Real-Rpg. Айвенго (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Ничего.

Абсолютно ничего не произошло. Клинок увяз в незримой преграде, будто в толще застывшего, упругого воздуха. Ни звука, ни искр, лишь мёртвая, тупая остановка. Удивляться мне, впрочем, долго не дали. Мощный, подлый удар металлического посоха по ногам заставил меня рухнуть на колени. До этого почти не двигавшийся мертвец коршуном взвился в воздух, метя острым, как игла, концом тяжёлого посоха мне точно в солнечное сплетение.

Сделать я уже ничего не успевал. Ни защититься, ни откатиться в сторону. Оставалось только закрыть глаза и принять смерть. Но и этого я не успел сделать, боковым зрением отметив, как тёмная тень метнулась навстречу моему противнику. Молдра. Эта сшибка в воздухе двух нечеловеческих существ длилась меньше секунды, но они успели обменяться несколькими яростными ударами.

Металлический посох с низким, зловещим гудением рассекал воздух. Листовидный наконечник копья Молдры отвечал ему пронзительным свистом. Два первых выпада моей спутницы не достигли цели, так же бессильно увязнув в энергетическом коконе, как и мой меч. Но третий… Третий удар, нанесённый с невероятной скоростью, заставил полы его ветхой мантии распороться от бедра до пояса.

Я, наконец осознав, что неминуемая смерть откладывается на неопределённый срок, откатился и вскочил на ноги без помощи рук. А приняв вертикальное положение, превозмогая пульсирующую боль, ринулся на помощь своей спутнице, так удачно и своевременно вступившей в схватку.

Алдар с гладким полированным полом зала встретился крайне неудачно. Потеряв в воздухе равновесие от удара эльфийки, он покатился по камню, как мешок со старыми костями. Я подскочил к нему раньше, чем он успел подняться, и обрушил на него всю мощь удара сверху вниз. Словно по волшебству, посох взлетел в его костлявой руке и парировал мой удар, выбив сноп искр. А в следующий момент в грудь мне прилетел короткий, тычковый удар толстым навершием.

В грудине что-то отвратительно хрустнуло. Воздух из лёгких с хрипом вышел, а новый войти отказался. В глазах потемнело, мир сузился до чёрной точки. Уже в полёте, отброшенный назад, я с холодной, отстранённой ясностью понял, что сознание не удержать.

Возвращение в реальность было похоже на всплытие из густой, тёплой, вязкой нефти. Боли не было. Была странная, звенящая, стерильная пустота во всём теле. Я лежал на холодном каменном полу. Щит валялся рядом, превратившись в бесформенный, уродливый, оплавленный кусок металла. Моя левая рука была цела. На ней не было ни следа ожога, только нежная розовая младенческая кожица. А через мгновение пришло и другое понимание — дышится легко. Я сделал глубокий, полный вдох, и сломанные, казалось, рёбра не отозвались болью.

Я сел.

Лич, или то, что от него осталось, лежал у подножия своего костяного трона, рассыпавшись на неприличную груду костей и грязного тряпья. Изящная серебряная корона, потеряв своего владельца, откатилась в сторону и сиротливо поблёскивала в призрачном голубоватом свете. Копьё Молдры прикололо к полу пустую грудную клетку скелета, как булавка энтомолога бабочку.

Моя спутница сидела на корточках подле меня и методично водила надо мной руками, от которых исходило то самое голубоватое свечение. И хоть с каждым её пассом мне становилось ощутимо лучше, признаться, было до жути не по себе от этого колдовства.

— Что ты делаешь? — обалдело спросил я, чувствуя, как под кожей ползают мурашки.

— Вот вы значит какие, люди, да? — она криво усмехнулась, не прекращая своих манипуляций. — Ни тебе «спасибо», ни тебе «ты опять спасла мою никчёмную шкуру»…

— Услуга за услугу, — отрезал я. — Что с твоими руками?

— Это магия, Айвенго, — терпеливо, как умственно отсталому, пояснила она и мотнула головой в сторону груды костей. — Основанное на мане заклинание исцеления. Когда он рассыпался, из него выпала карта.

— Из него? — удивился я.

Она поняла мой вопрос по-своему и пустилась в объяснения.

