Спрячь меня в шкафу! (СИ) - Яковец Элла

– Ты же знаешь четвертое правило кодекса нашего колледжа? – горячее дыхание Блейза обожгло мне щеку. А рука, которая закрывала мне рот, скользнула вниз под юбку.

– Не выглядывай из-за угла? – прошептала я. Кодекс колледжа или Тринадцать Максим Индевора мы знали наизусть. Их заставляли зубрить и проверяли первый месяц в любое время дня и ночи. И нужно было оттарабанить без запинок, даже если тебя вытащили из кровати. Все всегда относились к этому кодексу как к местечковой придури, не больше. Учили, конечно, без этого никак. Так что теперь любую из тринадцати максим я могла вспомнить в любом состоянии и настроении.

– И ты наверняка не знаешь, почему появился такой странный запрет? – теперь под моей юбкой были уже обе руки Блейза. Пальцами он сжал мои ягодицы. Я тихонько ахнула и прогнулась.

Кошмар, как стыдно!

Но не из-за стыда ли я сейчас горю и плавлюсь, как свечка?

– Это случилось еще четыреста лет назад, когда один из основателей, Маркус Берег, нашел фарфоровые руины, – Блейз говорил, касаясь губами моей кожи на шее. Касания обжигали и заставляли тело дрожать. Блейз стянул с меня трусики и просунул руку между ног.

Я громко выдохнула, раздвигая бедра и подаваясь навстречу его ладони.

– Ммм, моя похотливая шалунья, – пробормотал Блейз мне прямо в ухо. И я снова услышала этот звук. Тихое “вжжжжж!” – Я мечтал это сделать, как только тебя увидел сегодня. Ты же специально светила передо мной чулками, да?

Я попыталась что-то сказать, но Блейз резко и властно наклонил меня, упирая в стену, и его член одним рывком оказался во мне.

В этот раз я закрыла себе рот ладошкой сама. Потому что услышала множество голосов – на завтрак организованной толпой явились первокурсники. Они выстроились в очередь к раковинам, галдели, обсуждали, какие занятия им сегодня предстоят, смеялись… И были они сейчас на расстоянии буквально вытянутой руки. И если сейчас кому-то из них приспичит отдернуть занавеску и посмотреть, что находится в этой нише, то…

– Возбуждает, правда? – прошеплал мне на ухо Блейз и двинул бедрами. Его член вонзился в меня глубоко-глубоко. И совершенно неожиданно для себя я кончила. Да еще и так бурно, будто у меня внутри взорвался фейерверк. Блейз сжал меня крепче, удерживая, чтобы я своими неконтролируемыми движениями не зацепила ведра и швабры, которые хранились в этой нише. Он еще шептал мне на ухо что-то самодовольное, но слов я не разобрала. Галдеж первокуров и фанфары оргазма в голове помешали.

Мне стало так хорошо, что на несколько мгновений это даже отодвинуло стыд на задний план.

И тут Блейз задвигался снова. Он плотно прижал меня к стене своим телом и всаживал в меня свой член. Кажется, я ощущала внутри себя каждую его выпуклость.

Я прогибалась, чтобы пропустить его еще глубже. Я мне даже стало почти все равно, если сейчас какой-нибудь борзый акуленок отдернет занавеску и заорет: “О, смотрите, кто здесь!”

Почти все равно.

Сама мысль об этом делала все происходящее еще более обжигающим…

Настолько, что я почувствовала, как внутри меня поднимается новая волна. И когда Блейз запульсировал внутри меня, кончая, меня накрыло еще одним оргазмом, чуть ли не сильнее первого.

Мы замерли.

Галдеж первокуров превратился в гул на заднем плане.

На какое-то долгое мгновение мир как будто перестал существовать, оставив нас внутри влажного пульсирующего наслаждения…

– Тебя ждет твой завтрак, – прошептал Блейз, расцепляя наше “единение”. – Мы быстренько справились. Но, кажется, теперь ты кое-что мне задолжала!

Я медленно повернула голову, и мы встретились взглядами. Его глазах цвета полярного льда плясали веселые искорки.

– А что там было дальше с одним из основателей? – спросила я неожиданно даже для себя. – С Маркусом Берегом?

Глава 6

– И это единственное, что тебя сейчас интересует? – с укором прошептал Блейз и ущипнул меня за бедро.

– Вообще-то нет, – осмелев, начала я. Но продолжить он мне не дал. Прижал палец к губам и прислушался.

