Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ) - Сторбаш Н.В.

Алхимик испугался, схватил Кана за руку и спросил:

— Что же делать, брат Кан? Ты же никому не расскажешь? Я… я… нет, я не могу уничтожить такую красоту. Я столько лет ее искал…

— Тебе нужно найти покровителя, — уверенно заявил Кан Цзеси. — Сильного и благородного. Лучше какого-нибудь чиновника. Торговцы — они слишком жадные. Но надо, чтобы чиновник был высокого ранга, иначе алчные люди могут погубить и его ради открытия брата Яо.

Старик Яо расстроился еще больше:

— Эх, брат Кан, как же мне попасть к столь важному чиновнику? Он ведь и не посмотрит на такого, как я. И как узнать, кто из них честный и благородный? Может, ты подскажешь? Я-то всё время то в горах, то в доме сижу — совсем не знаю, о чем люди говорят.

Кан Цзеси открыл было рот, но засомневался и покачал головой:

— Я бы сказал, да боюсь, брат Яо подумает, что я попусту языком мелю, нахваливаю невесть кого.

Старик поднял дощечку, поднес к лучу света, пробивающемуся сквозь щель в крыше. Синий переливался в фиолетовый, алый — в золотой, изумрудный — в бирюзу.

— Назову его небесной глазурью. Только на Небесах могла появиться такая красота. На Небесах и в моем старом котле на заднем дворе. Хе-хе-хе. Нельзя, чтобы мое творение умерло в безвестности, нельзя. Пусть брат Кан говорит, этот старик его выслушает.

— Я уже говорил брату Яо, что работаю в лавке, но это не моя лавка. На самом деле мой покровитель — господин Ли Вэй, правый министр. Если брата Яо озарит удача и господин Ли Вэй согласится принять его под свое покровительство, тогда брату Яо нечего будет страшиться. Кто осмелится оскорбить правого министра? Второго человека после императора! А сам господин Ли слывет человеком справедливым и честным, я от него только добро видел. Он своих работников не обижает, даже его управляющий прежде был обычным лавочником, совсем, как я.

— Брат Кан, — старик умоляюще посмотрел на своего друга, — поговори с управляющим правого министра, попроси за меня, а? Я в долгу не останусь. Я… я… — Яо Пэн оглянулся, пытаясь высмотреть хоть что-то ценное в разоренном доме, — когда разбогатею, обязательно отплачу брату Кану! Дам сто цянь, нет, даже тысячу!

На большее фантазии Яо Пэна не хватило.

— Я поговорю, брат Яо, но обещать ничего не стану. Сам понимаешь, насколько господин правый министр занят! Он думает обо всей Поднебесной, что ему твой лак, пусть и самый красивый под Небесами.

* * *

Мы приехали к Яо Пэну через неделю, когда старик совсем извелся. Ему казалось, что соседи на него странно посматривают, что кто-то пытается войти в его дом, что все жаждут отобрать рецепт его лака, потому наше появление вместе с Кан Цзеси принесло ему облегчение. Отец, конечно, не поехал, отправилась я, а для солидности прихватила с собой управляющего Чжоу и управляющего Хо. Прямо там, в бедном домишке Яо Пэна без единой горсти риса мы подписали контракт мастера с покровителем. Старик согласился бы и на контракт слуги, причем за невысокую плату, но я потребовала указать справедливую сумму. Рано или поздно Яо Пэн придет в себя, поймет, сколько на самом деле стоит его работа и что его обманули. Я не хотела, чтобы такой талантливый человек затаил злобу на меня или семью Ли.

При помощи управляющих я выкупила здание под мастерскую, наняла работников, и Яо Пэн начал готовить небесную глазурь. Я с самого начала хотела отделить изделия с небесной глазурью от шкатулок семьи Ли, но для оповещения жителей Линьцзин поместила одну такую шкатулку в лавку Хо. Она вызвала столько восторгов и споров, что сыну Хо пришлось устраивать ради ее продажи аукцион. Признаюсь, я с изрядной долей злорадства сообщила юноше Хо, кто создал эту небесную глазурь.

Лавка небесной глазури. Потом зал небесной глазури. И вот теперь Павильон небесной глазури. Моя гордость! Мы вместе с Каном Цзеси продумали в нем каждую мелочь, каждый штрих.

