Кожевник из Долины Ветров (СИ) - Град Артем

— Ты обещал показать мне что-то, — напомнила она, поворачиваясь ко мне.

— Да, — я кивнул на каминную стену за её спиной. — Обернись.

Ева повернулась. И застыла.

— Боги милосердные... —прошептал она.

Я пристально посмотрел на кирасу. Контур отозвался, выведя цифры прямо поверх темного металла.

Уровень заражения: 73%

Мысленно хмыкнул. В подвале у нее те же цифры, броня изменилась. Я не касался нагрудника со вчерашнего вечера, но он приобрел черты других частей, находящихся в подвале. Если раньше это была просто старая, пыльная, серая кожа с намеком на благородство, то теперь... Теперь это был предмет искусства….темного, опасного искусства.

Броня стала антрацитово-черной, с глубоким матовым отливом. Золотые прожилки превратились в пурпурные вены, которые едва заметно пульсировали, словно по ним гнали кровь. Это выглядело завораживающе и жутко. Значит, комплект обладает единым сосудом маны. Кормишь одну часть — сыты все.

— Это... то, о чем я думаю? — голос Евы дрогнул, вернув меня из раздумий. Она сделала шаг назад, словно боясь, что доспех прыгнет на неё. — Легендарная броня?

— Она самая, — я подошел и встал рядом, опираясь на трость.

— Она выглядит иначе. Я видела доспехи высших офицеров в Ривенхолле. Они сияют золотом и сталью. А этот... он словно поглощает свет. Он выглядит опасным, Тео. От него веет холодом.

— Он просто старый, — мягко сказал я, стараясь разрядить обстановку. — Мне не доводилось видеть доспехи из Ривенхолла, может, эти просто другие. - Я решил прикинуться дурачком — И материал необычный. Это кожа Пегаса, если верить записям отца.

— Пегаса... — она покачала головой, глядя на кирасу с благоговейным ужасом. — Александр действительно был чародеем. Найти шкуру такого существа, да еще и обработать... Знаешь, в городе за такую вещь могли бы купить целый квартал. Или убить всю семью владельца, чтобы не платить.

Я жестом пригласил её сесть на скамью у окна, подальше от камина.

— Поэтому он и висит здесь, в глуши, а не в королевском дворце. Садись, поставлю чай

Пока закипала вода, я раскладывал на столе ремни мельника. Руки сами потянулись к инструменту, это было привычно, это успокаивало.

— Ты говорила, что слышала о заказе Короны, — начал я, беря пробойник. — А не слышала, почему его отменили?

Ева приняла кружку с горячим отваром, грея о неё руки. Её взгляд то и дело возвращался к черной кирасе.

— Сплетни были разные, — задумчиво произнесла она. — Кто-то говорил, что Король поссорился с главой Гильдии Магов, и те наложили вето на использование каких-то редких материалов. Кто-то, что доспех получился... слишком своенравным. Что он отвергал носителей.

— Отвергал? — я поднял голову от работы. — В каком смысле?

— Ну... не садился по фигуре. Или высасывал силы. Говорят, живая броня требует синхронизации. Если дух владельца слабее духа зверя, из которого сделана кожа, доспех может просто ранить человека, это в лучшем случае.

Я вспомнил, как броня обожгла меня неделей ранее, при попытке взаимодействия. Вспомнил свои ощущения в подвале, как доспех жадно пил мою боль, как менялся под моими руками. Синхронизация? Возможно. Но кто кого подчинил — вопрос открытый.

— Интересная теория, — хмыкнул я, вгоняя заклепку ударом молотка. — Значит, капризная одежка.

— Не шути с этим, Тео, — серьезно сказала Ева. — Магия — это не шутки. Мой муж рассказывал, как однажды они добыли шкуру пещерного медведя. Решили сделать плащи, так двое парней, кто их носил, начали рычать по ночам и кидаться на своих. Пришлось сжечь шкуры. А тут... виверна, драконид. Это хищники, высшие хищники. Пегас.. он не хищник, но его божественное своенравие проверяет носителя едва ли не пристальнее, чем хищники.. тех хотя бы можно укротить.

Я работал, слушая её голос. Звук молотка, запах кожи и травяного чая создавали уютный кокон, но слова Евы пробивали в нем бреши.

