Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

Ирвин сверкнул глазами, но тональность сменил на насмешливую.

— Так может, мне тебя и «сир» называть?

— Свои шпоры я ещё не заработал. Так что пока не нужно.

— Ты думаешь, я поверю в этот слух, что ты благородный? Тобой же и пущенный слух, между прочим.

— Я никогда не говорил о своём благородном происхождении. А во что вам верить, господин Ирвин, это вам решать.

Сержант посмотрел своим фирменным взглядом мне в глаза, словно пытался прожечь дырку и увидеть, что там у меня в голове на самом деле — мозги или опилки. После чего подозвал Реми и что-то прошептал ему на ухо. Реми, выслушав приказ, убежал.

— Лейтенант настаивает на проведении поединка. Так что он будет. Но если ты проиграешь, «сир» Эллади, я сделаю твою жизнь невыносимой, — в голосе Ирвина не было угрозы. В нём была гарантия.

— Поединок до смерти.

— Формально до смерти. Но если попросишь пощады, никто не будет тебя убивать, — отмахнулся сержант. — Его задача — тебя унизить. Девку твою забрать. Не более. А вот я тебя сгною, ты понял?

— Спасибо за то, что переживаете за меня, господин сержант. Ваша забота трогает.

Ирвин только неопределённо хмыкнул, а мой противник тем временем, переговорив с Бертраном, повернулся ко мне.

— Раз ты кинул вызов, мне выбирать оружие. Я знаю, что у тебя есть Системные навыки. Думал обмануть Владыку, да? Сражаться будем на мечах, без щита. На честной стали! Без всяких навыков! И пусть Владыка нас рассудит!

Ирвин склонился ко мне и тихо прошептал:

— У него есть системный навык «Клинковое оружие (F)» первого уровня. Он это не афиширует, но я по движениям вижу. Надеюсь, ты и правда сын кого-то там и клинком тебя владеть учили.

Нас обступила целая толпа. Наверное, почти весь лагерь, кроме дозорных, был здесь. В толпе сновал Жан, и я видел блеск монет, которые он принимал и что-то записывал в своём блокноте, превращая чужую кровь в бухгалтерию.

— Я, Симон Гизор, ставлю на себя 15 лоренов! — на всю поляну прокричал мой противник и протянул мешочек с серебром тут же подскочившему Жану.

— Я, лейтенант Бертран де Монтаржи, ставлю на победу Симона 15 лоренов! — заявил свою ставку секундант Симона и также протянул монеты Жану. Что ж, пора заявить и свою.

— Я, Эллади Фир, ставлю 15 лоренов на свою победу! — и услышал, как кто-то в толпе прыснул. Будто это была шутка.

Лицо Симона расплылось в довольной улыбке.

— Друзья, это просто прекрасный вечер! Я не только укажу место этому псу из «искупления» и заберу его бабу. Но ещё и подниму деньжат! Прям-таки подарок Владыки! Но не переживайте, девкой я с вами поделюсь! А на деньги этой шавки проставлю выпивку!

Толпа радостно улюлюкала, поддерживая своего героя. Симон достал меч и сделал несколько взмахов, играя на публику. Жан бегал туда-сюда — ставки стали делать активнее.

Внезапно толпа расступилась, и вперёд вышел барон. В кирасе и при оружии. Лицо его милости было каменным, глаза холодными, как зимняя река. Барон остановился на краю круга, окинул меня взглядом, презрительным, тяжёлым, и повернулся к Жану.

— Я, Гильом де Монфор, ставлю 30 лоренов на Симона, — громко объявил барон, и его голос разнёсся по всему лагерю.

Толпа взвыла одобрительно, но в воздухе повисло напряжение. Тридцать лоренов — большая сумма. Цена полуторного меча. Или двух хороших арбалетов. Его милость не просто ставил. Он показывал: я против тебя, пёс из «искупления». И это увидели все. Ставка барона не про деньги. Она — разрешение презирать меня вслух. Право растоптать меня показательно, если получится.

Жан принял монеты с поклоном, но в глазах его мелькнула усмешка. Контрабандист любил, когда ставки растут: кто бы ни выиграл, он возьмёт свой процент. Я же стоял спокойно, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Барон пришёл лично, и это значило, что месть Селене для него гораздо важнее, чем я думал.

