— Грюннвахт огромен
— И тем не менее, это лишь один город. Меня наполняет уверенность в том, что выход будет найден… Скажем, с небольшой неофициальной помощью леди Астрид.
Опять же, если та вообще осталась жива — но Мастер проявлял удивительную осведомлённость в том, чьи души отправились в собственное странствие по великой паутине, а кто ещё помучается в бренном мире. Значит, пока без похорон — особенно, если Элгрид успел убраться подальше. Не хотелось бы смотреть в глаза младшим Смелтстоунам и объяснять, при каких обстоятельствах я не уберёг их любимого дядю.
— Спасибо, — сказал я после паузы. — Но вопрос в самом деле срочный, а «истинный масштаб» теперь известен. Захочешь притащить меня сюда в любое другое время — я в полном твоём распоряжении.
— Спасибо, — отозвался он эхом. — Нам будет о чём поговорить, лорд Виктор, в прошлом, настоящем и будущем. Не кручинься, ибо судьба на нашей стороне. И помни…
Последнюю фразу он произнёс еле слышно, но я смог разобрать — и озадачиться куда сильнее, чем по вопросу поисков беглеца-цверга. Но переспросить, разумеется, не удалось — осколок Межпределья отпустил одного из своих гостей, и вместо небольшого кусочка равнины под звёздным небом я теперь наблюдал густой мрак — хоть ножом режь.
Потрясающе. Похоже, я всё ещё стоял в той же позе Атланта, в которой потерял сознание, держа на плечах несколько тонн старого камня. И смотри-ка, хоть бы хны, разве что ноги самую малость затекли. Надоест управлять Полуночью — встану где-нибудь на площади в виде статуи самому себе, можно даже с чем-то очень тяжёлым за плечами. Например, раздумьям.
— Лита, счастье моё. Ты со мной?
— Да, да, Вик! Я с вами! Наконец-то вы очнулись!
Полупрозрачный светящийся паучок засуетился в районе моего левого плеча, шустро перебежав на голову. Астральной проекции требовалось совсем немного физического пространства, но всё-таки требовалось, и законы заклятья следовало уважать.
— Рассчитай, пока у меня голова не варит. Если я отпущу всё то, что на спине и пригнусь — снова обвал?
— Уже рассчитала, — тут же ответила она. — Коэффициент ошибки минимален, погрешность в пределах нормы, структура стабилизировалась! Отпускайте смело, Вик.
Толща крупных каменных обломков едва заметно вздрогнула, но осталась на месте, как и говорила Лита. Простейшие световые чары озарили пещеру, которую технически можно было назвать «рукотворной». Плечетворной? Викотворной?
Астрид Штальфосс, старший инспектор с доступом B-3 — так и не узнал, что именно это значит, свернулась в клубок почти у самых моих ног. Глубокий обморок, с видимыми гематомами по всему телу, но цверги переносили травмы легче людей и быстро восстанавливались. Как назло, я не захватил запас целебных средств от Терры, обязательный для каждого похода вглубь и вовне Полуночи. Посещение Грюннвахта воспринималось больше как дипломатический визит — и совершенно зря.
— Зури лезет под руку, — пожаловалась Лита прежде, чем я успел снова открыть рот. — Советует пару формул лечебных чар. Но чтобы им обучиться, потребуется часа два! И желательно немного свежего воздуха.
Значит, Зури нормально вернулась в Полночь аварийным телепортом. Отлично. А вот что не отлично — так это расчёт Мастера на помощь Астрид. Раньше он таких промахов не допускал.
Внизу что-то отчётливо блеснуло, отражая свет моего заклинания.
Я присел рядом с бессознательным телом инспектора. Левая рука смотрелась так себе — солидный вывих, а в кулаке правой была зажата металлическая пластина пропуска, покрытая вязью гравировки. Сомнительно, что Астрид думала пройти куда-то с её помощью в момент обвала потолка. И если я правильно разглядел, обычно пропуск хранился в персональном переносном кармане, откуда его мог достать лишь владелец.
Выход будет найден, да?
Золотой ястреб Зун’Кай закачался на цепочке, как мне показалось — с заметным неудовольствием. Ещё бы, никакой радости работать в атмосфере, где тебя постоянно подавляют.
— Укажи на ближайшую «глушилку».
Как я и думал — совсем недалеко.
Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, чувствовал себя в полнейшей безопасности. Выглядел расслабленно, даже слегка безмятежно. Так выглядел тот, кто знал, что хотя половина его смены погибла под обвалом, вторая половина никогда не проболтается. И, что главное, ключевая ценность осталась невредимой. То, что дороже драгестола, ибо без этого производство металла превратится в мучительный и совершенно не прибыльный процесс. То, что дарует особый вид власти, несравнимый ни с чем другим. Могущество созидания и разрушения, древнее пламя, без остатка подчинённое лишь ему.
Его схрон был более чем надёжен — эдакий бункер с толстыми стенами, зачарованными им лично. Место, расположенное в недрах под городом, но на солидном расстоянии от уничтоженной плавильни. Никто не знал сюда дорогу — даже ни один цверг из его бригады, и уж тем более, Комиссариат. В этом убежище можно было не опасаться гостей и внезапных проверок. Хестрид мог покинуть его в любой момент, выбравшись на улицы или в глубину тоннелей, на выбор. Но зачем? Весь смысл залегания на дно в том, чтобы залечь на дно — и не высовывать нос в ближайшие недели.
Единственная забота — о безмозглой, тупой оболочке, скрывающей внутри драгоценное пламя. Неблагодарной ящерице, которую приняли в орден и обучили секретам заветной плавки. И чем ящерица отплатила? Злом за добро, дерзостью и угрозами, покуда не лишилась возможности открывать свой поганый рот не по делу. Тот, кто назвал себя Хестрид Хардам, заслуженно гордился своим комплектом для подчинения, слома воли. Шлем-маска, два браслета и амулет для стабилизации, дабы превратить самое могучее существо на просторах паутины в послушную куклу, извергающую пламя по приказу. Его приказу.
Что-то тихо звякнуло в загоне в нижней части схрона. Иногда мозг куклы подавал неясные импульсы, заставляя тело шататься из стороны в сторону, натыкаясь на стены. Тревожный по внешним признакам, но по сути своей не опасный знак. Кормить куклу требовалось раз в сутки, и это время ещё не наступило. Слегка позвенит и перестанет.
ЗВЯК. ЗВЯК-ЗВЯК. ДЗЫНЬ!
Невозможно было оставаться на верхушке подпольной организации без здоровой — или, скорее, нездоровой — дозы паранойи. В загоне что-то происходило, что-то вне стандартной и хорошо изученной реакции. И всё-таки, комплект из четырёх мощнейших артефактов страховал каждый шаг — даже если кукла умудрилась бы стянуть шлем, наручи и амулет удержали бы тело под контролем. Если же на собственность ордена позарится посторонний, его ждёт неприятный сюрприз — последний сюрприз в его жизни.
Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, поднялся на ноги, настороженно прислушиваясь к окружению. На его длинном веку ему доводилось иметь дело с хозяевами вечных замков — как правило, те прогорали как спички, проживая куда меньше, чем было отпущено людям. Жадные, самодовольные твари, кичащиеся заёмной силой. Но настоящее могущество, древнее пламя, было подчинено лишь…
— На вашем месте, уважаемый, я бы не вкладывал в охранное проклятье столько личной ненависти. Я не спец, понятное дело, но даже я могу понять, в какой момент минусы перевешивают плюсы — кто-то, попавший под удар и выживший, буквально сможет прочитать ваши мысли.
Двухметровая тень отделилась от стены, одним движением перекрыв ближайшую дорогу к отступлению — ту самую, о которой не знала ни единая живая душа.
ЗВЯК.
Один из браслетов наручей подчинения упал на пол, неторопливо закатившись под ближайшее кресло. Надо бы проверить пол уровнем, если схрон наклонился — это непорядок, это надо поправить…
Он бросился ко второму выходу сломя голову, позволив панике полностью овладеть его разумом. Но жуткий оборотень, перегораживающий потайной выход, не торопился бросаться в погоню. И это почему-то пугало ещё сильнее.
— Просто хочу сказать, что не планирую вас убивать. Не планировал ни единой капли того дерьма, что сегодня произошло. Но есть и плохие новости…
