Фарфоровая невеста (СИ) - Золотова Соня

Пирожные я не съела.

Хотя, признаться, несколько раз подходила к коробочке, развязывала темно-зеленую ленту, смотрела на нежные слоеные лепестки, посыпанные сахарной пудрой, потом снова закрывала крышку. Пахли они прекрасно. Ванилью, сливками и чем-то ягодным. Очень убедительно пахли, почти так же убедительно, как Дрейк говорил: «Неужели ты думала, что я подведу тебя?».

Я ведь так и думала.

Поэтому вечером, когда уже зажигались фонари, а стражники поудобнее устроились на крыльце, я вынесла им чай и коробочку.

— Угощайтесь, — сказала я. — Подарок от одной покупательницы.

Оба сначала отказались. Из вежливости. Потом один попробовал, второй тоже, а через несколько минут от «Вечерних лилий» остались только крошки.

— Хорошие, — сообщил он.

— Очень, — согласился второй. И зевнул.

Через полчаса, когда я осторожно выглянула наружу, старший по званию, вооруженный внушительным пистолем, уже спал, прислонившись плечом к стене, а младший мирно сопел, уронив подбородок на грудь.

Ну вот. Вот оно как было задумано. Никакой романтики. Просто пирожные со снотворным, чтобы я заснула и ни на какую крышу не пошла. Очень мило. Просто чудесно. Я ведь почти сказала ему «да». Почти согласилась выйти замуж.

Почти поверила в маленький теплый дом, заботу, защиту и человека, который всегда будет рядом. И вот теперь этот человек, видимо, собирался предать меня в очередной раз. Хотя, почему собирался? Уже предал.

Сердце болело так глупо, что хотелось на него рассердиться. Ну сколько можно?

С восходом луны я осторожно подошла к окну. Шторы раздвинула совсем чуть-чуть, и лампу оставила в дальней комнате, чтобы с улицы не было видно ничего. Дом, на который я указала Дрейку, возвышался над соседними крышами темной громадой.

Сначала там было тихо. Потом на крыше вспыхнул фонарь, еще один и замелькали тени.

Несколько человек прошли вдоль парапета, один наклонился, второй подал знак вниз… мол. все чисто. Я даже увидела блеск оружия. Стража. Или люди Хорна. Хотя какая теперь разница?

Все понятно. Я отступила от окна и прижала ладони к лицу. Не плакать. Только не сейчас.

Завтра я откажу Дрейку. А потом придет тот самый респектабельный господин в летах. Двоюродный брат начальника стражи. Будет смотреть на меня, оценивать, цокать языком, может быть, уже считать своей будущей женой. И, возможно, мне даже придется выйти за него замуж. Потому что сегодня человек, которого я почти выбрала сама, доказал, что выбирать его было нельзя.

Прекрасная личная жизнь, Зоя, получилась у тебя в этом мире. Просто образцовая.

В этот момент в соседнее окно тихо постучали. Я едва не вскрикнула. Отступила назад и замерла, как суслик под совиным взглядом. Стук повторился.

Три раза.

Пауза.

Еще два.

Я подошла поближе, приподняла край занавески и увидела Коллена.

Он стоял снаружи, бледный, взъерошенный и совершенно явно еще не до конца оправившийся после ран. И, кажется, очень встревоженный.

Я приоткрыла окно.

— Вы с ума сошли?

— Возможно, — тихо ответил он. — Но стража спит.

— Я заметила.

— Я не стал подниматься на крыльцо и стучать в дверь, чтобы не разбудить их. Они там… весь проход перегородили.

Он забрался внутрь не слишком ловко, зацепился перевязью за раму, поморщился, но все-таки наконец оказался в комнате. Я сразу закрыла окно и уставилась на Коллена так, будто он последнее нормальное существо в этом городе.

Очень опасная мысль. После Дрейка вообще любые мужчины должны были временно перейти в категорию подозрительных объектов.

— Что случилось? — спросил Коллен.

Я хотела ответить спокойно, но не получилось.

Рассказала про пирожные. Про несуществующую ведьму. Про крышу. Про фонари. Про людей, которые явились туда с проверкой. Про Дрейка. Про его предложение. Про то, что почти согласилась.

