Она поворачивается к Дейрану и порывисто обнимает его. Повисает неловкая тишина, но дракон не отталкивает, наоборот, притягивает девушку одной рукой и целует в лоб.
— Теперь ты свободна, — произносит он. — И получишь откуп за все те дни, что тебе пришлось провести в моем замке. Можем прямо сейчас пригласить твоих родителей на разговор.
— Я… я хотела бы остаться во дворце, — тихо говорит она, поднимая на него глаза. — Чтобы встретить его... Из темницы.
— Оставайся, — отвечает Дейран. — Ты можешь делать все, что пожелаешь.
Больше ему добавить нечего. Он почтительно кивает императору, затем разворачивается и уходит.
Коридоры дворца встречают его тишиной и холодом. Факелы трещат, отбрасывая вытянутые тени на стены. Камень под ногами привычно покрывается инеем при каждом его шаге.
Он почти достигает выхода, когда воздух из легких выбивает резкий удар в солнечное сплетение.
Покачнувшись, Дейран опирается ладонью о стену и со стоном сжимает кулак у груди.
Это не боль тела, а магическая вспышка. Она взрывается внутри, реагируя на новую мощную связь. Не истинность, и не та тонкая нить, по которой он месяцами отправлял силу.
Другая.
Только что рожденная.
Дейран делает медленный вдох, но воздух не помогает. Его сердце бьется глухо, тяжело, как перед обращением.
Истинность тянет — неумолимо, властно, не оставляя выбора.
Он знает, где Анара.
Знает, что опоздал уже на все, кроме самого главного.
— Я иду, — произносит он вслух, сам не зная кому.
Отталкивается от стены и почти бегом вырывается из дворца. Магия рвется наружу, кожа горит холодом, крылья распахиваются с оглушительным треском, поднимая снежную бурю. Огромное тело взмывает в небо, оставляя позади дворец, столицу, интриги и тронные залы.
Остается только зов истинной пары.
И ребенка, который только что пришел в этот мир.
Глава 28
Анара
Утро приходит тихо, будто боится потревожить дом после всего пережитого.
Солнечный свет медленно заполняет гостиную, ложится на пол теплыми полосами, касается стен, мебели, моих рук. Воздух чистый, прозрачный, с легким запахом влажной земли и молодой зелени. За окнами деревья, еще вчера исхлестанные ливнем, сегодня выпускают первые крошечные листочки — робкие, светло-зеленые, живые.
Я стою наверху лестницы, держась за перила. Сынок только что уснул, и я вышла узнать, чем так встревожены остальные. Тело все еще слабое, будто не до конца мне принадлежит, но боль отступила, оставив после себя усталость и странную пустоту — ту, что ощущается, когда внутри больше нет второго сердца.
Судя по разговорам, час назад посыльный из монастыря принес письмо.
Он уже уехал, но последствия его появления все еще витают в воздухе — тревожное оживление, сборы. Медея стоит посреди гостиной, сжимая сложенный листок у груди. Лицо у нее взволнованное, глаза блестят. Она сбивчиво рассказывает Нонне, как важно для монастыря открытие приюта. Работы много, людей не хватает и ее просят вернуться.
Кай слушает молча, опершись плечом о стену. Когда она замолкает, он просто кивает, будто решение было принято еще до того, как письмо оказалось в ее руках.
Карета и лошади зимовали здесь.
Он отвезет ее.
Я знаю этих людей совсем мало. Видела мельком, слышала голоса, чувствовала присутствие. Нонна для них гораздо ближе и значимее, чем я, хотя внешность у нее все эти месяцы была моя.
Удивительный опыт, кому рассказать — ни за что не поверят, что в моем теле жила чужая душа… Еще сутки назад она была во мне, а теперь обрела плоть и кровь, стоит напротив Медеи и тепло ей улыбается.
Медея плачет, смахивает слезы тыльной стороной ладони. Они обнимаются, и Нонна тихо произносит:
— Я бы тоже поехала, ведь обязана им жизнью… Но оставить Анару одну с ребенком… не могу. Им тоже нужна помощь.
Кай подходит к ней, целует в висок. Обнимает, проводит ладонью по ее волосам — так бережно, что у меня сжимается сердце от этой интимной нежности между ними.
