— Мы обязательно еще встретимся. Ты даже соскучиться не успеешь.
Потом прощаюсь с Медеей и Каем, искренне, от всего сердца благодарю их за помощь. Провожаю, наблюдая, как все трое погружаются в карету, и та трогается под скрип колес.
Нонна выглядывает из окна и машет мне рукой.
Закрывать ворота я не тороплюсь. Стою на каменной дорожке, вдыхая свежий утренний воздух, и прислушиваюсь к себе.
Я чувствую это кожей.
Вот-вот.
Совсем скоро сюда прибудет мой истинный.
Я стою у распахнутых ворот, вдыхаю теплый воздух, слушаю, как где-то вдали перекликаются птицы, и жду. Знаю, он уже близко, до нашей встречи остается совсем немного…
И вдруг — детский плач. Это странно, ведь сын совсем недавно крепко уснул. Возможно, он тоже чувствует приближение дракона.
Игнорировать это я конечно же не могу и тороплюсь в дом, забыв про слабость в теле и нетерпеливое ожидание мужа. Почти бегу до самой комнаты и беру сына на руки.
— Тише, маленький, — шепчу, прижимая его к груди. — Я здесь.
Он постепенно затихает, но я не возвращаю его в кроватку, а спускаюсь вниз. Сажусь в кресло у камина и начинаю тихо напевать — без слов, просто мелодия, которая всегда успокаивала моих девочек, когда они были маленькими.
Проходит совсем немного времени, как я вдруг замечаю огромную тень, перекрывающую льющийся из окна свет.
Медленно поднимаю взгляд и вижу дракона.
Исполинского, серебристо-ледяного и до боли знакомого. Он приземляется, складывает крылья, и вокруг моментально начинает сгущаться магия превращения.
Я едва дышу, наблюдая, как на месте зверя возникает Дейран.
Сердце колотится где-то в горле. Я не видела мужа… целую вечность. И расстались мы слишком плохо, чтобы это не отозвалось сейчас болью.
Мелькает странная, неуместная мысль: удивительно, что дом пустил его во двор.
Нонна говорила, что особняк магический, и пропускает не всех. Я, кстати, так и не ощутила его чары. Дом будто затаился… Видимо принял хозяйкой именно Нонну, едва она вошла сюда.
Я поднимаюсь и медленно иду к двери, замирая в двух шагах от нее. Почему-то уверенна, что встречать Дейрана не нужно — он чувствует, что я здесь, и войдет сам.
Так и происходит.
В дом вместе с драконом проникает стихийный холод. Не резким порывом ветра, а едва ощутимым дыханием зимы, которое пускает легкую дрожь по телу. Он делает шаг внутрь и останавливается напротив меня.
Мы смотрим друг на друга.
В его глазах столько всего, что мне больно смотреть: вина, страх, любовь, облегчение, отчаяние — все сразу, без щитов и масок. Я прикусываю губу, чтобы не сорваться, но по щеке все равно скатывается слеза.
Дейран делает последний разделяющий нас шаг, поднимает руку и осторожно касается моего лица.
— Прости, — говорит он тихо.
Всего одно слово, и у меня внутри что-то взрывается.
Я не могу ответить. Просто беззвучно плачу, прижимая ребенка к себе, будто он якорь, удерживающий меня на поверхности.
— Прости меня, Анара, — повторяет он. — Прости за боль, которую я тебе причинил.
Дейран обхватывает мое лицо ладонями и целует — так бережно, словно боится сломать. В лоб, висок, щеку, где еще не высохла слеза.
Потом его внимание переключается на сына.
Он осторожно проводит большим пальцем по крошечному лобику, и малыш открывает глаза. Ярко-синие, словно сияющие изнутри. Они смотрят на отца так, будто видят уже не первый раз.
Мгновение — и наш сын улыбается.
Это такое чудесное зрелище, что мое сердце сжимается от переизбытка чувств.
— Дейран… — выдыхаю наконец я и подаюсь к нему навстречу.
Он обнимает нас обоих сразу, прижимает к себе, и мир на несколько мгновений перестает существовать. Есть только наше общее тепло и это удивительное ощущение целостности.
Мы стоим так какое-то время, а потом я осторожно отстраняюсь.
— Хочешь… взять его на руки? — спрашиваю тихо.
Он не отвечает, просто принимает ребенка у меня из рук.
В его могучих ладонях сын кажется совсем крошечным. Дейран смотрит на него так, будто держит величайшее сокровище в мире. На его губах появляется улыбка, которой я уже очень давно не видела.