— Это ловушка, — сказала я дрожащим голосом. — Он с самого начала знал… Он надеялся, что я соглашусь выйти за него, потому что альтернатива гораздо хуже. Обманывал меня и заманивал в свои сети. А может — и это самое гадкое — они заодно с Хорном. Заодно с самого начала.

Коллен молчал. Очень долго. Потом осторожно взял меня за руку.

— Зоя.

Я подняла глаза.

— Я готов отдать за вас жизнь.

— Не надо.

— Надо. Я влюбился в вас в первый же день. Еще когда поймал ту тарелку и вы смотрели на меня так, будто я совершил чудо. А потом нашел спящей, под плащом Лоэнна, и накрыл пледом, и дежурил неподалеку, чтобы никто вас не обидел, и думал, какая же вы странная и удивительная… Не от мира сего. Как и многие здесь. Как… — он махнул рукой. —. С тех пор мысль, что однажды вас здесь не будет, разрывает мне сердце.

Я замерла. Вот только этого сейчас не хватало. Совсем.

— Но я не стану удерживать вас, — продолжил он. — Даже ради себя… своей любви. Или той несостоявшейся любви, которая могла бы быть между нами. Если есть способ вывести вас из города, я найду его. Любой ценой.

— Марру вывело кольцо, — прошептала я. — То самое, из лавки старьевщика. У вас нет еще одного?

Коллен покачал головой. Я закусила губу и продолжила:

— Кольцо было ключом. Но сработало оно именно для Марры, а для нас с вами оно было простой деревяшкой. Она сбежала, а мы остались. Почему?

Он задумался на мгновение, потом щелкнул пальцами:

— Это магия Хорна сама себя сделала уязвимой.

— Не понимаю.

— Хорн не может просто вытащить работницу из другого мира. Ему нужен якорь. Крючок. Что-то, за что он цепляется.

— То есть вы знаете о том, что я и другие девушки…

— Конечно. Все знают. Но предпочитают молчать или не обращать внимания. Чтобы лучше спать по ночам. Таков уж этот город… — он развел руками. — Только дети и безнадежные романтики смеют давать ему надежду на лучшее. Но давайте не уходить от темы. Подумайте. Что было рядом с вами в момент перехода? Что сильнее всего держало ваши чувства? Что разбилось, исчезло или изменилось?

Осколки. Белоснежный фарфор. Золотистый узор. Незабудки. Блюдо из старого сервиза…

Я резко подняла голову.

— Разбитое блюдо.

Коллен кивнул. А я принялась расхаживать туда-обратно, волнуясь все больше и больше.

— Но оно осталось там, в моем мире. Точнее, от него уже точно ничего не осталось. Осколки выбросили, и…

— Значит, надо его найти в этом мире.

— Где именно?

— Не знаю.

Я нервно рассмеялась. А Коллен посмотрел на дверь мастерской. Потом на меня.

— Недаром дети называют вас фарфоровой волшебницей. Создайте его еще раз. Вы же помните, как оно выглядело?

Я замерла. О, да. До мельчайших подробностей. А Коллен продолжал:

— Если верить детям, вы умеете давать фарфору форму, которой у него раньше не было. Умеете вытаскивать из него чудо, жизнь, свет. Нарисуйте блюдо таким, каким вы его помните. И посмотрим, сработает ли.

Внутри что-то дрогнуло. Я посмотрела в сторону мастерской.

— А если не получится?

— Тогда попробуем снова.

— А если Хорн придет?

Коллен выпрямился, поморщившись от боли.

— Я вас поохраняю.

— С одной рабочей рукой?

— С одной рабочей рукой и очень серьезными намерениями. Например, свернуть ему шею. Теперь мне есть за что сражаться, как бы пафосно это ни звучало.

54. Блюдо с незабудками

54. Блюдо с незабудками

Белое блюдо лежало передо мной, лампа освещала гладкую поверхность, а память уже сама вытаскивала нужные цвета и детали: тонкое золото по краю, веточки, лиловые ленты, голубые незабудки, почти как настоящие, и в детстве мне казалось — стоит подуть, и они закачаются.

Коллен встал у двери мастерской.

Он снял перевязь, хотя рука явно еще болела, и держал в здоровой ладони пистоль, который стащил у спящего стража. Очень успокаивающая картина. Раненый художник с оружием — интересно, он вообще умеет им пользоваться? — охраняет меня, пока я рисую волшебное блюдо, способное открыть дорогу домой.