Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

— Думаю, пора, — наконец обернулся ко мне Седой.

Группа дошла до высокого валуна, где встали спиной к камню.

— Сперва перемещаюсь я, ставлю новую печать в укромном месте, а потом возвращаюсь к вам.

— Добро.

Я закрыл глаза, отыскивая в сознании нить, связывающую меня с меткой. Она была тонкой, как паутинка, и тянулась далеко-далеко вперед. Я почувствовал, что связь едва заметно подрагивает, меняясь на доли градуса — Шустрый все еще бежал.

Сделав глубокий вдох, я шагнул в Тень.

Мир пропал. Не стало ни звуков, ни запахов, лишь стремительное движение через абсолютное ничто. Длилось это мгновение, а потом меня выдернуло в реальность.

Я очутился позади Шустрого. Парень бежал весьма быстро, но среагировать успел — прыгнул вперед, разворачиваясь в полете. Камень, который практик сжимал в руке, полетел в сторону, а в ладони возник длинный кинжал.

Шустрый приземлился — мягко, будто кошка — и широко ухмыльнулся, узнав меня.

— Напугал меня, алхимик!

— Ага.

Я осмотрел местность. В десятке метров от нас были какие-то развалины. Остовы каменных стен, оплетенные лианами с ядовито-фиолетовыми цветами, полузасыпанные арки переходов. Воздух был спертым и влажным. С одной стороны открывался вид на глубокий овраг, с другой руины упирались в скалистый выступ. Пойдет как временное укрытие от посторонних глаз.

— Давай-ка подождем остальных здесь, — махнул я в сторону руин.

Шустрый кивнул. За пять минут мы осмотрели руины, а потом я переместился к группе. Один из близнецов дернулся, второй посмотрел на меня вопросительно. Седой даже не шевельнулся.

— Место нашли, теперь буду перекидывать вас. Только давайте по одному. Кого первого?

— Криса, — без раздумий приказал Седой. — Братья больше друг на друга полагаются, а Крис и один биться умеет. Если что, Шустрого подстрахует.

Я кивнул и подошел к здоровяку.

— Дай руку. И постарайся не отпускать.

Молчун молча протянул свою лапищу. Я обхватил его запястье, почувствовав под пальцами твердые, как стальные тросы, мышцы. Молчун в ответ сжал мое с силой кузнечных тисков — едва кости не затрещали. Подавив шипение, я шагнул в Тень, увлекая практика за собой.

И тут мир перекосило. Если обычно переход проходил более-менее легко, то теперь я словно зацепился крюком за бетонную стену и пытаюсь ее сдвинуть. Руку рвануло с такой силой, что в плечевом суставе что-то хрустнуло, полыхнуло болью.

Чернота стала густой, вязкой, как смола. Я будто тащил за собой не человека, а целую баржу. Энергия уходила рекой, выкачиваясь из духовного ядра с пугающей скоростью. Похоже, проведенные над практиком опыты сделали его в разы тяжелее для моей техники.

Я стиснул зубы, настраиваясь на метку, и последним усилием выдернул нас обоих из небытия.

Мы вывалились в руинах. Я едва устоял на ногах, сердце бешено колотилось. Я понимал, что мы оба едва не остались там, в черноте. Скорее всего, на остатках сил я разжал бы ладонь, оставляя практика в черном ничто, и попробовал бы выбраться сам, но получилось бы?

Молчун же не рефлексировал и не размышлял — похоже, даже не понял, что случилось. Сразу же перетек в боевую стойку, огляделся. И только потом, удостоверившись, что все в порядке, коротко кивнул и полез в карман.

— Седому передай, — протянул он мне серебряную монетку.

«Доверие», — говорил Седой. «Либо доверяем друг другу, либо расходимся», — говорил Седой. Вряд ли Молчун решил, что сейчас — самый удачный момент отдать долг. Скорее, у них был уговор, и серебряная монета была знаком, что все в порядке.

Я перевел дух и вернулся обратно к группе.

На этот раз возвращение прошло, как по маслу. Секунда во тьме, а потом я очутился рядом с Седым.

— Тянуть вас оказалось куда затратнее, чем я думал, — проговорил я медленно, чтобы голос не дрожал. — У меня осталось меньше половины Ци. Нужно помедитировать, восполнить энергию.

Седой внимательно смотрел на меня, что-то взвешивая в уме.