— Думаю, при жизни его специализацией было целительство. Из-за этого и карта такая… специфическая. Благодаря этому я и смогла буквально выдернуть тебя с того света. Я не знала какая у тебя мистическая энергия и есть ли вообще, а спросить я не могла по понятным причинам. Принимать решение и действовать пришлось быстро. Поэтому я взяла всю добычу и опыт себе…

Я невежливо перебил её.

— А если бы его специализацией было, скажем, выжигание кишок огнём? — не удержался я от вопроса.

Молдра пожала плечами, закончила своё дело и гибко, как кошка, поднялась на ноги.

А в моей голове билась одна-единственная назойливая мысль. Если бы карта была другой, Молдра получила бы другое заклинание, а я остался бы лежать на полу с проломленной грудиной. А так как в этой «игре» сохранения и вторые жизни не предусмотрены, то это было бы окончательно и бесповоротно.

Она использовала меня?

Как приманку. Как живой щит. Как кусок мяса, брошенный в клетку со зверем. Пока мертвец готовился испепелить меня или проткнуть посохом, Молдра обошла его с фланга и нанесла один-единственный, смертельный удар. Холодная, расчётливая и эффективная тактика. Не скажу, что это меня повергло в шок. В принципе, чего-то подобного я от тёмной эльфийки и ожидал. Но самое главное было в другом. Она меня не предала, как это прорицал костлявый засранец. Напротив. Она могла спасти меня — и спасла. Пожалуй, это было даже больше, чем я мог ожидать от нашего временного союза.

Она выдернула копьё из останков лича и подошла ко мне.

— Ты жив, — констатировала она.

В её мелодичном голосе не было ни облегчения, ни радости. Только сухая, деловая констатация факта.

— Твоими молитвами, — хмыкнул я в ответ. — Спасибо, Молдра. Я тебе очень благодарен.

Пока она деловито осматривала алхимические столы и стеллажи с рассыпающимися в прах книгами, я окончательно пришёл в себя и поднялся. Подошёл к останкам лича. Хоть тот и утверждал, что был человеком, кости говорили об обратном. Они явно имели нечеловеческую природу — более тонкие, удлинённые, со странными изгибами. Учёные на Земле с ума бы сошли от такого экземпляра, диссертации бы защищали пачками.

И тут в голову пришла простая, как мычание, и циничная мысль. А что если их попытаться продать? Ведь наверняка в моём мире существуют аукционы, где торгуют всякими диковинками… Да даже если я просто принесу их в какой-нибудь российский институт антропологии, мне, возможно, будет причитаться премия. А кредиты, как известно, сами себя не заплатят. Размышляя так, я без тени смущения раскрыл свою Бездонную Сумку, чтобы аккуратно запихнуть туда весь суповой набор.

Пока я ковырялся с этим омерзительным конструктором, попутно произвёл ревизию в Бездонной Сумке. От трупов демонических волков решил избавиться, отчего поклажа сразу полегчала. Мясо Грязехода оставил. Есть, конечно, хотелось, но я ещё не дошёл до той степени отчаяния, чтобы устраивать очередное испытание своему многострадальному желудку и челюстям. Это был неприкосновенный запас на самый чёрный день.

Кости лича весили, как чугунные. Я аккуратно укладывал их в сумку, как дрова, когда дошёл до левой руки. И тут произошла заминка. Кости в сумку не полезли. Упёрлись в невидимую стену. Я попробовал ещё раз, с нажимом. Тот же пошлейший результат. Наконец, я соизволил обратить внимание на назойливые информационные сообщения, которые Система услужливо подсовывала мне под нос.

Внимание! Невозможно поместить экстрамерное хранилище более высокого класса в экстрамерное хранилище более низкого.

Хранилище? Я ещё раз внимательно осмотрел груду костей. Никакой сумки, никакого мешка. Значит… что-то другое. Кольцо? То самое кольцо, которое тускло блеснуло на его пальце за мгновение до того, как в меня полетел огненный шар. Я начал поиски, брезгливо перебирая пожелтевшие фаланги. И нашёл. На кости пальца, некогда безымянного, красовался простой, без изысков, перстень из тёмного металла с одним-единственным гладким чёрным камнем. Не очень разбираюсь, но похоже на обсидиан.