Сделка с некроманткой. Магическая Академия - Твенти Стаси и Элен

— Это самая отвратительная лесть, что я слышала, — процедила она.

— Это правда, — его голос стал тише. — Они будут в таком ужасе, что потратят все силы, пытаясь расторгнуть нашу «помолвку». Это даст мне время.

— Время для чего?

— Для третьего пункта. — Он сделал последний шаг и понизил голос до шепота. Вся его напускная бравада слетела. — То, что ты сделала на стадионе. Никто и никогда так не делал. Они пытаются меня подавить щитами, сдержать цепями. А ты... ты его успокоила. Я не знаю, что это за тварь внутри меня, Торн, но она тебя слушается. Пока ты будешь изображать мою невесту, ты должна аккуратно выяснить, что это. И как от этого избавиться.

Она медленно закрыла фолиант «Анатомия призрачного эха».

— Нет, — сказала она.

Дариан моргнул. Он явно не ожидал такого ответа.

— Что? Торн, ты не поняла. Я предлагаю…

— Я все поняла, Темпест, — ее голос был спокоен и резок, как осколок льда. — Позволь, я переведу. Ты хочешь, чтобы я стала твоей ручной болонкой на поводке, отпугивающей других сучек, а в свободное от лая время — твоим личным ветеринаром от магического бешенства.

— Это не…

— Это именно так, — отрезала она. — Ты путаешь отчаяние с глупостью. Я не твой щит. Я не твой целитель. И я не продаюсь.

Она обошла его, намеренно толкнув плечом.

— У тебя проблемы, Темпест? Решай их сам. А теперь убирайся из моего убежища. От тебя воняет паникой и привилегиями.

Она зашагала прочь по темному коридору, оставив Дариана Темпеста стоять одного в столбе света. Впервые в жизни золотой мальчик Академии услышал слово «нет».

Глава 5. Победителей не судят

Унижение — это холодное блюдо, и декан Мортейн подал его на следующее же утро.

Амара узнала о катастрофе самым неприятным образом. Утром она стояла у раздаточного окна в общей столовой, протягивая жетон за порцией завтрака. Вокруг шумели студенты, звенела посуда. Обычное утро.

Когда она коснулась жетоном кристалла оплаты, вместо привычного зеленого цвета тот вспыхнул тревожным, ядовито-алым и ударил ее секундным разрядом магии.

— Отказано, — бесстрастный механический голос голема-кассира разнесся на весь зал, мгновенно перекрывая шум разговоров. — Студент Амара Торн. Статус: критическая задолженность. Отчисление из Академии через двадцать четыре часа по причине задолженности.

Амара отдернула руку, словно от огня. На табло горели цифры, приговор ее будущему: «Баланс: минус 500 золотых». Штраф за «дисциплинарные нарушения», начисленный задним числом.

— Следующий! — рявкнула повариха, брезгливо смахивая ее поднос в сторону.

Амара стояла, чувствуя, как спину жгут сотни взглядов. Шепот за спиной нарастал. Мортейн не просто отчислил ее. Он повесил на нее долговую петлю и выбил табуретку из-под ног на глазах у всей Академии.

У нее не было пятисот золотых. У ее семьи не было и пятидесяти.

Она развернулась и вышла из подвала. В ее голове больше не было гнева, только звенящий вакуум. Она шла по главным коридорам, не замечая, как студенты-стихийники шарахаются от ее серой мантии, и перебирала варианты.

Путь лежал через центральный атриум, мимо стены Триумфа. Амара на секунду замедлила шаг у самого большого постамента. С мраморной скульптуры на студентов взирали легенды Академии — нынешний «Авангард» короля. Мелкая, с выбившимися из косы каменными прядями Лея Арден и возвышающийся над ней мощной скалой Кайр Вест. Щит и Огонь. Скульптор изобразил их плечом к плечу, и даже в холодном камне чувствовалось, как неразрывно связана их магия. В Академии о них говорили с придыханием. Герои, победители Турнира, те, кто смогли переписать правила игры под себя и взлететь на самую вершину. Амара скользнула взглядом по волевому подбородку Кайра и дерзкой улыбке Леи. Еще недавно они сами были студентами. Они тоже нарушали запреты. Но их за это вознесли на пьедестал. Амару же за нарушение ждала только улица.

