Гонец. Том 1 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

— Было близко, — нервно басит Гворк.

Грон предупреждал, что чужая мана ослабляет смолу. И кто знает, насколько сильно один полосатый летун мог бы испортить наш груз. Кто вообще додумался нести его в открытой таре? Задание заданием, но логика-то должна присутствовать.

Лина отбрасывает насекомое в кусты, но в полете шершень вдруг оживает и с недовольным гудением скрывается в листве.

— Что это вообще было? Обморок у шершня? — хмурится блондинка.

— Моя Пульсация, — догадываюсь я. — Серж говорил, что одних зверей она усыпляет, а других выбешивает.

— Хм… Значит, это ты тогда свел с ума Слепую Гончую перед ее атакой? — Лина задумчиво смотрит на меня.

— Выходит, — отзываюсь я, и блондинка поджимает губы.

Снова ловлю ритм и больше не трачу дыхание на разговоры.

Наконец, затяжной подъем остается позади. Идем по ровному участку. Вдруг впереди, за поворотом тракта, из крон деревьев с тревожным криком срывается стая птиц.

Я торможу. Кувшины на крюках плавно покачиваются и замирают.

— Ты чего встал? — дергается Дима за спиной.

— Потому что впереди кто-то есть, — тихо произносит Кира, опуская ладонь на рукоять ножа. — Птиц спугнули.

— Ну и что? Может, просто путники? — предполагает Гворк.

— Битч знает, что мы идем в Мглистую, — бросаю я короткий взгляд на Лину. Блондинка сужает глаза.

— Кира, за мной на разведку. Остальные — ждите здесь, — быстро командует блондинка, выхватывая нож из ножен.

Парни снимают с моих плеч кувшины и коромысло, а девушки тем временем бесшумно растворяются в лесных зарослях за обочиной.

Эх, зря я не взял через Систему шефство над группой в этом задании. Но до этого у меня всегда было преимущество перед остальными, как например, умение ориентироваться по азимутам, а оказалось, что марафонское шарканье тоже неплохое подспорье. Жаль, не сразу это понял. Впрочем, вторая половина группы от меня сейчас не зависит, хотя задание у нас общее.

Разминаю забитые плечи, вслушиваясь в лес. Пять минут. Десять. Никого. Вполне может быть, что ничего не стряслось, но проверять эту теорию ценой жизней двух девочек я не намерен.

— Охраняйте кувшины. Схожу, проверю, где они застряли, — бодро кидаю парням. Если решат, что случилась беда, тоже ломанутся со мной, а вовсе не факт, что это поможет.

— Думаешь, все в порядке? — напрягается Дима.

— Да брось. Нашли с кем поболтать на дороге. Девчонки же, — хмыкаю я и растворяюсь в зарослях.

Уже в подлеске вынимаю нож. Иду тихо, скользя от дерева к дереву в сторону взлетевших птиц. Замечаю, как мимо пролетает шершень, попадает в радиус моей Пульсации и кубарем летит в мох. Секунда, я делаю шаг вперед — и она снова взлетает за моей спиной. Мда, забавная побочка.

Резкие голоса впереди заставляют меня мгновенно вжаться в кору дуба.

— Куда они дернулись, мать их⁈

— Да хрен знает! Видел же, как я припугнул их стрелой, хех. Драпанули как! О, вон, следы! Давай за ними!

Шаги удаляются вглубь чащи. Внутри холодеет, но я привычно заталкиваю эмоции подальше. Голоса грубые, пропитые. Это не Битч. Это взрослые мужики, промышляющие в лесах. Может быть, разбойники. И они открыли охоту на моих напарниц.

Перехватив нож поудобнее, я осторожно выглядываю из-за ствола. Две спины уже скрываются в густом подлеске. Двое. Взрослые, вооруженные. Подкрасться сзади и тихо снять обоих не получится — второй успеет обернуться и ударить. Черт, нужна идея! Озираюсь по сторонам в поисках идеи… и взгляд снова натыкается на пролетающего мимо шершня. Ага. Кажется, план есть.

Перевожу взгляд с шершня по сторонам, в кроны, и начинаю высматривать источник. Брожу и кручу головой. Долго искать не приходится. Под густыми нижними лапами старой ели, как раз на уровне моей груди, висит серый, похожий на мятую бумагу кокон размером с дыню. Вокруг него кружит темное гудящее облако.

Подбираюсь к дереву, сжав челюсти.