— Кстати, тебе Молчун передал, — протянул я монету. — Вспомнил про старый долг?

— Вроде того… Так. Если тебе сложно телепортировать нас, давай двинем по скалам, старым путем. Шустрый знает там массу укромных мест, и интервал между ними будет короче — легче станет перемещаться.

Так и решили. Сначала я переместил близнецов, потом — Седого (тянуть этих троих было еще труднее, напитанные Ци органы-симбионты, похоже, «весили» куда больше, однако целого резерва хватало на одно перемещение).

После того, как группа снова была в сборе, мы тронулись в сторону гряды черных зубчатых скал, гребень которых шел к центру долины.

Тропа охотников здесь была практически незаметна, и если бы я шагал один, не обнаружил бы ее. Шустрый либо ориентировался по памяти, либо — по технике, потому что, на мой взгляд, тропы здесь не существовало. Лишь изредка я видел отпечаток обуви в пыли.

Время от времени спереди доносился далекий протяжный вой. Выло что-то огромное — будто в гигантский тромбон дули.

Каждый час мы останавливались в очередном естественном укрытии — то в расщелине, то под нависающей каменной глыбой, то в небольшой пещере, где воняло плесенью и прахом. Я медитировал, восстанавливая силы, а потом, стиснув зубы, телепортировал к Шустрому очередного члена группы. Это выматывало, зато наметился прогресс моих теневых навыков — кажется, я приспосабливался, и каждый раз телепортация проходила на какой-то процент легче. Либо я привыкал к ощущению обволакивающей черноты, сквозь которую нужно тащить людей, привыкал к боли в руках, привыкал к весу людей, которых нужно было тянуть за собой, и к ощущению опустошения ядра тоже привыкал.

Но всему был предел.

— Все, — прохрипел я, в очередной раз переместив группу. — Дальше пешком. Черта с два я сегодня еще кого-то телепортирую.

Седой, окинув взглядом пещеру, удовлетворенно хмыкнул.

— И того хватит. Мы уже достаточно отошли от Крепости, сюда редко кто забирается. Можно побродить в поисках ценностей. Готов поучиться?

Я настолько вымотался, что был готов только медитировать, лежать или есть. Однако тяжко вздохнул, кивнул и через силу вышел из очередной пещеры вслед за Седым.

— Смотри и запоминай, алхимик. Органы духовных тварей — дело хорошее, но звери к крепости сами выходят, собрать с них добычу проще. А вот растения… — он указал на чахлые, но странные побеги, пробивавшиеся меж камней. — Вот эта, сизая, с фиолетовыми прожилками — «Слеза призрака». Растет годами, впитывая мертвую Ци здешних земель. Алхимики золотом платят за ее цветы. А вон те лианы, что на скалах, — «Жила дракона». Сердцевину используют…

— В зельях регенерации, — это я уже знал — успел расспросить людей о местных растениях, о ценах на них, да и по рынку побродить.

— Верно! Цена — золотая монета за килограмм сердцевины. С взрослой лианы можно до семи золотых собрать.

— Дурят вас алхимики. С взрослой лианы можно сделать от двенадцати усиленных зелий регенерации, каждое из которых уходит в лавках за шесть-десять золотых.

— Все так, Китт, — вздохнул практик. — Только вот даже зная об этом, мы ничего не сделаем. Торговать зельями ведь только Крайслерам разрешено. Давай-ка лучше еще кое-что покажу.

Он прошелся вдоль стены, проводя рукой по шершавому камню.

— Смотри в трещины и ищи кристаллы. Бывают там синие, идут на накопители. Бывают красные, горячие на ощупь. Кузнецы и артефакторы вплавляют их в клинки, топоры, наделяя оружие самыми разными свойствами. Молочно-белые идут на посохи и артефакты защиты.

Он обернулся, удостоверился, что я смотрю и слушаю.

— Жуки, пауки — все, что шевелится и светится, все, что кажется тебе странным, магическим или интересным — либо ценно, либо очень опасно. Увидишь что-то незнакомое, зови нас. А добычу в конце похода уже поделим.

Я кивнул, не став спрашивать, откуда новички (вместе ведь под присмотром Пакмана трудились) знают тропы местных охотников и определяют, что ценно в Диких землях. Правды я все равно не услышу (да и неинтересно мне), так что слушаем и киваем.