От того, как он на нее смотрит.
Как она чуть подается навстречу, не осознавая этого доверительного движения.
Я спускаюсь в гостиную именно в этот момент.
Они замечают меня сразу. У Кая слегка напрягаются плечи, Нонна оборачивается. Медея поспешно вытирает щеки.
Кай будто подводит черту под их разговором:
— Я только отвезу ее и сразу вернусь.
Ему понадобится не больше трех суток, но я замечаю тень тревоги на лице Нонны. Она старается держаться спокойно, но не хочет расставаться с ним ни на миг. Это видно по тому, как ее пальцы задерживаются на его рукаве.
Я подхожу ближе и беру Нонну за локоть.
— Поезжай, — говорю тихо. — Твое сердце тянется туда, не нужно ему противиться.
В комнате воцаряется тишина.
Медея замирает, Кай переводит взгляд с меня на Нонну. Та слишком уж поспешно мотает головой и отвечает:
— Что ты! Я нужна здесь. Ты еще так слаба, а малыш требует заботы и внимания.
Я улыбаюсь.
— Милая, это мой третий ребенок. Каждые роды у меня были сложными. Не настолько, конечно, но…
Я делаю паузу, и Нонна нервно смеется.
— Да уж. Если вспомнить, сколько всего мы пережили за эти месяцы…
— Я правда справлюсь. К тому же… за мной летит Дейран.
Нонна хмурится.
— Ты это чувствуешь?
Я киваю.
— Он мой истинный. Забыла? И было бы лучше… если бы он застал меня здесь без лишних свидетелей. Понимаешь? Нам надо с ним о многом поговорить наедине.
Она конечно же понимает, я вижу это по ее взгляду, хоть в нем и нет согласия.
Нонна все еще не принимает того, что я простила своего мужа. Все еще не верит, что после всего пережитого можно сделать такой выбор.
Я не пытаюсь доказать что-либо или объяснить. Просто… иногда прощение — это не слабость.
Это выбор, который можешь сделать только ты сама.
Я не обижаюсь, а принимаю ее реакцию как должное.
Она просто не знает всего, через что мы уже прошли с Дейраном раньше. Не чувствовала магию истинной связи и не понимает как крепко связаны две души, если одна из них принадлежит дракону.
Нонна некоторое время молчит, потом глубоко вздыхает, мысленно принимая решение.
— Хорошо, — говорит она наконец и поворачивается к Медее. — Я поеду. Только… подождите меня. Я быстро соберусь.
Кай кивает, Медея радостно улыбается.
Я чуть сжимаю предплечье Нонны, обращая на себя внимание, и говорю:
— Этот дом будет ждать вас. Это мой подарок, помнишь? Благодарность за все, что ты для меня сделала.
Она замирает.
— Анара…
— Я поговорю с Дейраном, — продолжаю я. — Он найдет все документы на особняк, и мы оставим их здесь, на столе в гостиной, вместе с дарственной. Когда вы вернетесь, это место будет вашим.
На мгновение в комнате становится слишком тихо.
Потом Нонна обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание.
— Спасибо, — шепчет она. — Я даже не знаю, что сказать.
— Просто будь здесь счастливой. Этого достаточно.
Она улыбается и, отпустив меня, почти бегом поднимается по лестнице.
Я провожаю ее взглядом, и вдруг вижу себя в молодости.
Такую же легкую, яркую, полную жизни.
Нонне чуть больше двадцати. Длинные русые волосы, голубые глаза, красиво очерченные губы и улыбка, от которой становится легче на душе.
Рядом с Каем она выглядит хрупкой и беззащитной, а вот он — полная противоположность. Высокий, сильный, сдержанный, немногословный. Он само воплощение мужественности и защиты.
Они идеальная пара.
И мне по-настоящему радостно от того, что Нонна, пройдя через столько испытаний, нашла свою любовь. Эта женщина заслуживает счастье как никто другой.
Она быстро возвращается, неся с собой небольшую сумку.
— Заглянула к Рейгарду и поцеловала его на прощание, — говорит она, сияя улыбкой. — Он все еще сладко спит. Удивительно спокойный ребенок!
Я обнимаю ее еще раз и говорю уверенно:
