«Пу-у-у…», — я прикусил верхнюю губу, начиная вспоминать об одном интересном фактике.
Важные правительственные мужики в это время обсуждали свои правительственные штуки. Тесей, конечно, не знал о наших глобальных планах, и вряд ли бы с ними согласился, но вот дед и тесть не против, поэтому потихоньку обрабатывают американца на: «Ну а чо, вместе всяко веселее! Темка есть — сто процентный верняк! Нынче надо дружить, даааа… а там Япония ещё злая, у-у-у…».
И вот в этом не участвовал мой батя. И он единственный заметил мои перемены в лице.
Он сделал вид что наливает воды, незаметно подошёл и…
— О чём думаешь? Что не так? Лицо будто в штаны наложил, — пробормотал он, вставая рядом.
Я поднял на него глаза. И тут наши переглядывания заметили уже остальные и остановили диалог, понимая, что я вообще-то ключевая фигура, и вот за мной как раз нужен глаз да глаз, ибо я могу разрушить ВСЕ наши страны. Да я переворот в Америке совершил вообще без подсказок!
— Ну-у-у… что касаемо Японии… — протянул я, — Есть один фактик, который возмоооожно стоило бы уточнить…
Тесей сконцентрировал всё внимание, Вильгельма схватил инфаркт, а Князев уже начинал улыбаться от творящегося вокруг моей жопы хаоса и абсурда.
— Н-но мне сначала надо спросить разрешения!
Ну не выдам же я такое без обсуждения?
* * *
Квон Сунг устало на меня смотрел.
— Что?.., — тихо уточнил он.
— Мир захватить надо. Ну туда-сюда, потом нормально будет.
— … что?..
— П-позвольте объясню, господин Сунг, — встревает в диалог батяня.
Сидящий за столом азиат медленно переводит глаза на нынешнего европейского принца. А о том, что Марк именно принц, Сунг узнал… да вот прямо сейчас и узнаёт!
Лишь только сейчас он понимает, с кем на самом деле гуляет его дочка.
Он внимательно выслушал, и даже не задал ни одного вопроса! Просто слушал Марка будто рассказчика в трактире, будто аудиокнигу!
Затем, когда отец закончил, Квон медленно кивнул и с минуту просидел в тишине. Затем вздохнул, потянулся к выдвижному ящичку в столе и достал… пачку сигарет.
— В молодости я много курил, — тихо сказал он, — И увы, так как не пробуждённый, лечить лёгкие сам не мог, и потому решил бросить. Успешно. Но порой я делаю исключения, и они очень… очень редки, — он достаёт сигарету, — Я закурил перед свадьбой — волновался, ведь даже родителей не любил, а жену — обожал. Я курил, когда Сумин рожала. Дым согревал лёгкие, когда мою дочь возвращали к жизни на операционном столе. Я курил, когда смотрел на пытки убийцы, что заказал покушение.
И он сладко затягивается, задирая голову к потолку.
Мы с батей переглянулись.
Пу-пу-пу…
— Стало быть вы оба наследники всей Европы, и пришли ко мне с планом захвата мира. А моя дочь без пяти минут в вашей семье, — Сунг снова затягивается, — Интересно…
Как-то… больно уж сладко он курит. Прям с удовольствием. С отдушиной так! Будто вымещает всё накопившееся на этой несчастной сигаретке!
Мда… и впрямь «пу-пу-пу».
Блин, ну мне теперь неловко!
Какая будет реакция, когда я раскрою правду о Наномашинах? Всех кондратий хватит? За сердце схватятся и попадают сразу в могилки. А там и Барон довольный будет — работа появилась. Уж этот от шока явно не помрёт — только повод выпить появится. «Ну, за Наномашины, сынок!», — и бахнет рюмашку.
Вот тебе и додержался тайн! Не, порой надо совесть иметь, чтобы вот такие вот Квон Сунги не закуривали от ОДНОГО диалога.
— Что-ж, это многое меняет, — докуривает он, туша сигарету о роскошную пепельницу из чьей-то кости, — Вы же понимаете, что из простого замужества это превращается в отказ от дочери?
— Это ещё почему?.., — хмурюсь и напрягаюсь.
Отец вот не среагировал. Видать понимает.
А я правда напрягся. Нехорошее предчувствие — ведь это напрямую касается самой комфортной булочки во всей пекарни, и я не посмею её обидеть.