Мои мысли прервало возвращение Реми с каким-то свёртком. Ирвин посмотрел на меня, потом на барона и сделал свой ход. И это был ход не за меня, но против барона.

— Я, сержант Ирвин, ставлю 10 лоренов на Эллади! — на мгновение воцарилось молчание, а потом поднялся недовольный галдёж. Но Ирвину было плевать на мнение солдат. — И чтобы всё было честно перед лицом Владыки, я снимаю браслет с Эллади.

Ирвин подошёл ко мне и демонстративно снял артефакт.

— И я специально взял два одинаковых меча в оружейной барона, — сержант кивнул Реми, и тот развернул свёрток, который держал в руках. — Только честная сталь! Эллади, выбирай клинок первым.

Реми принёс два одинаковых полуторных меча. Длина самого клинка около метра, рукоять сантиметров тридцать, что позволяет использовать двуручный хват. Гарда — простая прямая крестовина. Безжалостное железо, которому всё равно, кто перед ним: баронский любимчик или пёс из «искупления».

Я взял тот клинок, что был ближе ко мне. Лицо Симона скривилось: оружие было явно не то, с которым он тренировался. А кольца на его пальце не было. Системный навык с новым оружием будет работать гораздо хуже. И это не просто уравнивало шансы. Это давало мне огромное преимущество.

Клинок удобно лёг в руки. Я сделал несколько пробных движений двуручным хватом, потом, только правой рукой. Привыкал к весу и длине оружия. Слушал, как оно «говорит» в кисти и локте.

Оружие было неплохим. Очень неплохим. Слегка перетяжелённым, но ещё приемлемым по весу. Центр тяжести вынесен ближе к острию, чем я привык. Это увеличивало инерцию и заставляло двигать клинком более плавно, описывая дуги. Не рубить в лоб, а вести сталь, как ведут хищника на поводке — мягко, но без уступок.

На моём лице появилась улыбка. Оружие мне не просто нравилось. Я любил мечи. Но ещё больше любил дуэли. Потому что в дуэли нет шума строя, нет оправданий, нет чужих плеч — только ты и то, что ты умеешь.

Большая часть моих поединков всех типов, проведённых ещё там, на Земле, и тренировочных, и соревновательных, как раз была дуэлями. Один на один, с использованием клинкового оружия. Больше пяти лет я занимался регулярно, а пару раз даже брал призовые места на соревнованиях. Фехтовать я умел прекрасно и без всякой Системы. Думаю, я был на уровне среднего местного бретера, если такая профессия уже появилась в этом мире.

В то же время я видел, что Симон хоть и опытный противник, но не дуэлянт. Он строевой боец. И это две очень большие разницы. Как разница между молотом и шпагой: оба убивают, но каждый по-своему. В строю решает сплочённость и взаимодействие. В дуэли же в первую очередь необходимо понять своего противника. Во вторую — построить тактику боя, его рисунок. И только после в действие вступит фехтование. Я уже видел рисунок поединка и мысленно вписывал в него шаги Симона и свои ответы.

«Честная сталь» звучало красиво — толпе этого хватало. Но честность касалась только клинков. Доспехи никто не запрещал, а значит, если Симон выйдет в защите, формально он в своём праве. И Симон это право реализовал полностью. Симон вышел в стёганке, кольчуге до середины бедра, стальных наручах. С пояса отстегнул шлем и надел на голову. На мне же защитного обмундирования не было вообще.

Внезапно Шварц встал, подошёл ко мне и нацепил свой шлем на мою голову.

— Победи его, командир, — пробасил гигант мне в ухо и ушёл.

Следующим подошёл Бывалый. Он молча снял свои личные наручи и так же молча надел их на мои руки.

Селена подбежала и принесла мою стёганку, помогла одеться.

— Не умирай там за меня, ладно? — тихо, с придыханием, шепнула она.

Владыка, что у этой девицы в голове? Я же не рыцарь в сверкающих доспехах, который защищает честь дамы. Хотя стоп, именно это я и делаю.

Лис и Писарь просто подошли и пожелали удачи.

— Что, уже прощаешься с живыми, пёс? — попытался меня поддеть Симон, но я лишь улыбнулся, предвкушая схватку.

Ярко сияло Око Владыки, давая более чем достаточно света для поединка. Ирвин и Бертран очертили площадку рядом с костром и объявили о начале.