Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон

— Черт возьми, — выплюнул Рен. Киёси был прав, он чувствовал это нутром. Но Белый Тэнгу был здесь, и было трудно прислушиваться к логике.

— Это еще не конец, Рен, — сказал Киёси, приглашая молодого человека последовать за ним обратно в зал, ставший императорской палатой. — Доставь принцессу в Исэ, собери боевые силы и отомсти. За себя и за меня.

Музыканты заиграли на своих инструментах рядом с залом, и люди засмеялись. На мгновение мрачность их положения перестала давить на плечи беженцев, и это был неплохой звук. Сузуме хлопала в ладоши, подражая ритму играющего тайко, Маки прыгала на двух ногах сразу, и принцесса смеялась от всего сердца. Она дергала львицу-собаку за уши. Так сильно, что Рен едва сдержался, чтобы не отругать ее. Но львица-собака восприняла это с гордостью, и Киёси снова мягко схватил его за запястье.

— Я тебе не завидую, — сказал главный жрец незадолго до того, как они присоединились к небольшой толпе. — Может, она и дочь богини солнца, но она еще ребенок.

— И я просто люблю детей, — ответил Рен голосом, полным сарказма.

— Рен, — сказал Киёси, и его голос внезапно стал печальным и серьезным. — Я и так слишком много взваливаю на твои плечи, и мне больно это делать, но я хочу попросить тебя об одном последнем одолжении.

— Почему никто из наших слуг не может пойти? — спросил ребенок из-за спины Маки.

— Они бы нас задерживали, — без особой теплоты ответил Рен.

— А как же тогда наши охранники?

— Они поклялись сражаться насмерть, чтобы дать вам шанс на спасение, Ваше высочество, — ответила Сузуме.

Прошлой ночью Суги оставалась в Сузуме больше часа и уступила только тогда, когда Рен рассказал ей о планах на следующий день. Ее преданность казалась безграничной, и Сузуме выражала уважение за двоих, особенно учитывая, как мало терпения Рен проявлял к ребенку.

— Что ж, будем надеяться, они будут сражаться лучше, чем стражники моего отца.

— Эй, — выплюнул Рен, — ты хоть понимаешь, что люди умрут, чтобы ты могла жить? Как насчет того, чтобы выразить хоть немного уважения к их самопожертвованию?

Девочку, казалось, задел тон охотника. Он предположил, что никто никогда не разговаривал с ней таким образом. Она нашла в себе силы презрительно напрячься и хмыкнуть.

— Нам не нравится, как он с нами разговаривает, — сказала она, царственно подняв палец к лицу Рена. — Фуюко, уведи его.

— И не подумаю, Ваше высочество, — ответила куртизанка с оттенком презрения.

— Прости? — спросила девочка, прижимая руку к груди, как будто была ранена.

— Через несколько минут, принцесса, мой дорогой Курода-сама призовет армию хранителей. Как он и просил, я останусь с вами, пока не падет кеккай, чтобы убедиться, что вы не упустите очевидного. Затем я оставлю вас, чтобы воссоединиться с моим возлюбленным и разделить его судьбу. Мы больше никогда не увидимся, так что я могу быть с вами откровенна.

Говоря это, куртизанка вновь обрела личину белой лисы, но ребенка, казалось, это не волновало. Рен переглянулся с Сузуме, которая тоже знала, что сейчас произойдет.

— Вы негодница, юная леди, и я нахожу крайне несправедливым, что так много людей погибнет сегодня, чтобы дать вам возможность выжить.

— Какая наглость! — выплюнула Аяко. — Ты, ты… — Не находя слов, она что-то пискнула себе под нос и уставилась прямо перед собой. — Что ж, мы, конечно, рады, что больше ни минуты не будем оставаться на этой ужасной горе, в окружении ужасных людей или, скажем так, животных. Ты, — сказала она, помахав Сузуме. — Мы забыли твое имя.

— Сузуме, Ваше высочество, — ответила мико с неуклюжим поклоном.

— Сузуме. Пожалуйста, встаньте между этими негодяями и нами. Их вид оскорбляет наши взоры.

— Хм… — сказала Сузуме, переводя взгляд с принцессы на Рена, который закатил глаза и махнул ей, чтобы она встала между ними. Это его устраивало.

— Я рад, что мы хоть в чем-то согласны, — сказал охотник лисе. Она снова надела свою человеческую маску.

