Знахарь VIII (СИ) - Шимуро Павел

Мне нужно решить прямо сейчас — подавить процесс или позволить ему завершиться.

Подавление означает разорвать связь с побегом на время трансформации. Я могу это сделать, у меня три слова на языке серебра и навык камертона, который позволяет навязать ритм. Вот только разрыв связи повредит сеть, которую мы выстраивали неделями. Побег может отреагировать непредсказуемо, вплоть до отторжения.

Позволить завершиться означает потерю сознания во время трансформации. Девяносто секунд, может больше. В эти девяносто секунд побег выбросит избыточную субстанцию в радиусе двенадцати метров. Без контроля этот выброс может повредить мастерскую, обжечь Горта, перегрузить каналы Лиса.

Ни один из вариантов мне не нравится. Однако, первый оставляет меня незавершённым перед Реном, а второй даёт шанс встретить его в полной силе. Если Лис удержит побег, если Горт успеет отойти, и если мне повезёт.

Я закончил варку, не позволяя рукам дрожать. Последняя капля экстракта лозы упала в раствор, и тигель вспыхнул бледным сиреневым светом. Стабилизация прошла чисто, и через три минуты я разлил готовый настой в три глиняных стакана.

Резонансный Щит (модификация)

Ранг: D+

Эффективность: 89%

Длительность: 6 часов

Подавление витального фона: 94%

Против Резонансного Щупа 5-го Круга: 71% подавление

Примечание: Щуп Алого Резонанса пробьёт маскировку за 3–8 минут прямого сканирования

Семьдесят один процент. Против четвёртого круга этого бы хватило с запасом, но Рен не четвёртый. Его Щуп видит аномалии за пятьсот метров, а при целенаправленном сканировании пробивает любую маскировку ниже ранга C.

— Горт, — я закрыл крышки и отставил стаканы на край стола. — Один выпьешь через час, не раньше. Второй отнеси Лису вечером. Третий оставь в мастерской, он для побега.

— Для побега? — Горт поднял голову от дощечки.

— Полить на корни. Побег впитает и временно приглушит фон. В теории.

Я отошёл от стола и прислонился к стене. Серебряная сеть на груди покалывала, и покалывание с каждой минутой становилось отчётливее.

— Побег волнуется, — произнёс Лис.

Я повернулся к нему. Мальчик по-прежнему сидел на лавке с закрытыми глазами, и его ладони лежали на коленях. Выражение лица было спокойным и сосредоточенным, словно он прислушивался к чему-то далёкому.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. Он стучит быстрее, чем обычно. И ещё он хочет тебя закончить.

Горт уронил дощечку. Деревянный стук прокатился по каменному полу мастерской и затих под лавкой. Горт нагнулся за ней, и я увидел, как его уши покраснели.

— Что значит «закончить»? — Горт выпрямился с дощечкой в руке и уставился на Лиса.

— То, что растёт внутри лекаря, — Лис открыл глаза и посмотрел на меня. Его взгляд был ясным, без страха и без тревоги. — Побег хочет, чтобы оно доросло и быстро, потому что кто-то идёт сюда, и побегу не нравится этот кто-то.

Горт перевёл взгляд на меня.

— Горт, — я оторвался от стены. — Через час я выйду к побегу и сяду медитировать. Когда это произойдёт, не подходи ближе десяти метров. Если увидишь вспышку, закрой окна в мастерской и жди, пока не позову. Понял?

— Понял, — Горт сглотнул. — А если не позовёшь?

— Тогда позовёт Лис.

Лис кивнул, не добавив ни слова.

Серебряная сеть на груди продвинулась ещё на четыре миллиметра. До узла оставалось четырнадцать.

…

Я вышел к побегу за час до полудня.

Солнце стояло высоко, и кроны пропускали достаточно света, чтобы двор был залит неровной зеленоватой дымкой. Побег вырос ещё на два сантиметра за ночь и теперь возвышался над землёй серебристым кристаллическим стержнем с бордовыми прожилками.

Земля вокруг побега в радиусе двенадцати метров покрыта мхом, который успел отрасти ещё на палец за ночь. Яркий, сочный, невозможно зелёный для подлеска, где нет солнца и землю греет лишь свет безжизненных кристаллов. Три репы на грядке Горта, посаженные для контроля, уже выпустили листья размером с ладонь взрослого мужчины, хотя с момента посадки прошло чуть больше недели.

