Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

— Не переживайте, никто вас не обидит. Технику для оснащения первой батареи делали кустарных образом, фактически — вручную, в небольшой мастерской. Если угодно — автомобильном и оружейном ателье. И ещё до того, как у вас заказ на серию разместили.

— Это где ж такие кустари водятся? И откуда у них доступ к военным заказам? — это вроде как и не мне было сказано, а так, в пространство и негромко, чтобы я, если не хочу отвечать, мог и «не услышать».

— У меня в имении. И доступ к заказам для моей дружины — а сперва была идея опытными образцами именно её оснастить — у меня никто не отнимет.

— А, так вот где вы, ваше высокоблагородие, так руку набили! Ствол влёт переделали, причём ещё и проверили, что-то подправили, а потом и структуру усилили! Тут одного уровня мало, ещё и опыт нужен!

— И опыт, и знание конструкции, и синергия Металла с Кристаллом… В общем, не переживайте, серийные стволы для формируемых гвардейских частей делать будете вы, и в дальнейшем — тоже. Пауза была из-за того, что командование хотело обкатать новый штат во время длительного выезда на полигон, чтобы знать, не нужно ил что-то поменять заранее. А вышла обкатка на мелкой, но — настоящей войне.

Успокоил заводчан, сам успокоился, когда с местным представителем ГАУ пообщался — это не даст отклониться от требований ни на волос, и поехал назад, в гостиницу.

Вечером, подводя итоги, подумал, что в Нижний, в принципе, можно было и не ехать, если бы знать заранее, как тут всё организовано. Вопрос только, почему самоходки прямо тут не собирать, на южном заводе? Зачем везти в Питер отдельно шасси и отдельно ствол, а не всё в сборе⁈

И почти сразу сам понял. Сюда пришлось бы доставить ещё поворотную плиту из Коломны, опору из Ярославля, точные механизмы из Серпухова. А потом всё это вместе всё равно везти в Питер, где располагается большинство гвардейских частей и как бы не все они формируются и пополняются. Прикинул, что расходы на перевозки в таком случае куда выше получаются, тем более, что шасси грузили, как мне сказали, по два комплекта на одну платформу: со снятыми колёсами, одну на другую, кабинами в противоположные стороны. Да, не всё то, что может показаться глупостью и бесхозяйственностью, ею является. Хотя на вопрос, почему бы не отливать двуноги для батальонных миномётов и опоры для самоходных в Коломне, на одном заводе с опорными плитами, и потом вместе отгружать на сборку, остаётся пока без ответа. Допускаю, что ответа может и не быть, кроме как «так получилось», но он может и найтись, причём такой, что я и не догадаюсь его в той стороне искать, где он лежит.

На следующий день после визита на артиллерийский… ой, простите, на трубный завод, сел на московский экспресс. Тот же «условно первый» класс, но так даже лучше: купе в поезде больше, и все желающие смогли ехать отдельно. В девять утра выезд, пять часов в пути (а не девять, как на пассажирском) — и в два часа дня я снова во Владимире. Ну, поскольку уже не первый раз в городе, то сразу приказал вознице править в «Княжий терем». Там устроился в том же самом номере, как и не уезжал никуда, а по дороге на обед попросил портье позвонить в гостиницу, где остановился мой денщик, чтобы ему передали распоряжение приехать сюда, как только освободится. Да, решил для разнообразия пообедать в местном ресторанном зале, а не в номере.

Ну, что сказать? Роскошь тяжеловесная, но не слишком давящая, смогли пройти по краю. Меню с претензией, хотя… Нет, в то, что оленина настоящая, а не та, что ещё пару дней назад мычала, я поверить могу. Но глухарь? На него сезон, простите, с марта по май, причём не до конца месяца! Так откуда он в меню в конце октября⁈ Но уточнять, в каком курятнике он жил и как крякал я не стал. Постоянных клиентов устраивает? Ну, значит, пусть будет глухарём, я сомневаюсь, что если переименовать его в индейку, то это как-то скажется на цене и вкусе. А если нет разницы — то зачем скандал устраивать? Совершенно незачем.