Она говорила вещи, которые звучали дико для моего прошлого «я» — рационального москвича. Но здесь, в мире, где я только что лечил палец наложением рук, это звучало как инструкция по технике безопасности.

— А ты? — спросила она вдруг. — Ты ведь надевал её? Или пробовал работать с ней? Я вижу следы. Швы... они не такие, как на обычных сапогах.

У неё был острый глаз. Жена егеря, она умела подмечать детали.

— Пробовал, — не стал отпираться я. — Чистил, укреплял. Старые нитки сгнили, пришлось искать новый подход.

— И как? — она подалась вперед. — Ничего... странного не чувствовал?

Я посмотрел на свою руку. На тот палец, где под кожей чернела тонкая линия шва.

— Чувствовал, что прикасаюсь к истории, — уклончиво ответил я. — И к большой ответственности.

Она посмотрела на мои черные линии, от запястий уходящие к локтю, их почти невозможно было скрыть. — А это?

— Мы не сразу поладили — с улыбкой сказал я. Ева посмотрела с некоторым недоверием, но допрашивать не стала.

Мы просидели так около часа. Она рассказывала байки столичной жизни, я работал, время от времени вставляя реплики. С ней было легко, она не лезла в душу, не спрашивала, откуда у меня деньги или новые навыки. Она просто была рядом, живым теплом разбавляя холод, идущий от стены с доспехом. Но я видел, как она то и дело косится на камин. Ей было не по себе. Аура «темного» Пегаса давила на неё сильнее, чем на меня. Я-то уже привык, я был частью этого фона. А для неё это было как сидеть рядом с открытым источником радиации.

— Тебе пора, — мягко сказал я, откладывая готовый ремень. — Скоро стемнеет совсем, не стоит ходить по деревне одной.

Ева с явным облегчением поднялась.

— Да, ты прав, засиделась я. Спасибо за чай, Тео. Подумай над моими словами, если эта штука и правда отвергает носителей... может, лучше не пытаться её приручить? Александр был великим, и то не справился, раз она висит здесь, а не на плечах генерала.

— Буду осторожен, — пообещал я, — …Послушай, Ева — она задержалась в дверях, — Ты ведь чувствуешь.., чувствуешь плотность темной маны здесь, правда?

— Чувствую, — уголки ее губ подернулись в легкой понимающей улыбке и в сочетании с мягким спокойным голосом дали понять: ее разоблачили.

— Как? Кто ты по призванию?

— В другой раз, Тео — она скрылась за дверью

Глава 18. Знак качества

Молоток опустился на шляпку медной заклепки с глухим стуком. Металл подался, расплющиваясь и намертво схватывая слои толстой кожи. В тишине мастерской этот звук казался ритмичным боем сердца огромного механизма. Сон так и не пришел после ухода Евы, да и не нужен он был сейчас. Меня накрыла концентрация с необходимостью действовать. Ремни для мельницы лежали на верстаке длинными, темными змеями. Работа подходила к концу, и это была хорошая, честная усталость.

В воздухе висел густой и резкий запах рыбьего клея — специфический аромат, который неподготовленного человека заставил бы морщить нос, но для мастеров кожевенного дела он был слаще любых духов. Это был запах надежности.

Край ремня был срезан под острым углом — «на ус», — промазан клеем и соединен с ответной частью. Теперь этот стык усиливался медной накладкой. (К слову, ящик с медной фурнитурой я нашел в чулане) Отверстия под заклепки пробивались не обычным шилом, а тяжелым пробойником, чтобы края были ровными и не лохматились — спасибо Ингвару. Удар, еще удар, и заклепочник сформировал аккуратную полусферу. Последняя клепка встала на место.

— Ай, красота.. —

Отвертка прошлась по винтам, проверяя затяжку на соединительных скобах. Конструкция получилась монументальной. Это было далеко не изящное изделие для столичных модников, это была индустриальная мощь. Ремень выглядел так, словно его сняли с гусеницы танка: грубый, толстый, пропитанный жиром и дегтем, способный выдержать чудовищное натяжение мельничного вала.

Руки гудели, плечи налились свинцом, но привычной ломоты в пояснице, которая преследовала тело Теодора раньше, не ощущалось. Напротив, мышцы казались плотнее, выносливее. Взгляд скользнул по золотистой сетке Контура, вызванной простой мыслью.