К вечеру Лис тихо произнёс, обращаясь к побегу:
— Я выучу. Я выращу. Я дождусь, когда ты проснёшься разговаривать. Я не разбужу тебя раньше, обещаю.
Побег слабо дрогнул листьями -это согласие.
…
Девочку Кирена забрала к себе.
У Шестого Семени не было дома, не было фамилии, которую можно было бы назвать вслух, и Мудрец, который называл её «ученицей» три года, ушёл и больше не придёт. Аскер формально взял её на воспитание через деревенский круг, без споров и бумаг, потому что бумаг у нас тут не вели.
Её совместимость с узором упала до сорока процентов. Стала обычной. Пятый больше не звал, и в теле у неё отпустило то, что натягивало её как струну. Впервые за свою короткую жизнь она заплакала от простой, не предназначенной для великой цели тоски, ведь у неё больше нет ни задачи, ни имени, ни владельца её будущего.
Кирена обняла её, как обнимают дочь, которой у неё не было. Поздно вечером я видел через корни, как они сидят у огня в доме, и девочка рассказывает что-то шёпотом, и Кирена слушает, не перебивая.
Варган пришёл к побегу вечером, когда уже стемнело.
Он принёс своё копьё с которым ходил в Каменный Узел, и на Мшистую Развилку, и на встречу с Мудрецом. Положил его у ног вросшего в мох тела, потом сел рядом, скрестил ноги, и сказал одну фразу, обращаясь не ко мне, а к побегу:
— Лекарь. Я буду стоять, пока стою.
«Корневая Стойка» активировалась сама. Земля приняла его до щиколоток, и Варган сидел так всю ночь, не двигаясь, и к утру, когда первые зелёные блики кристаллов легли на мох, он вышел из стойки, выбрался из земли живым, отряхнул штаны и пошёл открывать ворота.
Деревня поняла, что у неё теперь есть не охотник и не воин — у неё есть страж.
…
Рен писал отчёт в мастерской Горта.
Кусок бересты лежал перед ним на столе, и карандаш в руке двигался медленно, потому что инспектор пятого Круга, двадцать лет служивший столичному протоколу, впервые в жизни писал отчёт, в котором правды было ровно столько, чтобы он прошёл, и ни граммом больше.
«Полигон ранга А функционирует, — читал я через плечо Рена. — Пятый Узел интегрирован в экосистему. Аномальная активность стабилизирована. Требуется невмешательство столицы сроком на десять лет.»
Он подписался. Передал бересту Вейле. Вейла скатала её в свиток и убрала в свою походную сумку.
Тарек с тремя охотниками ушёл в лес проверять старые ловушки. У него на поясе висело второе короткое копьё, и на обратной стороне древка был свежий насечённый знак, такой же, как у отца.
Горт сидел в мастерской.
На полке у него стояли «дедушка»-котёл, второй побег в горшке с разворачивающимся листом-запиской и осколок Таэна на деревянной подставке. Руки Горта больше не дрожали. Он достал чистый флакон, засыпал в него сухие ингредиенты, отмеряя по памяти, и поставил на жаровню.
Утренний эликсир для Лиса.
Мальчику теперь нужна регулярная поддержка каналов, потому что его вторичная сеть хоть и восстановилась за ночь, осталась уязвимой. Горт варил стабилизатор ранга D+, не глядя в записи, потому что после вчерашнего он не нуждался в записях для такой мелочи.
…
Лис лёг спать у побега.
Под голову он подложил свёрнутую куртку Горта — парень сам принёс её и подсунул, ничего не сказав. Мох был тёплым, и побег тихо дышал рядом, и рука тела, сидящего в мхе, лежала в десяти сантиметрах от лица мальчика.
Во сне к Лису пришёл я.
Я сел рядом с мальчиком в его сне, и сон этот был чище всего, что мы видели последние месяцы наяву.
— Соседушка, — произнёс я, и Лис во сне узнал меня сразу, без удивления. — У тебя теперь пациент. Он большой, и он долго спит, и будить его нельзя. Твоя работа — присматривать за ним. Смотри, чтобы никто не трогал. Смотри, чтобы побег рос. Смотри, чтобы Варган не засиделся в стойке дольше, чем надо.
Лис кивнул во сне серьёзно, как кивают взрослому врачу.
— Он проснётся когда-нибудь, — добавил я. — Через много твоих жизней, может быть. И тогда понадобится второй лекарь. Учись хорошо, соседушка. Горт тебя научит варить. Варган научит стоять. Кирена научит слушать. Я буду приходить изредка во сны, и приносить, что смогу.
— А я вас увижу? — спросил Лис.
— Ты меня уже видишь, — ответил я и улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от прежней жизни.
Лис улыбнулся в ответ.
Я поднялся и пошёл обратно. Мальчик во сне увидел, как я иду к побегу, и как мох принимает меня, и как я растворяюсь в серебре, не уходя совсем, а становясь фоном, на котором теперь будет расти его детство и его зрелость, и его лекарство, и его собственные ученики, если они у него появятся.
Лис проснулся на рассвете.
На его правой ладони лежал узор. Концентрические круги прорисовались отчётливее, лучи удлинились на миллиметр, спираль у большого пальца подровнялась. Узор теперь был его, и это было видно по тому, как кожа под ним больше не светилась чужим светом, а грелась собственным, тёплым, живым.
Мальчик поднял руку и посмотрел на неё внимательно.
Потом он опустил ладонь на мох, рядом с рукой тела, сидящего у побега. Мох между ними серебристо дрогнул, соединяя два узора в один контур.
Побег над ними развернул новый лист.
И на этом листе ничего не было написано, потому что всё важное уже сказано, и теперь нужно просто расти.
Послесловие автора:
Ну что же, вот и конец. Как я уже неоднократно говорил, длинной серии из 8 книг вообще не планировалось. Из-за жесткого провала на первом томе, где я потерял огромное количество читателей, было дикое желание все свернуть на 3 томе или вообще скрыть, но… Не знаю, откуда я нашёл в себе силы, но решил продолжить, и как оказалось, не зря. Честно признаться, я полюбил эту историю и было немного грустно прощаться с героем, с миром. Серия вышла мрачная, даже очень — здесь было мало светлого и радостного, не было юмора, не было отношений, любви, только тотальная безнадега, которая плелась хвостом за героем вплоть до его конца. Было ли это умышленно? Нет конечно, хотел что-то тёплое сделать, но в который раз понимаю, что не умею я такое писать — вот не даётся мне такое, хоть убейся. Ладно, всё это мелочи, цикл окончен и спасибо всем, кто выдержал и дочитал до конца. Без вас ничего бы этого не было.
Ещё раз спасибо и до встречи на страницах других историй!