Потом он поднимает взгляд на меня.
— Ты совсем слаба. Меня не было рядом, когда был нужен... Прости. Сейчас все исправим.
Дейран коротко взмахивает рукой, и воздух начинает сгущаться, обретая форму. Рядом с камином появляется резная колыбель, уже застеленная и готовая принять младенца. Он осторожно укладывает туда сына, поправляет край пледа и поворачивается ко мне.
Поднимет меня на руки и садится на диван.
Огонь в камине слегка гаснет под напором его ледяной магии, языки пламени становятся тише, спокойнее, но в комнате по-прежнему тепло. От его рук и груди исходит мягкое серебристое сияние. Оно окутывает меня, словно теплым одеялом.
Я чувствую, как энергия волнами наполняет мое тело.
Остаточная боль отступает, будто ее никогда и не было, становится легче дышать. Усталость уходит, растворяясь в этом свете, и я впервые за долгое время ощущаю себя… целой.
— Против нашей семьи был заговор, Анара, — начинает он тихо. — Мне пришлось жестоко поступить с тобой, чтобы защитить. Нашим дочерям тоже грозила беда.
— Я видела Лайлу. Она останавливалась здесь… но меня не узнала из-за маскировки.
Больше я ничего не говорю об этом.
Не сейчас. Не сегодня.
Я молчу о том, что действительно оказалась на грани смерти. Что, если бы не иномирная душа Нонны, — меня бы уже не было на этом свете. И нашего сына тоже. Этот разговор слишком тяжелый, слишком важный, чтобы начинать его именно сейчас. Для него нужен особенный настрой.
— Мне показалось, — продолжаю я, меняя тему, — что Лайла несчастна в браке.
Дейран хмурится.
— Крушение кареты и твое исчезновение сильно ударило по ней. Возможно, именно поэтому она показалась тебе не такой, как всегда.
— Наверное… Но нам все равно нужно увидеть ее в самое ближайшее время.
— Как только вернемся в замок, я отправлю письма ей и Делии.
Последний разговор с младшей дочерью был… болезненным. Ни Лайла, ни Делия не встали на мою сторону тогда. Они не поняли. Не захотели понять.
Я украдкой вздыхаю.
Но это же мои девочки.
Дети и существуют для того, чтобы сначала топтаться на родительском сердце, а потом исцелять его.
Чтобы не понимать.
Чтобы спорить и думать иначе — до тех пор, пока однажды не проживут все это сами.
— Так теперь тебе придется жениться на мне снова? — чуть усмехаюсь я.
Он улыбается.
— Ты никогда не переставала быть моей женой. Как я и говорил, наш развод был фикцией. Так было необходимо.
Я молчу несколько секунд, потом все же спрашиваю:
— А та… другая?
Он сразу понимает о ком я.
— С Ленорой вопрос уже решен. Она с самого начала знала, что наш брак — обман.
Я поднимаю глаза.
Мы какое-то время просто смотрим друг на друга. Его магия уже полностью исцелила мое тело, и на душе воцаряется такая тишина, будто всего остального мира вообще не существует.
Есть только мы и дыхание нашего сына, тихо сопящего в колыбели.
Дейран склоняется, мягко целуя меня в губы. Я провожу ладонью по его щеке и отвечаю на поцелуй — медленно, наслаждаясь каждой секундой.
— Люблю тебя, — шепчет он. — Люблю больше жизни.
Я улыбаюсь.
Нам еще о стольком предстоит поговорить… Но сейчас хочется просто молчать. Смотреть мужу в глаза, чувствовать тепло его рук, биение сердца совсем рядом с моим.
И магию, что когда-то очень давно сплела воедино наши судьбы.
Эпилог
Восемь лет спустя
Топот детских ног по ступеням разносится по дому, как маленькая буря.
— Держи его, Лили, держи! — раздается звонкий крик.
Я резко оборачиваюсь, едва не выронив яблоки с подноса.
Первым в поле зрения влетает огромный рыжий лесной кот. Рыцарь несется к приоткрытой входной двери с поразительной для своих размеров скоростью, упрямо сжимая в зубах какую-то веревку. За ним, подхватывая подол ярко-голубого платья, мчится пятилетняя Лилиан. Копна ее русых кудряшек подпрыгивает при движении, словно тысячи тонких пружинок. И замыкает эту процессию мой сын — черноволосый, стремительный, пышущий энергией, будто самый настоящий магический источник.
