Лекарь Фамильяров. Том 9 (СИ) - Лиманский Александр

— Извини, подруга, — сказал он негромко. — Я старался. Честно.

Вода в кране шумела, фаянс позвякивал, Пуховик в вольере укладывался на ночь, обстоятельно уминая лапами плед. Обычный конец необычного вечера.

Профессор в голове тем временем работал и не думал сворачиваться. План обследования складывался сам, завтра посмотреть Артура моим браслетом, благо парень и не от такого не бегал. Поднять всё, что я знаю про эфирные контуры носителей, травмы, блокады, врождённые аномалии. Прецеденты, когда зверь рвётся к человеку, а контур не пускает, в моей практике не значились. Значит, до сих пор их плохо искали, и искать теперь буду я.

А потом Артур замер.

Прямо на полуслове какого-то дежурного «ну, я пош…», с рукой, застывшей на недотянутой молнии куртки. Я увидел это от раковины, боковым зрением, и сначала решил, что он что-то забыл.

Потом я увидел его лицо.

Оно менялось, медленно и страшно. Артур слышал что-то, чего не слышал я, и, судя по глазам, сам не верил тому, что слышит. Глаза у него стали в пол-лица, рука так и висела забытая на молнии.

— Артур? — я перекрыл воду. — Что такое?

Он сглотнул. Очень медленно повернул ко мне голову, как будто резкое движение могло что-то спугнуть, и голос его дрожал от шока на каждом слове:

— Со мной… Док. Со мной только что связался Вэллор.

У меня внутри ухнуло и провалилось. Вэллор. Дракон, который молчал всегда. В чьей эмпатической тишине я жил столько месяцев, что почти научился считать её нормой.

Мы одновременно обернулись. Пуховик в вольере уже стоял, вытянувшись в струну, и смотрел в дальний угол, и в его позе не было ни грамма тревоги. Только благоговение.

В дальнем углу стационара, из-за свежей фальшстены, сквозь незашпаклёванные стыки листов, било сияние. Мягкое, глубокое, оно билось ровными медленными толчками, как бьётся сердце, и с каждым толчком по стационару расходилась волна тепла.

Привычной эмпатической тишины в стационаре больше не было. Эфир гудел мощно, как гудят под напряжением провода высоковольтной линии.

Немой дракон светился изнутри.

Глава 2

Сияние за фальшстеной набирало силу.

Стыки листов из тонких полосок разгорелись в прожекторные щели, и тёплые волны мощно, одна за другой шли по стационару. Рука сама дёрнулась к смарт-браслету. Экран моргнул, поймал сигнал из-за стены, и я уставился на цифры, которым отказывался верить.

Показатели дракона росли. Не ползли, как положено у детёныша на хорошем корме, а шли скачками, плотность Ядра прыгала ступенями вверх, эфирный фон вокруг купола зашкаливал за все известные мне детские нормы.

Прямо сейчас, за свежей фальшстеной, в кварцевом инкубаторе, шла эволюция. Без стимуляторов и внешней подпитки и единой предпосылки в анамнезе.

Стационар не спал. Пуховик стоял у решётки вольера навытяжку, забыв про плед, и смотрел на светящиеся щели. Искорка приподнялась в аквариуме, геккон выполз на край грелки. Даже Паскаль на шкафу перестал притворяться деталью интерьера и открыл оба глаза.

— В смысле — не скажешь? — громко спросил Артур у стены.

Я обернулся. Наш будущий чемпион лиги стоял посреди стационара и разговаривал с фальшстеной, активно жестикулируя. Со стороны зрелище тянуло на вызов психбригады.

— Как это «рано»? Ты мне в голову влез, представился и замолчал на самом интересном! Я твой проводник или где?.. Чего?.. Какой ещё «горизонт событий», ты дитё, тебе про горизонты рано!

Я сделал единственное, что мог, мягко накинул эмпатическую сеть в сторону купола, как накидывал её на самых пугливых пациентов. Чтобы уловить хоть краем уха, хоть отзвук.

Сеть легла на стену. Не на фальшстену из гипсокартона, на другую. Гладкую, без единой щели, ментальную стену, по сравнению с которой любая защита любого зверя из моей практики была занавеской. Меня не отталкивали и не гнали. Меня просто не пускали. Столько месяцев я считал его немым. А он, выходит, всё это время молчал.