Первый ярус — для обычных горожан. Все товары расставлены на небольших столиках, устланных темно-синим и черным шелком, чтобы покупатели могли лучше рассмотреть все переливы цвета. Даже простые шкатулки, покрытые небесной глазурью, превращались в драгоценность. Так же тут продавались гребни, шпильки, обрамление для зеркал, статуэтки, письменные принадлежности, такие как подставки под кисти, тушечницы, держатели свитков, и всё, разумеется, покрыто небесной глазурью. По залу ходили внимательные и услужливые работники в одинаковой форме. Я настояла на однотонном шелковом одеянии, чтобы не смущать бедняков и не разочаровывать богатеев.

Второй ярус — для чиновников среднего и высокого ранга, для зажиточных торговцев и небогатой знати. Там царил полумрак, направленный свет из фонарей чистого сияния освещал только великолепные изделия мастера Яо.

Старик недолго просидел в мастерской, ему быстро наскучило день за днем готовить один и тот же лак, поэтому он, недолго думая, продал рецепт мне, а сам начал искать новые вариации небесной глазури. Оттенки цвета, глубина переливов, прочность, огнеустойчивость — он пробовал многое. Часть прибыли Кан Цзеси тратил на алхимические опыты Яо, закупая и выискивая разные добавки. И удачные находки мы сразу пускали в продажу.

На втором ярусе не было ни одного изделия с такой же небесной глазурью, что и на первом.

Третий ярус мы разделили на пять комнат, в каждой создали особенную изысканную обстановку и приставили отдельных работников: двух ослепительно красивых девушек, двух симпатичных услужливых юношей и старика в одеянии алхимика. Мы представили его как Яо Пэна. Некоторые покупатели желали, чтобы с ними беседовал сам мастер, но мы с Каном даже не подумали тревожить нашего старика, потому подготовили подставного Яо Пэна.

В каждой комнате по желанию покупателя подавали дорогой чай в чайном сервизе с уникальной небесной глазурью, приносили угощение из ближайшего ресторана, а также показывали самые дорогие товары. Здесь можно было заказать что-то на свой вкус, договориться о крупной сделке, например, о покрытии небесной глазурью потолка в комнате или части стены. Некоторые замужние женщины приходили сюда каждую неделю и наслаждались беседой с красивым послушным юношей, пили с ним чай и покупали какую-нибудь дорогую безделушку, чтобы Кан не выгнал работника за плохую службу.

Словом, это был небольшой мирок. Мой мирок.

Кан Цзеси проводил меня наверх, в шестую комнату на третьем ярусе, которая была недоступна для любых покупателей. Мне принесли чай, мои любимые пирожные и несколько учетных книг. Дядя Чжоу научил меня разбираться в этих запутанных столбцах и числах, и я время от времени просматривала книги Павильона, отслеживая свои доходы и расходы.

Спустя несколько часов в дверь постучал Тан У и напомнил, что пора возвращаться в поместье. Мне никак нельзя было пропускать ужин.

Здесь, в Павильоне небесной глазури, я была госпожой Ли: хозяйкой, создательницей, пусть даже торговкой. За воротами поместья меня ждали одежды непутевой тетушки и беспутной сестрицы Ялань, пересидевшей в девках обузы, чье имя до сих пор треплют на улицах Линьцзин.

Глава 3

Стоило сойти с повозки во дворе, как служанка Лю Цзинь-ши метнулась во внутреннюю часть поместья. Я помрачнела. Значит, меня снова попытаются поймать в саду и замучить нравоучениями.

— Этот слуга может провести юную госпожу Ли незамеченной, — негромко сказал Тан У.

Я кивнула. Не хотела потерять то умиротворение, что каждый раз охватывало меня после посещения Павильона.

— Пусть юная госпожа Ли следует за этим слугой. И Ши Хэ тоже.

Малышка Хэ сразу же раскраснелась, как всегда, когда Тан У называл ее имя. Видимо, и она не смогла устоять перед его молчаливыми чарами. Вот же интересно: некоторые мужчины могут безрезультатно осыпать дам хвалой и сладкими речами, а некоторым не нужно говорить ни слова — женщины к ним тянутся и так.