– Кажется, путь свободен, – сказал он. – Давай, беги первая, как всегда!

Я неловко наклонилась, пытаясь в тесном помещении натянуть обратно трусики, упавшие в район лодыжек.

– Нет-нет-нет! – Блейз ухватил меня за руку. – У меня появилась отличная идея!

Он повернул меня лицом к себе, обхватил ладонями мою талию и, как куклу усадил на непонятного назначения приступочку на стене. Потом сдернул мои кружевные трусики. Подмигнул и сунул в карман своей мантии.

Потом невозмутим поставил меня на пол и вытолкнул наружу. Шепнув перед этим:

– Ты же понимаешь, что об этом никто не должен знать?

Я замерла, глядя в зеркало на свое лицо.

Мне казалось, что я сейчас должна выглядеть так, что по моему виду каждый встречный поймет, что я только что делала.

Но уровень растрепанности был, скажем так, не особо заметный. Я одернула юбку, стряхнула с нее невесомые пылинки, пригладила волосы.

В зеркале все было более или менее в порядке.

Но я-то знала, что сейчас было!

А значит и другие могут узнать. Некие проницательные люди, для которых над моей головой сейчас будто бы засветилась надпись огромными буквами: “Я трахалась с Блейзом Хантером! Опять!”

Я сжала пальцы на обеих руках, чтобы унять в них дрожь.

Очень хотелось убежать прямо сейчас обратно в спальню. Но меня еще ждал завтрак.

Остывал на столе, к которому нужно было пройти через весь зал. Мимо столиков “акул”, сквозь толпящихся “медведей”, которые давно доели, но вдруг решили поболтать и потусоваться. В ту часть зала, где сидели мои однокурсники-саламандры.

Без трусиков.

Внезапно юбка показалась мне чересчур короткой.

Еще сегодня с утра я надела именно ее, чтобы при каждом шаге мелькали кружевные резинки моих любимых чулок. А сейчас у меня было ощущение, что я иду через зал голая.

И как назло все как-то очень внимательно за мной следили.

“Не смотрите на меня!” – думала я, титаническим усилием воли не позволяя себе опустить подбородок. Я убеждала себя, что мне только кажется, что никто не может этого знать…

Я протиснулась сквозь компашку медведей, порадовавшись, что среди них нет Стефана.

Я злилась на Хантера и его больную фантазию.

Этот дурацкий путь через столовую казался мне бесконечным.

Я шла, мучительно борясь с желанием прижать юбку обеими руками, чтобы подол перестал так бесстыдно задираться.

Парни оборачивались и смотрели, конечно же, на сверкающие чулочные кружавчики.

Разумеется, пытаясь глазами проникнуть как раз туда, где у меня сейчас не было трусиков. Я как будто всей собой ощущала, как каждый, кто уставился на мой “центр композиции” мысленно меня трахнул.

И это все было похоже на пытку.

На очень сладкую пытку.

Возбуждение пульсировало внизу живота, как пожар.

Так сильно, что, кажется, эта самая светящаяся над головой надпись “Я трахалась с Блейзом Хантером!” сменилась на “Я хочу, чтобы Блейз Хантер трахнул меня еще раз прямо сейчас!”

Кошмар, о чем я думаю…

И это мне сейчас еще нужно будет со своими стервочками-подружками разговаривать!

– Что-то долго ты бумажку выбрасывала! – язвительно пропела Флора. – Мы уже почти доели!

– Ничего, я быстро! – ответила я и торопливо плюхнулась на стул. Спрятав, наконец, под стол от посторонних глаз свои чулочки. Перевела дух.

– Какое-то у тебя лицо странное, – Аша склонила голову, пристально разглядывая меня. На мгновение у меня сердце ухнуло куда-то в район низа живота. Но я быстро с собой справилась.

– Просто накрыло пошлыми мыслями, – я подмигнула и сунула в рот кусок остывшего омлета. И с набитым ртом закончила фразу. – Ефли фы понимаете, о фем я!

Подружки дружно заржали. Отлично, я выиграла минуту. Могу спокойно торопливо пожрать.

Чем хорошо иметь стервозных подружек, так это тем, что они не дают расслабляться. Держат в тонусе, так сказать. Подколы, ехидные шуточки и зубоскальство каждый день – и вот ты уже умело делаешь покер-фейс, когда внутри все полыхает от стыда и паники.