Последний шанс (СИ) - Давыдова Ника

Нерргар перебросил кристалл из руки в руку, а потом будто бы нечаянно выронил его на пол. Артефакт покатился по паркету прямиком к взволнованно прислушивающейся к его диалогу с секретарем госпоже Кертц. Та, не секунды не раздумывая, рванула вперед и схватила его. На подламывающихся ногах, она бросилась к больничной койке. Наверное, в ее голове, все происходило крайне быстро, но по сути со стороны Нерргара все это напоминало черепашью возню. 

Он же только скрестил руки на груди и чуть приподнял бровь, наблюдая за её суетой и нисколько не собираясь вмешиваться. Причина такого поведения, конечно, была до боли банальной. Без Лейвальда она была никем. Никто не сможет ее защитить, в ее голове — Нерргар буквально видел эту картинку — крутилась мысль, что она может выйти из этой палаты в наручниках.

И поэтому отчаянная надежда: вдруг муж очнется так же легко, как и его начальник, и все разом решит, толкнула ее вперед.

При этом женщина даже в мыслях не представляла себе, что может попытаться вывернуть ситуацию совершенно в другую сторону. В конце концов это господин Эйхнер непонятно каким образом оказался в палате ее мужа. Она могла сказать, что он угрожал ей, наплести что угодно, выиграть себе больше времени, но она была слишком напугана и совершенно не имела никакого внутреннего стержня. Поэтому поступила именно так, как хотел Нерргар.

Слишком слабого помощника выбрал себе Лейвальд.

Глава 20

Нерргар откинулся назад, чувствуя, как неудобный металлический стул под ним скрипит и упирается в лопатки. Свет продолжал бить прямо в глаза, но раздражал он куда больше следователя, чем его. Для Нерргара вся эта комната с её стерильными стенами и липовым ощущением контроля была не пыткой, а декорацией — банальной и предсказуемой.

— Итак, вы… — полицейский снова барабанил пальцами по столу. Ритм был сбивчивый, нервный, явно подстраиваемый под собственные мысли, которые он тщетно пытался выстроить в чёткую линию. — Вы поехали в больницу к своему подчинённому, потому что вам привиделось, что он организовал на вас покушение?

Нерргар лениво перевёл взгляд на мужчину, задержавшись на его плотно сжатых губах и напряжённой челюсти.

— Верно, — ответил он холодно-вежливым тоном, чуть приподняв уголок губ. — Я четко увидел, что на меня было совершено покушение, вследствие чего я впал в кому. В этом был замешан исполнительный директор моей компании. Я захотел узнать, где он сейчас, но оказалось, что уже неделю никто не знает о его местонахождении. Тогда я связался с его женой, которая тоже вела себя подозрительно. Вот так я и оказался в той палате.

Следователь скривился. В глазах мелькнуло сомнение.

— Ваш лечащий врач сказал, что вы заявили, будто ничего не помните о событиях, предшествующих коме.

— Да, — протянул Нерргар, прищурившись. — Понимаете, я был в состоянии аффекта. Может, не до конца пришёл в себя. Мне хотелось терять ни минуты.

Слово «аффект» он специально произнёс чуть ленивее, чем стоило, наслаждаясь тем, как оно вязнет в воздухе, лишая собеседника всякой почвы для дальнейших уточнений.

— С каким намерением вы ехали в больницу? — спросил следователь, на этот раз жёстко. — Хотели ли вы причинить вред господину Кертцу?

— Нет. Я всего лишь хотел задержать его. Мой секретарь вызвал полицию именно для этого. Просто мне показалось, что время уходит сквозь пальцы. Вдруг Лейвальд в это время уже покидает страну? Я не знал, что он тоже лежит без сознания.

— Господин Эйхнер, — следователь наклонился вперёд, сощурив глаза, — я понимаю ваше рвение, но вы же в курсе, что затевать подобные операции крайне опасно?

— Да, конечно, — легко согласился он.

Тут динамики над дверью ожили резким треском. Глухой голос полицейского сообщил о найденных доказательствах, связанных с покушением на господина Эйхнера.

Его оставили одного. Он сидел неподвижно, только пальцы ритмично касались стола, будто ловили на слух какой-то внутренний такт. Второй день шёл с того момента, как он выбрался из комы и начал разбираться с происходящим. Допросы он переносил без малейшего напряжения: не было смысла переживать, когда сценарий уже давно играл в его пользу. Всё это время он занимался другим — восстанавливал силы. Их нужно будет много, чтобы найти Алайну. Хорошо, что у него был ориентир, позволяющий упростить поиски.

Через некоторое время вернулся следователь. Он держал в руках папку, из которой торчали уголки бумаг.

— Господин Эйхнер, — начал он, сев напротив. — Допросы ваших семейных врачей и публикация некоторых документов подтверждают: на вас действительно было совершено покушение. Яд ввели в организм через одну из пищевых добавок, которые вы принимали по утрам. После результаты анализов были сфабрикованы.

Он раскрыл папку, и на стол посыпались копии отчётов, диаграммы, сухие строки заключений.

— Всё это, — следователь выдержал паузу, будто хотел придать словам вес, — было оплачено со стороны Лейвальда Кертца. Ваша недееспособность позволила ему почти что полностью захватить власть над компанией. Весь совет директоров был на его стороне. Если бы вы умерли, то, наверное, место генерального директора могло быть у него.

Нерргар посмотрел на бумаги равнодушно.

— Значит, теперь вы мне верите, и больше не являюсь подозреваемым? — уточнил он, поигрывая пальцами по металлической поверхности стола.

Следователь шумно выдохнул, словно выпустил накопившийся за последние часы пар.

— Вы и не были в этой роли, — признал он нехотя.

Уголки губ Нерргара приподнялись. Да-да.

— Но вот что меня интересует, — мужчина слегка отодвинул стул, будто хотел поставить точку, но тут же вернулся на место. — Почему господин Лейвальд очнулся именно к вашему приходу? Почему его жена не может сказать нам ничего вменяемого? Простите, господин Эйхнер, но у меня есть ощущение, что ответы на эти вопросы я могу получить только у вас.

Нерргар  позволил паузе повиснуть чуть дольше, чем следовало. Он знал цену такому молчанию: в голове у собеседника оно разрасталось в целый лабиринт догадок.

— А что с господином Кертцем? — спросил он наконец, будто вопрос касался третьестепенного персонажа пьесы.

— К сожалению, он находится в невменяемом состоянии. Врачи пытаются что-то сделать, но диагноз неутешительный — разум явно раздроблен.

Нерргар медленно потянулся, словно сытый зверь.

— Ясно, — протянул он. — Ну вы же сами понимаете, что я находился в коме в то время, как исполнительный директор слёг. При всём желании не смог ничего сделать.

— Ваша правда… — следователь кивнул, но взгляд его оставался цепким, почти колючим, — Удивительно, что и господин Кертц попал в кому тоже в следствии сердечного приступа.

— Думаете, отравил сам себя?

— Версий пока нет, — нехотя признался полицейский, — госпожа Кертц ничего вразумительного сказать нам не может. Кажется, бедняжка на фоне произошедшего с мужем тоже немного тронулась умом. Ни от нее, ни от ее супруга менталисты ничего не могут добиться.

— Какая жалость.

Честно, он госпожу Кертц вообще не трогал. Она сама, едва увидела, как Лейвальд бессмысленно пялится на нее и бормочет какие-то слова, так и спала с лица.

— Что ж, в таком случае, что ждет моего исполнительного директора?

Следователь поколебался, потом, понизив голос, ответил:

— Вопрос решится в ближайшее время. Скорее всего, тюремная психиатрическая клиника.

— Ясно, — повторил Нерргар без эмоций. Хотя на самом деле чувствовал удовлетворение. Лейвальд хотел свести его с ума и убить. Ну вот, пожалуйста. — Оформляйте меня поскорее и выпускайте. Я уже немного заскучал тут у вас.

Глава 21

— Кушать, — произнёс роботизированный голос, — когда кушать?

Я оторвалась от экрана и недовольно скосила взгляд на стол. Там сидела белая лисичка, сосредоточенно тыкала лапкой в телефон, на котором была открыта программа с синтезатором речи.