Глава 20

Перфильев приехал около пяти часов вечера, но зато сразу со всеми вещами, и моими, и своими, с прицелом заселиться в боковую комнатку моего номера. И первым делом рвался рассчитаться с деньгами, вернуть не растраченное и отчитаться за расходы.

— Подожди немного. Как вообще тут всё было? Работы по утилизации брака шли по плану?

— Да, ваше высокоблагородие! Выделили бригаду восемь человек, те работали, не поднимая головы!

— Тебя не обижали? От работ в сторонку оттеснить не пытались?

— От работ не то, чтобы совсем не пытались, но так, как вы говорите — «для галочки». Я сказал, что обучен обращению с такими боеприпасами не только как заряжающий, но и как запасной снарядный, после чего разрешили присутствовать при работах, но ничего самому не трогать и вообще, ближе метра к работающим лучше не подходить.

— Но попытаться как-то выманить из цеха не пробовали?

— Нет, этого не было.

— А по быту?

— Не хотели денег брать за гостиницу и за питание. Мол, я тут по их вине, значит, и оплата с них.

— А ты что?

— А я, как вы учили. Сказал, что нахожусь при исполнении и не имею права ничего принимать в подарок ни напрямую, ни косвенно. Чтобы не сочли за взятку.

— И что, помогло?

— Не сразу. Сперва уверяли, что если в заводскую гостиницу переехать, то просто ни за что платить не придётся.

— Как же, как же. «Своё, значит, бесплатное». А на самом деле просто платят другие и не всегда понятно, кто именно.

«Надо же, как заговорил! И, главное, кто такую мысль выдвигает!»

«Что значит, „кто выдвигает“, а⁈»

«Сам сколько раз это же самое говорил и Прокречетову, и прочим всем, включая императора⁈»

«Там другое! Там я сам всё делал, и никто ничего не платил!»

«А если подумать⁈»

«Ну, цена сырья разве что. И всё! Или я должен сам себе жалование начислять⁈ Из кармана в карман деньги перекладывать?»

«И сырьё, и амортизация оборудования, и помещение, за которое иначе пришлось бы платить, и за отопление, и за свет…»

«Ну, тебя понесло! Здание построено давно, стояло и стоит независимо от того, работает в нём кто-то или нет. Самому с себя аренду брать — глупость не меньшая, чем самому себе жалование выдавать. С отоплением та же история, особенно смешная, если брать работы, которые летом делались».

«Смешное здесь одно — как ты одно и то же здесь видишь, здесь не видишь, а там вообще рыбу заворачиваешь».

«Какую ещё рыбу⁈»

«Ай, отстань. Потом объясню, это из сценки одной. Не о рыбе речь, а о тебе!»

«Потом, так потом».

— Но в итоге отстали?

— Да, ваше высокоблагородие. Я из гостиницы все счета сохранил, для отчёта!

— Ну, это тоже неплохо, если будут справки наводить, увидят серьёзность подхода.

— Сейчас я их вам предоставлю, ваше высокоблагородие!

— Говорил же уже — отложи куда-нибудь, или выброси. Я тебе на слово поверю, тем более, в таких мелочах. А в инстанциях это вообще никому не интересно, поскольку денщика офицер с собой возит за свой счёт. Даже не в счёт моих суточных и командировочных.

— Как же за свой, ваше высокоблагородие⁈ Ведь денщик положен⁈..

— При гарнизонной службе, в походе — да, денщик содержится, как и любой другой военнослужащий. А при таких вот поездках, не связанных с нуждами части, пусть и по приказу вышестоящего командования — каждый решает сам, брать с собой денщика или нет. Некоторые ещё и слуг берут, числом до полудюжины — их поездку что, тоже из казны или из гарнизонной кассы оплачивать?

Я потёр лоб рукой.

— Ладно, Василий, отвлёк ты меня. Точнее, я сам отвлёкся. Мины переработаны все?

— Говорят, что все.

— Только говорят, или на самом деле?

— Ваше высокоблагородие! Ну, не понимаю я во всех этих бумагах, что они мне совали! Кивал, конечно, с умным видом, а толку⁈ Цифры, в которые пальцем тыкали, вроде как совпадают.

— Ладно, завтра сходим вместе, посмотрю сам, что там и как.

— Простите, ваше вы…