— Потому что ты, оказывается, не просто сильный талантливый перерождённый. Ты в будущем — Император. А моя дочь станет твоей женой. С учётом моего положения это означает полностью передать её тебе. Но это мелочи, в сравнении с планом использовать её для захвата Сёгуната. Ведь если она выдаст себя за наследницу Сёгуна… для мира это значит, что отец-то — не я, — и он закуривает вторую, — И в мировой истории, во всех учебниках Суви так и останется приёмной дочерью Квон Сунга, узурпировавшей власть в Сёгунате для её мужа — Императора Человечества. А я?.. Для всех я просто опекун, растивший чужую незаконную дочь. Вот и всё.
Я поджимаю губы от задумчивости, не зная, что и ответить.
А ведь правда. С моей стороны всё хорошо и идеально, но ведь… у Суви есть родители. Любимые папа и мама! И если мы захватываем Японию через неё — это значит, что для всех она и правда станет внебрачным отпрыском Сёгуна, а не родной доченькой Квон.
— Кто ещё в этой схеме? — прямо спрашивает он.
— Германская и Российская Империя, — говорю я, — Потенциально — Индия и Коалиция.
— Тогда мы назначаем встречу с Вильгельмом и Виктором, — тушит он сигарету, — Из обычной женитьбы это превратилось в выдачу принцессы. А значит и торговаться мы будем как короли. Мне нужны гарантии, и я их из вас достану, уж поверьте.
— А если не сойдёмся? — прямолинейным стал уже я, — Что, запретите дочери любить?
— Лучше рассчитывай, чтобы договорились. Всегда лучше иметь лояльных родственников жены, Михаэль.
Я посмотрел на грудь азиата. Даже глубже — в само сердце. И увидел лишь две ниточки, каждая разного цвета и состава.
В сердце Квон Сунга есть место только для двух. И одну я собираюсь забрать.
«Пу-пу-пу».
Очень тяжёлый месяц. С каждым днём всё накаляется лишь сильнее. Я… просто начинаю теряться.
* * *
— Пу-пу-пу… — я вышел из кабинета, где продолжились дебаты.
Не могу. Устал. Уши болят. С темы Суви там быстро сместилось на политику, и четыре мужика начали не о любви детей говорить, а сраться какие законы нужны, а какие нет.
Была бы тут Суви — она бы очень расстроилась и поникла, думая, что ругаются из-за неё.
— Устали, мой господин? — подошла Мари с подносом напитков.
— Да так… терпимо, — устало вздыхаю, беря прохладительный коктейль, — Ты откуда? Маме же помогала.
— Госпожа Анна наелась и отдыхает. У неё такой хороший и непредсказуемый аппетит! — Мари прям светилась, идя рядом со мной по коридору, — Только беременная женщина может дать мне хоть какой-то челлендж!
— Наконец твои таланты пригодились, — хмыкаю я в ответ.
— Ну-ну, я неплохо организовала начало нашего бордельного дела в Коалиции! А ещё напомню, вы обещали меня похвалить и подарить ношенную футболку, если всё выйдет хорошо!
— Да помню я, помню…
И ведь мама даже не знает, какой фрик готовит ей вкуснейшие салатики. Говорю же, Мари в жизни абсолютно тот же человек — она никак не выдаёт своей отбитости. Только если кто-то меня прямо оскорбит… чего ещё не было, и реакцию на это страшно представить.
Ей многое-то и не надо, она уже на многое и не претендует… ей бы простого… человеческого… моей зубной щётки и воды из ванны.
Мама находилась в одном из залов, и во всю наслаждалась жизнью во дворце. Как-то быстро, блин, она вошла во вкус императрицы! Ну мать, ну забавная! Сначала нос воротила, мол нафиг ей эти богемы, эти служанки, а теперь недовольно ворчит, что виноградик задержали уже на пять минут, ведь он такой вкусный!
А ещё у неё уже ну прям пузяк. Его и раньше было видно, но спустя более месяца — ну прям надулся. Как шарик! Аж страшно его касаться.
И где-то там мой братик. Или сестричка. Пол мы не знаем — решили, пусть будет сюрприз.
— Как дела мамуль? Пинается? — тепло улыбаюсь я, когда Мари тактично оставляет нас двоих.
— Почти нет! — сидела она на диване, отдыхая от ужина, — А вот ты чуть ли не кулаками дрался в это же время…
— В-всё хорошо? Он должен драться?
