Пламенев. Книга XII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Колонна послушалась мгновенно, как один организм. Скорость упала, ряды стянулись, строй на глазах перетек из вытянутой стрелы в плотный шар. Четвертые подались внутрь, к нам и грузу, Пятые и Шестые встали наружной скорлупой, Сферы разошлись над шаром и под него.

Нас с кланом и целителями вжало в самую сердцевину, и я расставил своих быстрым жестом: Миша с Наташей по внешним углам нашего пятачка, Ян в тень между ящиками, Артем над целителями. Стало тесно, локоть к локтю, и в этой тесноте отчетливо слышалось общее дыхание, ровное до неестественности.

Мы вошли в очередную долину между хребтами уже почти что шагом, ощетинившись во все стороны сразу. Шар отряда полз по каменной кишке, и Сферы над нами держали силу наготове, не разворачивая.

Если я правильно помнил карты, за следующей перемычкой лежала долина с лабораторией. Но пока что ее не было видно и я не ощущал никаких отголосков Духа, которого в таком месте должно было быть очень много.

Эта же долина казалась пустой: просто каменная чаша в снегу, ни единой живой души. Но это была лишь видимость. Потому что почти сразу вокруг нас задвигались сами горы.

Со всех окрестных гребней разом, из-за скал, из распадков, из ледяных складок в воздух пошла Кость.

Они поднимались широким кольцом вокруг нашего шара, ярус за ярусом. Сотни. Грязноватые огни рядовых Магов слоем понизу, ярче и выше них — десяток огней Седьмого Круга, еще выше — Сферы. Я насчитал пять пяти Кругов и две шести. А над всем этим встали еще двое.

Первого я узнал.

Сухой, в темном балахоне, и правый рукав у него был пуст, подвернут и приколот. Старик с черепахи. Тот, что сломал иглу и сбежал, усыхая на лету. Похоже, отдача от той иглы мучила его до сих пор.

От прежней Сферы семи Кругов осталась выеденная скорлупа, едва тянущая на уровень шести, а то и меньше. Но его взгляд через долину был таким же, как и тогда, и задержался на мне на лишний миг. Он меня тоже узнал.

Вторую Магессу я не знал, и, пожалуй, лучше бы ее тут не было.

Она сидела на троне изо льда, а трон стоял на спине орла. Исполинского, бурого с белым, размахом крыльев в добрую площадь. По плотности Духа этот орел не уступал моему волку с мертвого моря.

Высший Зверь, оседланный Костью. Сама женщина была полной Сферой семи Кругов, и лед ее трона курился на морозе, будто был намного холоднее окружающего воздуха.

Помимо орла, я насчитал в кольце еще трех высших, десяток старших и с полсотни средних Зверей. По верхнему слою мы были тяжелее, наших Сфер летело больше. Но у Кости были высшие Звери, и были Седьмые Круги, которых Империя не могла себе позволить отправить в Улей. К тому же они стояли на местах, которые выбрали сами, а мы висели в чаше, в полном окружении.

Впрочем, напрягала не численность сама по себе. Кость была самой большой террористической организацией планеты, но даже ей такую силу не собрать быстро.

Откуда все это здесь? Ответ был один. О нас знали давно. Свозили сюда силы втайне, рассаживали их по гребням и ждали, когда мы войдем в чашу. Мы вошли.

И настал их черед дать по нам залп, пожиная плоды успешно расставленной ловушки.

Глава 18

Залп был как конец света.

Все кольцо выстрелило разом — сотни ударов в одну точку пространства. И точкой этой были мы. Небо вокруг шара побелело, звук пришел не в уши, а сразу в кости, и купола наших Сфер, все слои разом, вспыхнули так, что на миг я перестал видеть сквозь них горы.

Шар устоял. Круговая оборона, в которую Ложкин перестроил нас, спасла всех. Походную колонну этот залп разрезал бы, как нитку. Я держал ладонь на ближайшем ящике и чувствовал, как дрожь ударов проходит через дерево, как и через мое тело.

Второй залп. Третий. Купола держали, но Сферы над нами расходовали себя с такой скоростью, что смотреть на это было физически тяжело. Ответные наши удары уходили в кольцо и находили цели, какие-то из грязных огней гасли, но размен шел не в нашу пользу и не мог идти в нашу.