— Это было недолго, но приятно, — ответила Фуюко. Рен искренне сочувствовал ей и тому, что должно было произойти. Они с Киёси заслуживали совместного будущего. — Ты запомнил дорогу?

— Да, — ответил Рен. — Прямо на юг до мавзолея императора Ниммё, затем на юго-запад, пока мы не пересечем реку Кацура.

— Мы соберем их как можно больше, и гражданским было приказано бежать на север, но все равно будь осторожен, парень, враг не дурак. Они узнают, что ты пытаешься увезти ее в Исэ. Не останавливайся, пока не достигнешь побережья, и, что бы ни случилось, не возвращайся в туннель. Это первое место, о котором они подумают.

Рен понял, что Фуюко пытается помочь. Он знал ее меньше суток, но мог сказать, что это не было ее сильной стороной. Возможно, подумал он, приближение смерти заставило ее желать конца на высокой ноте.

— Ты не боишься смерти? — спросил он.

— Смерть? — спросила она, удивленно нахмурившись. — Нет. Пока я испытываю это с Курода-сама, это достойный опыт.

— Она захочет остаться со мной, — сказал Киёси Рену. — Даже если бы я попросил ее пойти с тобой, она бы отказалась и тайком вернулась ко мне. Она хитрая, моя зимняя лисичка. Тебе нужно застать ее врасплох.

На горе зазвонил колокол, и вскоре за ним последовали еще несколько. Из укрытия леса, расположившись как можно ближе к кеккаю, Рен увидел, как волнение сотрясает ряды противника. Не солдат, которые оставались такими же невозмутимыми, как всегда, а их офицеров — они начали расхаживать взад-вперед. Они встречались друг с другом, чтобы выкрикивать вопросы и приказы. Вскоре по всему Фусими Инари разнесся концерт из карканья, рева и рычания.

Затем Киёси созовет своих многочисленных хранителей и соберет их прямо у главного входа в храм. Их призыв истощит силы жреца и приблизит его к смерти, но его последний дар будет потрачен не напрасно, пообещал себе Рен. И он пообещал больше.

Фуюко вскинула голову. Она нахмурилась и понюхала воздух. «Он вызывает хранителей, — сказала она. — Приготовьтесь».

— Принцесса, — позвал Рен, выходя из тени Сузуме, — опусти голову и закрой глаза.

— Принцесса никогда не склоняет голову, — ответила девочка, скрестив крошечные ручки на груди.

— Не высовывайся, — ответил Рен певучим голосом, — или я врежу тебе.

— Хм! Сузуме, пожалуйста, продолжай…

— Аяко-химэ-сама, — мягко позвала Сузуме. — Мы позаботимся о вашей безопасности, но мы смиренно просим вас опуститься на спину Маки, пока мы будем покидать город. Вы окажете нам большую честь, если поможете нам защитить вас.

Девочка посмотрела в глаза мико и решила выполнить ее просьбу. Она опустила голову и ухватилась за две пряди золотистых волос.

Коноха тэнгу что-то прохрипел. Большинство солдат, стоявших перед ними, повернули налево и побежали вдоль края горы. Один отряд из шестидесяти солдат остался и рассредоточился, чтобы заменить своих товарищей.

Рен не мог видеть их предводителя, но коноха тэнгу исчез вместе со своими людьми. Охотник поискал оставшегося офицера, думая, что сначала им придется вывести его из строя. В этот момент кеккай исчез у него на глазах, как медленно лопающийся мыльный пузырь.

— Что ж, я думаю, вы этого не пропустили, — сказала Фуюко, развернувшись и волоча сандалию по лесной земле.

— Фуюко, — мягко позвал Рен.

— Что? — спросила она, снова поворачиваясь к нему лицом.

Рен обнял ее обеими руками, прижимая к себе как можно крепче, несмотря на ее толстую одежду. От нее чудесно пахло, и она даже не потрудилась обнять его в ответ.

— Что, по-твоему, ты делаешь, мальчик? — спросила Фуюко со смешком. — Я понимаю твое желание, но…

Руки Рена сомкнулись у нее за спиной, и он связал концы соломенной веревки, украшенной белыми полосками бумаги в форме молний. Фуюко была так поглощена тем, как воссоединиться со своим возлюбленным, что не заметила, как он спрятал веревку за спину, и не почувствовала запаха саке, пропитавшего ее, и крови, выступившей на его большом пальце. И только тогда, когда ее тело беспомощно повисло на плече Рена, Фуюко поняла, что ее парализовало.