я молча ждала продолжения.

— Он так безумно влюблен в свою жену, так рад ребенку, что готов даже трон мне отдать. Говорит, скоро будет страшная война. Говорит, что не хочет больше править. Хочет с женой и дочкой побыть подольше...

— А ты?

— А я подумал... Там в горах у наших недавних врагов ширбасов есть небольшая деревушка. Она находится неподалеку от сторожевой стены. В ней живут воины — дозорные. И их семьи. Там никто не спросит, сестра ты мне или нет. Поедешь туда со мной?

Ахнув, я выронила погасшую свечу. Глиняная плошка, в которой она находилась, упав на каменный пол, с грохотом рассыпалась на осколки.

В комнате за нашими спинами вскакивали с постели незадачливые любовники. Где-то дальше, в коридоре, раздавался топот сапог бегущих по коридорам воинов, испуганные крики и плач служанок. А со двора доносился леденящий душу вой собак. И только я, нашарив в темноте его руку, стояла, вся обепленная липкой паутиной, и переживала настоящее, ничем не омраченное, счастье.

56 глава. Предназначение

— Испортила людям удовольствие! — смеялся Брендон, вываливаясь со мной в обнимку из тайного прохода в мою комнату.

— У нас говорят "сломала весь кайф", — хохотала в ответ я.

— Ка-а-а-айф! — повторил он, словно пробуя на вкус незнакомое слово.

— Вот именно так это и говорят, — не могла успокоиться и продолжала смеяться я. — С наслаждением.

Закрыв дверь, ведущую в проход, и придавив ее спинкой кровати, мы как-то вдруг, в один миг, сделались серьезными. Стало не до смеха.

Потому что там, в темноте, один на один, не видя глаз друг друга, каждый чувствовал некую нереальность происходящего. А здесь... Вот же он — испытующе смотрит в глаза. Словно боится, что откажусь. Словно не уверен в своем предложении.

Тянусь рукой к его золотым кудрям, чтобы снять с них паутину. Но он ловит мою руку и прикладывает ладонь к своей щеке. Трется об нее, как большой красивый кот. И разве же его можно не гладить, не касаться?

Пробегаю кончиками пальцев по его щеке, по подбородку... Они так и тянутся к губам. Зависаю, едва не касаясь. Поверить не могу, что он здесь, со мной!

— Я так скучал по тебе. Я так испугался, когда понял, что ты и она... Что вместо тебя в ее теле снова очутилась она! И вроде бы человек-то тот же самый! Но... Это совсем другое. Вы разные. Непохожие совершенно. Вроде бы на тебя же смотрю, а она мне чужая, чужая... И лицо другое, и выражение глаз.