С верхней жёрдочки грохнуло крыльями. Феликс подпрыгивал на насесте всё выше, и выдержка его лопнула с треском:

— Товарищ Горай! Транслируйте директиву! О чём вещает чешуйчатый авангард⁈ Грядёт цунами? Падение астероида? Козни мирового капитала⁈

— Да погоди ты! — отмахнулся Артур, послушал ещё, и лицо у него вытянулось. — Так. Ладно. Перевожу, как понял.

Он повернулся к нам с Феликсом, набрал воздуха и закатил глаза.

— Значит, так. Он говорит, что всё помнит, что было, помнит зачем переместил нас сюда и у него есть план. Но никакой конкретитки он не скажет. Цитирую: «чтобы вы дров не наломали». Что-то там про временную линию, которую нельзя ломать… не понял я эту часть, честно. Дальше от нас двоих требуется объединить усилия. От меня и от тебя, док. Зачем и против чего, раскроет позже, когда… — Артур прислушался и повторил с чужой интонацией: — «Когда вырасту». Сам он пока никуда не пойдёт. Говорит, слаб ещё. И ещё говорит… — тут Артур поморщился, — что у тебя, Док, кормят хорошо. Это прямая цитата, если что.

— Передай, что польщён, — сказал я. — Кухню хвалит существо, которое знает будущее. Это лучший отзыв в истории моей клиники. Теперь мои вопросы. Как он себя чувствует? Боли, дискомфорт, что там с этим ростом изнутри?

Артур прислушался, шевеля губами.

— Говорит… растёт и чешется. Всё чешется. Изнутри тоже. Просит… — он хмыкнул, — просит тепло не убавлять и рыбы больше.

— Рыбы больше, — повторил я. — Диагноз здорового растущего организма, зафиксировано. Дальше, эволюция сейчас, это норма для него или экстренный режим?

— Говорит, «так надо». Всё, Док, больше не расшифровывает. У него на половину вопросов один ответ: «так надо».

— Разрешите вопрос по существу! — Феликс вытянулся на жёрдочке в струну. — Директива по продовольствию! Увеличить пайку личному составу в целом или только чешуйчатому авангарду⁈

Артур прислушался, и по лицу его расползлась ухмылка.

— Он говорит: «сове тоже можно». Феликс, тебя дракон премировал.

— Служу Покровскому пет-пункту! — гаркнул Феликс, и по тому, как он приосанился, стало ясно, что Вэллор только что занял должность где-то между командармом и политбюро.

— А мне… — Артур снова прислушался, и голос у него подобрался. — Мне он поручает идти на арену. В легальную лигу. Зарабатывать имя и авторитет. Говорит, это понадобится. Для чего понадобится, «позже». У него вообще всё «позже», у этого…

Артур внезапно моргнул. Постоял, наклонив голову, как человек, у которого посреди разговора оборвалась связь, и растерянно развёл руками.

— Всё. Сказал, что устал, и уснул. Просто взял и вырубился. На полуслове.

Сияние за фальшстеной послушно пошло на убыль, толчки тепла стали реже и из щелей сочился уже только обычный жар инкубатора. Браслет пискнул: показатели встали на новом уровне и замерли. Дракон спал.

— Отбой тревоги, — прокомментировал Феликс с глубоким разочарованием. — Директива не получена. Авангард отбыл на боковую.

Я ещё раз посмотрел на браслет. Новые показатели дракона стояли ровно, организм закрепился на очередной ступени и ушёл в сон без последствий. Врач во мне сделал две пометки, пересмотреть нормативы кормления в сторону «рыбы больше» и завести на этого пациента отдельный журнал наблюдений, потому что в стандартную карту существо, которое знает будущее и хвалит кухню, уже не помещалось.

В приёмную мы с Артуром вышли молча, и молчание было двух сортов, моё врачебное и его контуженное.

Горела одна лампа над стойкой. Артур добрёл до стула для посетителей, сел и некоторое время смотрел в тёмный проём с плёнкой.

— Миш, — сказал он. — Ну и что будем делать?

— Мне-то проще всех, — я пожал плечами. — Моя функция определена и озвучена, я кормовая база. Продолжаю кормить хорошо, жду дальнейших директив.

— Смешно ему… — Артур потёр лицо ладонями. — А мне на арену надо. Вот прямо поручено. Дракон, который знает будущее, поручил мне идти в лигу. А я туда даже войти не могу, у меня нет пета. Вэллор в инкубаторе, Искорка меня не пускает… Замкнутый круг какой-то.