Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

Очерёдность посещения заводов определял при помощи броска монетки, первым выпал автомобильный, куда я и поехал, заранее ожидая разочарование и расстройство: почему-то ни завод Кротовского, ни крупные казённые заводы особо не спешили внедрять те улучшения в конструкции, что мы с дедом давно уже делаем на всех своих автомобилях. И потому смотреть, как делают привычное там, где можно сделать хорошо… В общем, меня это расстраивает, и сильно.

В каждом городе — свои особенности. Вот и в Нижнем тоже, самым удобным транспортом для поездок на прилежащие к городу заводы оказался железнодорожный. Но не поезд, а автомотриса, которую тут называли «трамвай» или «заводской трамвай». Им пользовались не только работники заводов, но и жители окрестных городков, посёлков и деревень. Нет, если пойти на принцип, то можно и на извозчике доехать, но дорога получалась сильно кружная, длиной около тридцати вёрст, и потратить на неё пришлось бы часа три в одну сторону — вместо получаса на так называемом трамвае. Значит, придётся вспомнить студенческую молодость.

На заводе всё оказалось в соответствии с одной из любимых присказок деда: лучше, чем могло быть, но хуже, чем хотелось. Тут делали трёхосные платформы, но не из двухосных грузовиков, как я вынужден был делать, а собирали с нуля из поступающих с завода узлов на новом, собираемом здесь из профилей местного производства шасси. Благодаря этому используют многие мои наработки, хоть, к сожалению, не все. Так, силовую проводку прокладывают усиленным кабелем, коробки с моторами разворачивают под другим углом для облегчения доступа, ставят другие рессоры и так далее. Но герметизация кабины оставляет желать лучшего, никакого климат-контроля и так далее. Ну, и броня… Да, тут пытались воспроизвести мои композитные панели, но, не зная некоторых деталей и не до конца понимая смысл… И бронестёкла тоже оказались чуть-чуть, но хуже, но тут такое ощущение, что занимавшийся их упрочнением маг просто поленился.

Откуда знаю такие подробности, если было собрано только три самоходки? Очень просто: платформ изготовили сразу восемь, под батарею, и пять «лишних» стояли на заводе, занимая место и служа воплощением убытков. Узнав от меня, что производство возобновляется — очень обрадовались, и остаток дня провёл с местными инженерами, объясняя, что и как задумывалось.

— Вся суть в том, чтобы внутренний слой из сравнительно мягкого металла был вспененным, с множеством пустот и разнонаправленных стенок между ними. Когда снаряд проходит через несколько зон с разной плотностью и вязкостью, он испытывает множество как поперечных, так и продольных напряжений, связанных с этим перегрузок, в результате чего разрушается. В итоге во внутреннюю пластину бьёт уже не бронебойная пуля или снаряд, а что-то вроде картечи, если не дроби, которая ещё и теряет энергию, проходя широким конусом через металлическую губку.

Слушали меня внимательно, но явно с некоторым скепсисом.

— Если не разрушается, то очень часто, особенно при значительном угле встречи, разворачивается вдоль более мягкого слоя или бьёт во внутреннюю пластину плашмя. На блоках брони, снятых с побывавших в бою бронеавтомобилей, на внутренней стороне очень часто видны вытянутые, продолговатые выпуклости.

Для окончательного и полного убеждения пришлось предложить доделать одну корпусную деталь по моей схеме и провести сравнительный отстрел, благо, всё равно сегодня днём делать больше нечего. Сделали, постреляли, убедились, что губка лучше держит удар, чем сплошной лист алюминия между листами стали.

— В боях под Ширандом один разведывательно-дозорный автомобиль, забронированный по той же схеме, получил в борт залп из более чем пятидесяти винтовок с расстояния не больше ста пятидесяти метров. Как результат — стёкла побило до полной непрозрачности, колёса по левому борту — на выброс, но ни одного сквозного пробития. Весь экипаж жив. Одному только бойцу, что сидел, прижавшись изнутри к двери, досталось за счёт заброневого действия остановленных пуль: синяки, ушибы, контузия внутренних органов и несколько трещин в рёбрах. Но — всё зажило.

Против реального боевого опыта возразить оказалось нечего. Ну, и я предложил альтернативу:

— В крайнем случае, можно вместо вспененного металла собрать стопку плотно сжатых тонких, не более миллиметра, листов алюминия. Это как фанера, которая крепче, чем сплошная доска такой же толщины. — наглядный и знакомый пример сильно помог в убеждении, судя по выражениям лиц собеседников. — Вес брони будет больше, но технология изготовления несколько проще, во всяком случае — можно обойтись без достаточно умелого мага металла, который мог бы вспенить внутренний слой.