Я снял раму с ящиками, сунул ее Артему и пошел к наружному краю, где сходились края двух куполов. Никто меня не остановил. Встал в первый ряд, дождался очередного росчерка, идущего в шов, и выдохнул навстречу алым.

Пламя съело удар в двух десятках метров от строя, толчок пришел в ладони — тяжелый, но посильный. Второй росчерк. Третий. Я глушил их один за другим, снимая со щитов хоть эту малость, и понимал при этом ясно, что долго так не получится.

— Отряд! — Ложкин перекрыл грохот, не напрягаясь. — Прорыв к лаборатории! Полный ход, направление прежнее! Заставим их перейти в ближний бой!

Шар сорвался с места.

Пока мы рвали дистанцию до следующей перемычки, я успел обдумать его логику, и логика была железная. Норов говорил мне еще в Улье, что две недели назад лаборатория стояла целая — это донес внедренный агент, чьим словам верили без оговорок.

Тайком вывезти такое хозяйство за этот срок Кость не сумела бы: горы уже несколько месяцев были в имперском оцеплении. Да, оно располагалось на очень и очень почтительном расстоянии, так что понять, что Кость делает, никак бы не смогло.

Но любой переезд подобного масштаба бросился бы в глаза наверняка. Значит, лабораторию не тронули нарочно. Оставили на месте приманкой, гарантией того, что операцию не отменят и мы придем.

А раз она цела и раз она им дорога, то возле нее дальнобойный огонь кончится. Никто не будет бить Духом рядом с собственным сокровищем. Ложкин вел нас прятаться за их же ценность. Другого укрытия в этих горах и не было.

Кольцо било нам вслед всю дорогу. Купола прогибались, латались, прогибались снова. Один раз сквозь шов все-таки прошел ударло, и в глубине строя коротко и страшно вскрикнули. Целители рванулись туда прямо на ходу.

Но даже по самым пессимистичным расчетам за весь прорыв мы потеряли меньше десятка. При таком огне это было чудом и филигранной работой Сфер, оплаченной из тех запасов Духа, который еще нужно было использовать в бою.

И вот, за последней перемычкой открылась долина. Та самая.

Посреди нее в снежной чаше стоял купол. Огромный, серый, в пол-долины шириной, и по его бокам и верхушке, с виду безо всякого порядка, лепились полусферы поменьше, десятками, как лепится грибная поросль на старый пень. Под этим куполом была Фая.

Я успел подумать только об этом. Потом Кость догнала нас.

Расчет Ложкина оказался верен. У самого купола огонь с гребней захлебнулся и смолк, кольцо Кости сжалось, рухнуло на нас всей массой, и началась свалка.

Первые мгновения это был чистый хаос: сотни огней в одном объеме, свои и чужие вперемешку, крик, грохот, вспышки со всех сторон разом. Я в эти мгновения успел две вещи. Снял чужого Пятого, сунувшегося к целителям, и заметил, что наши не рассыпались, держат звенья.

А потом хаос начал расслаиваться сам собой, по простому закону. Каждый искал противника по себе, слабый проваливался вниз, сильного выталкивало вверх.

Выше всех, над тучами, сошлись Ложкин и женщина на орле, и от их размена по небу пошли зарницы, на которые почти больно было смотреть прямо, как на кузнечный горн в полную тягу.

Что там происходило, не понимал, похоже, никто из оставшихся ниже: до нас доходили только вспышки, гром с опозданием и изредка длинная тень орлиных крыльев, проходящая по всей долине разом.

Ниже, под самыми облаками, свились в клубок Сферы тех и других, вперемешку с высшими Зверями. Еще ниже шел слой Магов Шестых и Седьмых Кругов со старшими тварями. А у самой земли, вокруг груза и целителей, кипела самая густая каша: Четвертые и Пятые против таких же и полусотни средних Зверей.

Мой клан стоял в этой каше кольцом у самой земли, вокруг груза и целителей, и кольцо держалось.

Целители работали внутри кольца, не поднимая голов: принимали тех, кого притаскивали из свалки, и отправляли залатанных обратно. Нина распоряжалась этим потоком коротко, по именам, без единого лишнего слова, и ящики с аптечками пустели у нее в строгой очередности.