— Ты такая красивая стала, — лепечет она, — А где ты была?
— Дела кое-какие были, — туманно отвечаю я.
Никакой легенды для ребенка я не заготовила. А правда явно не для детских ушей, даже упрощенная.
— А ты теперь навсегда вернулась? — глядя на меня с надеждой, интересуется она.
Отрицательный ответ дается мне с трудом. Но обманывать детей нехорошо, и я все же качаю головой.
Малышка тут же расстраивается. И тогда я, едва успев обдумать мысль, произношу:
— Но, если мама отпустит, я бы с радостью забрала тебя с собой.
В моем доме на пасеке явно условия получше будут для маленького ребенка. И ванная, и ремонт хороший, и кровать просторная, и пища постоянно сытная и полезная имеется. Правда, есть и потенциальная опасность, исходящая от Морганы и Сесиль, но с этим можно что-нибудь решить.
— Никуда она с тобой не поедет! — взрывается мамаша, залетевшая в комнату.
Глава 52
Обвожу взглядом полупустую комнату с мутными окнами, толстым слоем грязи на полу, кошусь на кровать, которая скоро развалится, красноречиво смотрю на засаленное полотенце и чумазый вид ребенка, за которым явно никто не ухаживает.
— Здесь неподходящие условия для жизни ребенка. Особенно, больного ребенка, — произношу, надеясь, что если не отпустит Фину, то хотя бы устыдится и уборку сделает.
Но нет. На меня в ответ глядят с вызовом.
— Ишь какая! Нос она воротит! Уже забыть успела, что сама в этих условиях всю жизнь прожила и довольная была? А теперь, посмотрите только, не устраивает ее что-то.
Да вот я как раз в таких условиях и не жила никогда. Но ей об этом знать вовсе не обязательно.
Вздыхаю, понимая, что спорить с матерью Фины абсолютно бессмысленно. Ребенка она не отпустит, даже на время. Точно не с блудной сестрой, каковой она считает свою старшую дочь.
А ругаться и расстраивать этим ребенка я не хочу.
— Ложку принесла? — бурчу в ответ, взирая на мамашу исподлобья.
Она молча сует мне в руки ложку, и я тут же теряю к женщине всякий интерес.
Радует, что хотя бы дракон молчит и не вмешивается. Наверное, тоже понимает, что посторонний взрослый мужчина, да еще и отсчитывающий мать, ребенка точно напугает.
А так Фина держится спокойно. Даже косится на лорда Грейса с неиссякаемым детским любопытством.
Зачерпнув мед ложкой, я подношу ее к губам малышки и ласково произношу:
— Открой ротик. Это лекарство. Вкусное, сладкое. Съешь и обязательно полегчает.
Фина косится на ложку с медом, принюхивается даже. Но, не заметив подвоха, послушно приоткрывает рот и съедает мед. Причмокивает, пытаясь распробовать, потом поднимает на меня глаза и просит:
— Еще.
Я лишь усмехаюсь. Все дети одинаковые, и любят сладкое. А в том, что это маленькое чудо хоть когда-нибудь сладостями баловали, я сильно сомневаюсь.
Скормив Фине несколько ложек лечебного меда, я решаю, что пора остановиться. Она совсем маленькая, и доза меда ей нужна меньше. Оставлю банку матери, покормит ее еще пару раз, и малышка точно встанет на ноги.
Но даже сейчас я уже вижу, что румянец на маленьких щечках становится уже не такой болезненно-красный, да и лоб не такой горячий, а синева с губ медленно пропадает.
И, заметив все эти наглядные подтверждения того, что болезнь отступает, позволяю себе немного расслабиться, облегченно выдыхая.
Увлеченная Финой, даже не замечаю, что мать Оливии куда-то выходила. Но возвращается она с кружкой, от которой идет пар, и молча сует ее мне в руки.
Посидев с Финой еще некоторое время, я дожидаюсь, пока ребенок выпьет чай. Попутно сую ей в рот еще пару ложек меда. Так, для собственного успокоения. И лишь когда малышка засыпает, закрываю банку и, подоткнув одеяло, поднимаюсь на ноги.
Передаю банку с медом мамаше, которая следит за мной все время, словно коршун, и спокойно произношу:
— Мед оставь. Фину накорми еще, когда проснется. И завтра тоже. Пока все симптомы болезни не пройдут. И потом мед советую просто так не есть. Лучше сохраните на случай, если Фина еще раз заболеет или ты сама.
Женщина банку из моих рук принимает. Но после хмыкает.
— А ты куда намылилась? Опять шляться? О хозяйстве совсем не думаешь?
Нет уж, увольте! Не собираюсь я всю жизнь в этом сарае жить и бесплатной рабсилой подрабатывать. Мне и на пасеке неплохо живется. Да и с деревенскими там отношения лучше, чем с этой мамашей. И делом полезным занимаюсь вместе со своими пчелками.
А кому-то неплохо было бы понять, что дети порой вылетают из гнезда и живут самостоятельной жизнью. И называть их за это шляющимися где-то эгоистками точно не следует.
Дракон не выдержал. Видимо, после того, как Фина уснула, он больше не переживает о том, что может напугать ребенка.
На мои плечи вновь опускаются мужские ладони. Меня знакомым жестом задвигают за широкую спину. И лорд Грейс, едва сдерживая свою ярость, недовольно шипит:
— Я бы попросил обращаться к моей жене подобающим образом, раз уж к собственной дочери вы уважения не испытываете.
Я едва успеваю заметить, как от удивления вытягивается лицо матери Оливии. Но Эдгар не дает ей возможности что-либо ответить. И, резко развернувшись, стремительно движется к выходу из дома, подталкивая меня в спину.
М-да. Умеет же он преподнести информацию…
А еще я понимаю, что о том, что Оливию забрал лорд Грейс, ее мать знала. А вот о том, что Оливия должна была стать его первой женой на непродолжительное время, судя по всему, понятия не имела.
Глава 53
Когда мы выходим из дома во двор, я все же оборачиваюсь к дракону и недовольно интересуюсь:
— И обязательно было говорить, что я ваша жена? Сами же просили меня язык за зубами держать.
Конечно, после вчерашнего рассказа дракончика я начинаю уже более серьезно воспринимать все поползновения лорда Грейса по отношению ко мне. Если окажется, что я действительно его пара, то этот драконище точно меня никуда не отпустит. Пора заранее морально настраиваться.
Но все равно меня смущает, как он уверенно бросается словами о том, что я его жена. Да какая я ему жена, в самом деле? Ну, подумаешь, один раз голой увидел и пару раз поцеловал. По меркам моего родного мира и наших современных реалий это еще совсем не повод для женитьбы.
Но дракон мои слова напрочь игнорирует. И вместо этого интересуется:
— Может, действительно девочку лучше забрать? Ты права, условия здесь ужасные.
И как бы мне ни хотелось ответить утвердительно, я качаю головой.
— Она мать, и решать никто, кроме нее, не может.
И пусть я понимаю, что лорд Грейс при желании может забрать у этой непутевой мамаши Фину, но поступать так мы права не имеем, даже из лучших побуждений.
Клятвенно обещая себе регулярно навещать малышку, я плетусь к калитке.
Одну задачу я выполнила. Но есть и другие. И сейчас мне нужно поговорить с местными, узнать, кто еще болеет, и раздать всем мед, выдав инструкции.
Сначала думаю о том, что было бы неплохо позвать мать Оливии и поговорить с ней, уж она-то должна быть в курсе, кому из деревенских может понадобиться наша помощь.
Но общаться с этой женщиной у меня желания никакого нет. И я вдруг вспоминаю о том, что это только я здесь никого не знаю, а они меня, точнее, Оливию, знают прекрасно и на контакт должны пойти.
Да и вряд ли они осмелятся грубить мне при лорде Грейсе, который, по сути, полноправный хозяин всех этих земель.
Выхожу за калитку, кусая губы в нерешительности. Не знаю, с чего начать и к кому лучше подойти, чтобы узнать, сколько еще больных в деревне. Нужно ведь еще как-то постараться не выдать, что я не Оливия.
Рассказывать всем подряд о том, что я Алевтина и я из другого мира, не хочу. Да и кто мне поверит? Жители деревни скорее пальцем у виска покрутят и решат, что девчонка совсем умом тронулась.
Но делать мне ничего не приходится. Одна из местных деревенских жительниц, крутящаяся неподалеку, заметив меня, тут же подходит сама.