— Маги у нас есть, в Нижнем промышленность сильная. Были бы заказы, которые будут своевременно забирать и оплачивать. Ну, и понимание — что, как и зачем надо было делать.

К чему не нашлось никаких вопросов и придирок — это к деталям каркаса и зубчатым колёсам, которые проходили с расположенного неподалёку судостроительного завода. Там это всё проходило по категории «забавные мелочи», как и винтовые домкраты, на которых вывешивается орудие перед штатной стрельбой. Мне поведали со смехом, как подрядчики, не зная предназначения домкратов, пытались убедить взять вместо четырёх «маленьких» один «нормальный» в их понимании, то есть — «хотя бы тонн на двадцать». Ну, у каждого свои погремушки и своё представление о масштабах. Это я по мере роста родового дела на примере денежных сумм хорошо понял, в части размера и веса деталей или небольших механизмов всё точно также. Собственно, в Серпухове мог наблюдать то же самое, но в другую сторону, там маховики и прочие детали системы наведения миномётов калибра сто шестьдесят миллиметров именовали исключительно «эти огромные червячные валы».

Сходил на обед в рекомендованное мне заведение, на этом заводе я был командированным, который интересуется судьбою мелкого заказа, а потому не особо интересным, несмотря на титул, так что управляющие ограничили свою заботу о моём благе этой рекомендацией.

После обеда, о котором нечего сказать кроме того, что он был, вернулся на завод, пообщался с изготовителями стёкол, показал, каким должно быть нормальное бронестекло в моём понимании и откланялся. Тут не было никаких предложений по конструкции или технологии, кроме предложения забрать, наконец, продукцию. Так что дальше — то, что местные искренне считают трамваем, гостиница, разговор с жёнами, рапорт, ужин, чистовик рапорта, мобилет, сон. Рутина, так сказать.

Второй нижегородский завод оказался намного интереснее. Назывался он «Нижегородский трубный завод» и выпускал в том числе и трубы. Однако основной задачей и основой благосостояния предприятия было изготовление орудийных стволов для тех же полковых пушек, но в те цеха меня не пустили. Вежливо, обходительно, ни в коем случае не выказывая сомнения в том, что В ПРИНЦИПЕ у меня допуска и повыше будут, но В ЧАСТНОСТИ для именно этого цеха бумажки у меня нет. Деду такое положение дел даже понравилось, и меня он смог убедить, что именно так и надо, так что уже и я удивил принимающую сторону, пожелав оставить благодарственную запись за образцовое несение службы. Именно из-за того, что меня не пустили туда, куда я хотел попасть из любопытства.

Мои стволы, кстати, долго не могли придумать, куда засунуть для изготовления — на основное производство или на трубное, побочным эффектом оказалось то, что не сразу удалось найти стволы уже изготовленные. Да, здесь тоже не стали дурить себе голову штучной выделкой трёх комплектов «труб», а запустили сразу десяток. Два будущих ствола в процессе освоения нового для себя производства запороли, три отгрузили в Питер, а ещё пять остались на складе, как и на том заводе, где колёсные шасси собирают. Только что стволы меньше места занимают.

Пользуясь случаем обрадовал, что излишки скоро заберут, и тут же озадачил переделкой их под изменённый боеприпас, внеся собственноручно все требуемые правки во все документы. Более того, поскольку время позволяло, а руки уже скучали по металлу — один из комплектов, состоящих из собственно качающегося ствола и неподвижной казённой части, тут же и доработал, в качестве эталонного образца. И я удовольствие получил, и им работы меньше, и занятие себе на этот день нашёл, которое позволило немного отдохнуть от бумажного творчества. Но и оно никуда не делось, рапорт писать надо будет. А пока — снова мотивирующая лекция. Мол, не просто игрушку сделали в трёх экземплярах, а нужную вещь. Но здесь, как оказалось, были в курсе насчёт того, что именно происходило в Ширанде и главный вопрос был в том, где делали те орудия, что воевали на юге? Очень настойчиво выспрашивали, маскируя свой интерес под что угодно. В итоге всё же признались — решили, что кто-то предложил условия лучше, и заказ ушёл этим неведомым конкурентам, потому у них и не забирают оставшиеся стволы. Пришлось успокаивать: