Вслед за леди-кошкой из тюрьмы вышли ещё двое бывших агентов Полудня. Не такие матёрые профессионалы, как Таа, пойманные на век-другой позже: человек, молчаливый мужик богатырского телосложения, и девушка из «инеевой» расы потомков элементалей. Её заключение началось недавно по меркам остальных узников — пару столетий назад. Мелинда поблагодарила за службу каждого из них, моментально вспомнив биографии, хотя мы пришли без какой-либо подготовки. Кажется, ей тоже было несколько стыдно за забытых узников, которых можно было передать Полудню парой месяцев ранее.
Лучше поздно, чем никогда — этот девиз должен красоваться на воротах любого из вечных замков.
Логично было бы предположить, что Полдень вернёт заключённых из Полуночи. Но я уже успел навести справки — в застенках первого замка не сидело ни одного подходящего узника. Там народ вообще не задерживался столетиями, система была гораздо проще и эффективней. Наказание за проступок следовало немедленно, и шпионов ждала либо казнь, либо быстрый обмен, либо «перевоспитание» и переманивание на свою сторону. Последнего агента Полуночи там поймали больше ста лет назад, и сегодня его судьба была неизвестна.
Другой хозяин, поумнее, поступил бы так же и переманил к себе хотя бы одного из этой троицы. Но мастера по шпионам у меня пока не было, а самому мне отчаянно не хватало опыта и хитрости. Если уж отправлять в Полдень кого-то, так официального посла, в симметрию Зури, но желающих пока не находилось.
Мелинда отбыла в составе своих новых — и одновременно с этим очень старых — подданных.
В коридорах моего родного замка в последнее время стало гораздо более людно. В первую очередь, конечно, за счёт дуллаханов, вернувших себе головы и вернувшихся на службу. Каждую ночь, когда я пребывал в Полуночи с момента их пробуждения, я уделял около часа новой обязанности — раздаче имён для своих новых гвардейцев, воинов и тех, кто решил выбрать другую профессию. По минуте на имя, чтобы не строчить их, как из пулемёта, от ста пятидесяти до трёхсот имён за ночь. Работа спорилась, но вместе с судами и иными внутренними заботами, отнимала добрую половину ночи.
И это если не разбирать вопрос жилья, ремонта и обновления экипировки, а также доступа к тем благам быта, которыми могли наслаждаться живые мертвецы. Или хотя бы не наслаждаться, но не испытывать отвращения и позволить им хоть как-то скрасить досуг.
Книги, скажем, были весьма популярны — у тех латников, кто умел читать современный письменный язык Полуночи. Остальные в спешке обучались, затем обращаясь в библиотеку за чем-то, не имеющимся в последнем во вселенной экземпляре. Даже не самые ценные тома Альжалид выдавала с большой неохотой, но спрос на них был огромен. Оставалось лишь массово закупать литературу во время визитов торговцев и пополнять полупустые полки.
Охрана библиотеки под началом Фахара считалась очень выгодным и чуть ли не привилегированным местом службы. Взяток в границах Полуночи не существовало, но, чтобы попасть туда, требовалось впечатлить либо одного из джиннов, либо Литу. И некоторые умудрялись впечатлить самым необычным способом.
— Вик, вы уже знаете⁈
Паучишка нагнала меня, когда я заканчивал обход в середине ночи. В последнее время я настолько привык общаться с ней в виде астральной проекции, что сперва по привычке покосился на левое плечо. Но нет, Лита спешила ко мне во плоти — в форме самого симпатичного в мире паукотавра.
— Может и знаю, — легко согласился я. — А что именно?
— Артефакт, который вы притащили с Земли. Я была уверена, что он инертен к магическому воздействию, но мы смогли добиться реакции!
Я не сразу сообразил, о каком артефакте идёт речь. А как сообразил слегка похолодел, поскольку с Земли я приносил лишь одну знаковую вещь — навершие посоха-уаса, которое передал мне Богданов. Кас, Лита и Арчибальд провели над ним несколько часов, прежде чем рапортовать — угрозы оно не несёт, но и тайнами делиться не торопится. Та самая инертность к магии — проще говоря, заклятья от артефакта в основном отскакивали.
Принадлежало ли навершие однажды Альхирету? Неизвестно. Хранило ли какую-то скрытую силу? Вряд ли. Единственное, что можно было сказать наверняка — оно имело отношение не к Египту, а Багровому Царству узла Кальдарим, культура и символика которого здорово Египет напоминали. Тоже загадка, почему, но тут можно строить теории — например, о том, что цивилизации имели обыкновение распространяться далеко за пределы одного или другого узла. Земля считалась закрытым миром, но огромное количество мифических и сказочных существ на самом деле существовали не так далеко от неё. Выводы напрашивались вполне очевидные.
Так или иначе, позолоченное деревянное навершие, изображающее голову неизвестного длинноухого животного, с тех пор было передано для изучения в руки Альжалид. Марид умела искать информацию среди книг быстрее кого-либо в замке, но нельзя найти того, чего на данный момент попросту не существовало. В библиотеку докупалась не только развлекательная или техническая литература, но и научные труды по истории магии — увы, очень медленно. Эксперименты же наугад были строго не рекомендованы Арчибальдом, авторитет которого не поддавался сомнениям.
— Так какой реакции вы там добились? — с подозрением спросил я.
— Легче показать, чем рассказывать. У вас есть полчаса?
— Для тебя — хоть все сорок минут.
На втором этаже башни Вдохновения собралась компания, которую в обычных обстоятельствах я никогда бы вместе не застал. Альжалид, всё такая же ослепительная в своём одеянии из переплетённых драгоценностей. Арчибальд, сосредоточенно листающий записную книжку. Нидрэ Иртрес — альвийка, обучающаяся у Литы магии, пока её брат нёс службу в гвардии. И, наконец, дуллахан по имени Джулиан, один из первых, кому удалось вернуть голову на плечи.
На столе между ними располагался тот самый артефакт — навершие уаса. Вернее, не на столе, а над столом — позолоченная голова неизвестного животного медленно вращалась в воздухе, словно замысловатая голограмма. Все находящиеся в комнате нет-нет, да возвращали взгляд на навершие, словно там проявилась надпись в духе: «А одно, всесильное, властелину Мордора». Но останавливать спонтанный сеанс левитации никто из присутствующих магов не планировал.
— Что у нас тут?
Арчибальд приветствовал наше с Литой прибытие слегка рассеянным кивком.
— Сложно сказать, лорд Виктор. Если я верно оценил ситуацию, сей юноша принёс с собой некий… активатор, а леди Нидрэ привела его в действие. Результат перед вашими глазами.
Строго говоря, «юноша» Джулиан с лёгкостью мог быть ровесником Арчибальда, или даже старше его на пару столетий. С дуллаханами в этом плане не угадаешь, а сами они не помнят, поскольку восстановленное сознание не означает восстановленных воспоминаний. В Полуночи вообще во главе угла стоял принцип «главное, ребята, сердцем не стареть».
В любом случае, Джулиан не обиделся на фамильярность и отвесил мастеру артефактов вежливый поклон.
— У меня не было намерений вмешиваться в процесс изучения артефакта, уважаемый Арчибальд.
— У меня тоже не было! — горячо поддержала его Нидрэ.
— Я лишь принёс памятную вещь со своей родины — единственную вещь, которую пронёс собой сквозь всё служение.
— А я сотворила базовое опознание Хёнира, от себя добавила одну маленькую настройку…
Я посмотрел на Литу, Лита посмотрела на меня.
— Так в чём проблема-то? — негромко спросил я. — Не рвануло — уже хорошо, а тут и прогресс налицо.
— А вы попробуйте его деактивировать.
Слегка нахмурившись, я сделал шаг по направлению к столу с навершием, которое продолжало своё неторопливое вращение. Из всех «деактиваций» артефактов я знал только одно — «Незримое касание», позволяющее либо подзарядить предмет, либо обратить его в магическую пыль. Заряжать навершие скорее всего не требовалось, разрушать — не хотелось, но Лита была на сто процентов в курсе моих возможностей и звучала весьма уверенно.