Варган ждал у ворот. Я объяснил ему ситуацию в двух предложениях, без подробностей, потому что подробности Варгану не нужны. Он боец, и ему достаточно знать две вещи: что охранять и от кого.

— Мутация завершается. Мне нужен час без помех.

Варган перехватил копьё и встал у створки. Далан, который выспался и выглядел бодрее всех в деревне, устроился с другой стороны ворот на перевёрнутом бочонке, и принялся точить нож, негромко насвистывая мелодию, которую я слышал впервые.

Лис пришёл сам. Я увидел его босые ноги на мху раньше, чем услышал шаги, потому что мальчик двигался почти бесшумно.

— Лис, уйди в мастерскую.

— Нет.

— Это не просьба.

— Побегу нужен я рядом, — он посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде я увидел спокойную уверенность, которая бывает у людей, точно знающих своё место в происходящем. — И тебе тоже.

Я слишком устал спорить с ребёнком, который прав. Два часа назад он почувствовал намерение камня раньше, чем моя система выдала предупреждение. Его связь с побегом другая, не как моя — я взаимодействую с сетью через серебряную мутацию и осознанный контроль, а Лис взаимодействует, потому что дышит.

— Ладно. Сиди. Если почувствуешь, что побег начинает раскачиваться, держи его ритм на сорока четырёх.

Лис кивнул и закрыл глаза.

Я положил ладони на мох. Стопы были босыми, и через них мгновенно хлынул поток. Субстанция побега шла снизу и впервые за всё время все входные точки моего тела работали одновременно. Информация полилась со всех сторон, и я на секунду почувствовал себя человеком, которого опустили в реку, привязав камни к ногам.

Серебряная сеть рванулась к узлу.

Последние четырнадцать миллиметров.

Боль пришла не сразу. Сначала было ощущение сдвига, будто грудную клетку раздвинули изнутри невидимые руки и что-то большое, горячее протиснулось между рёбрами. Потом рубцовый узел, который полтора месяца жил отдельным органом, пульсируя в собственном ритме, вдруг ощутил касание миллионов серебряных капилляров.

Четыре реликта обрушились на сознание.

Они не были отдельными точками, а были связаны, и через завершённое соединение сети и узла я впервые ощутил эту связь не как набор сигналов, а как единый организм.

Мир опрокинулся, и я перестал чувствовать тело.

…

Девяносто секунд.

Потом кто-то рассказал мне, что произошло в эти девяносто секунд, и я собрал картину из показаний Горта, Варгана и самого Лиса.

Побег вспыхнул. Серебристый стержень полыхнул бордовым светом, и волна субстанции выплеснулась из него, как вода из переполненного ведра. Мох в радиусе двенадцати метров вырос на три сантиметра за полминуты. Бревна частокола потемнели и набухли, будто древесина впитала невидимую влагу. Воздух стал горячим и плотным, и Горт, стоявший в дверях мастерской, почувствовал, как его вдавливает внутрь.

Пульс побега начал раскачиваться. Сорок четыре секунды рухнули до тридцати восьми, потом до тридцати пяти. Камень терял стабильность, потому что его носитель — единственный человек, с которым он связан на уровне симбиоза — лежал без сознания на мху с серебряными руками, распростёртыми по земле.

Лис не двинулся с места.

Мальчик сидел напротив меня с закрытыми глазами, и его босые стопы прижимались к земле. Горт видел, как мох под его ступнями пульсировал ровно и мерно, в ритме сорока четырёх секунд. Побег раскачивался, теряя контроль, а мальчик удерживал его, и Горт не мог объяснить, как это работает, но это работало. Пульс камня упал до тридцати пяти, задержался, качнулся обратно. Тридцать шесть. Тридцать восемь. Сорок. Сорок два. Сорок четыре.

Стабилен.

Мох на брёвнах частокола вспыхнул яркой зеленью и тут же погас, впитав остатки выброса. Воздух остыл. Горт судорожно выдохнул и обнаружил, что сжимает дощечку обеими руками так, что побелели суставы.

Варган стоял у ворот с копьём, развёрнутым остриём внутрь деревни. Он не понял, что произошло, но был готов атаковать всё, что представляет угрозу, включая светящийся камень, если понадобится, и меня.