Как только я подхожу близко, гул резко обрывается. Десятки шершней дождем сыплются в траву, а те, что внутри, также затихают под действием моей Пульсации.

Быстро подрезаю ножом тонкую ветку и беру этот бумажный шар смерти в руки. На удивление легкий.

Теперь спешу назад, но стараясь не шуметь. Крадучись, огибаю густой раскидистый куст, за который ушли бандиты, и замираю. Вот они. Стоят спиной ко мне в метрах трех-четырех. Один, здоровенный и лысый, как раз натягивает тетиву охотничьего лука, целясь в толстый ствол одинокого дерева, которым, судя по всему, и прячутся девочки.

— Эй, девки, выходите по-хорошему! — кричит лысый и со звоном спускает тетиву. Стрела с глухим стуком впивается в дерево. — Мне же ничего не стоит обойти ствол и изрешетить вас как ежей!

— Да мы вас не обидим! — гогочет второй, поигрывая топором. — Просто дорогу спросим!

Ну, погнали!

Делаю замах обеими руками, как будто держу ядро. Швыряю гнездо в широкую спину лучнику и тут же отпрыгиваю обратно за куст.

Серый кокон пролетает эти три метра, покидая радиус моей Пульсации. Шар с глухим хрустом врезается лысому аккурат между лопаток, выше колчана со стрелами, и разлетается на куски.

В ту же секунду лес наполняет яростное гудение. Сотни крупных лесных шершней, вырванные из магического сна ударом, приходят в первобытное бешенство.

— Какого хрена⁈ А-а-а-а! — дико вопит лучник, бросая лук, когда живое черно-желтое облако облепляет его голову и шею.

Второй пытается отмахнуться топором, и разъяренный рой перекидывается и на него.

Я прижимаюсь к земле и засекаю время, вслушиваясь в вопли. Их покусали в шею. Огромная доза токсинов, впрыснутая так близко к мозгу и крупным артериям, вызовет системный сбой организма максимум через пять минут. До этого момента лучше не высовываться.

Но вдруг ор одного бандита удаляется:

— А-а-а-а! Снимите их!

Я поднимаю голову из-за укрытия и холодею. Бросив топор, второй бандит в слепой панике ломится прямо к одинокому дереву. Он ничего не видит, но он прет на укрытие девочек! Если он ввалится к ним и рой перекинется на Лину и Киру — им конец.

— Гони, Гонец! — рычу я сквозь зубы и срываюсь в спринт, игнорируя прострелившую колено боль.

В пару секунд настигаю мужика со спины. С разбегу влетаю в него, вбивая его тушу в землю. В ту же секунду моя Пульсация накрывает разъяренных шершней и они цепенеют и сухим дождем осыпаются с бандита на мох, не успев меня ужалить.

Не теряя ни секунды, вонзаю нож ему под лопатку. Горячий фонтан брызгает мне в лицо. Ритмично, на чистом адреналине, всаживаю лезвие в спину — раз, другой, пятый, пока дергающееся подо мной тело окончательно не обмякает.

— Фу-у-ух, — тяжело выдыхаю я, утирая заляпанный кровью лоб тыльной стороной ладони. Поднимаю взгляд. Буквально в двух метрах от меня из-за дерева высовываются Кира и Лина с ножами в руках. Обе белые как мел, глаза размером с блюдца.

Представляю, как я сейчас выгляжу: сижу верхом на окровавленном трупе, всё лицо в чужой крови, вокруг циновка из спящих шершней, а за спиной в чаще истошно воет лысый в черном облаке.

Пытаюсь разрядить обстановку легким тоном:

— Вы что-то долго. Вот, решил проверить, куда делись.

У Киры закатываются глаза, колени подкашиваются, и она без чувств оседает в траву.

Глава 12

Лес вблизи деревни Мглистой

Линария застыла, не в силах отвести взгляд. Леон, громко дыша, медленно сползает с мертвого тела. Его руки, одежда и зажатый в кулаке охотничий нож густо измазаны чужой кровью.

Она, конечно, знала, что Вальд — настоящий монстр, еще с тех пор, как в детстве он топтал ее мечты и дергал за косички. Но она и не могла подумать, что этот домашний изнеженный мальчик способен, не моргнув глазом, прирезать человека. Да еще и использовать рой шершней в качестве живой ловушки. Жуткие вопли лучника, который лежал чуть дальше, только-только оборвались. Насекомые еще кружат черным облаком над трупом. Не сами же они напали на бандитов? Вальд это спланировал.