«Победителей не судят, — горько подумала она, отворачиваясь от каменных героев. — Но чтобы стать победителем, нужно сначала выжить».

Какие есть варианты? Занять 500 золотых? Никто не даст в долг некроманту. Заработать? Не за 24 часа. Подать апелляцию? Мортейн сам ее и рассмотрит.

Оставался только один вариант. Тот, который она с таким презрением швырнула обратно. Тот, от которого пахло паникой и привилегиями.

Сделка с Дарианом Темпестом.

Ее гордость билась в агонии, умоляя не делать этого, но инстинкт выживания был громче. Она сглотнула горечь, которая была на вкус как кладбищенская земля, и направилась к самой высокой башне.

Он был там, где и положено быть принцам этого мира в пятницу вечером.

Амара нашла Дариана в «Эфириуме» — самом пафосном, самом недосягаемом месте Академии. Это пространство будто возникло не из архитектуры, а из мечты богатого алхимика: воздух переливался сладковатым мерцанием, словно в каждом его вдохе растворялись частицы чистой магии; над входом тончайшие нити чар сплетались в узоры, напоминающие перламутровые крылья небесных существ.

Огромная оранжерея «Эфириума» расположилась на вершине самой высокой башни, с потолком из зачарованного стекла, сквозь которое было видно звездное небо. Казалось, что само небо спускается внутрь купола, позволяя касаться его кончиками пальцев; редкие магические лианы, усыпанные бледно-голубыми цветами, свисали с карнизов, источая аромат, похожий на тихие обещания удачи и грядущей власти.

Вход перекрывали сложнейшие охранные чары, сплетенные в узор, напоминающий крылья бабочки. Они были настроены отсеивать все недостойное: бедность, болезни, слабую магию. Амара не стала искать пропуск или ждать приглашения. Она подошла к мерцающей пелене. Для любого другого это стало бы преградой. Но Амара была некромантом. Ее аура несла отпечаток пустоты, смерти. Она просто шагнула сквозь барьер. Защитные чары даже не дрогнули — они пропустили ее, как пропускают воздух, не заметив в ней «живой» угрозы.

Она толкнула белые резные двери.

Музыка, сотканная из легких заклинаний арфы, мгновенно смолкла. Смех оборвался.

Запах ударил в нос: приторная сладость экзотических цветов, дорогого вина и человеческого тщеславия. И в этот парфюмерный рай Амара принесла с собой холодный запах сырости и формалина.

Десятки пар глаз, принадлежавших самым богатым, красивым и влиятельным студентам, уставились на нее.

Амара казалась черной дырой в этом сияющем мире. Другие студенты были в шелках и бархате, пахли дорогими духами и вином. На Амаре же висела выцветшая, старая серая мантия, от которой все еще едва уловимо несло пылью запретной секции.

Она проигнорировала их. Ее взгляд сразу нашел нужную цель.

Дариан Темпест стоял у фонтана, из которого лилось светящееся шампанское. Он был безупречен в своем черном бархатном камзоле. Рядом с ним, положив ладонь ему на грудь — собственнический жест, обозначающий территорию, — стояла Элиза Кассиан. Ослепительная, в платье цвета утренней зари, которое стоило больше, чем вся жизнь Амары.

Амара пошла прямо к нему.

Студенты расступались перед ней, словно боясь подхватить могильное проклятие воздушно-капельным путем. Шепот следовал за Амарой по пятам: «Это же она... та самая Торн... с факультета Смерти...»

— Ох, — Элиза прикрыла рот изящной ладошкой, когда Амара остановилась перед ними. — Дорогая, кажется, ты ошиблась этажом. Кухни и прислуга находятся намного ниже.

Дариан молчал. Он смотрел на Амару, и его лицо было непроницаемым, но в глубине его глаз она увидела напряжение. Он ждал. Он знал, зачем она пришла. Он знал, что она загнана в угол.

Амара не удостоила Элизу даже взглядом. Она смотрела только на Дариана. Ее голос не дрогнул, но он был таким тихим, что Дариану пришлось напрячься, чтобы ее услышать в наступившей тишине.

— Я пришла дать ответ, Темпест.

Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, но ее лицо оставалось каменным. Это было самое унизительное, что ей приходилось делать в жизни.