Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

Бывалый хлебнул воды из котелка и хмуро спросил:

— Так это выходит, что ты, командир, можешь мне приказать изучить какое-то улучшение, которое мне не нужно, да ещё и долг за это повесить?

— Могу. Но какая мне выгода? Поясню. Например, все благородные берут «Ускоренный отдых (F)». Вы можете считать, что это вам не нужно. Но вот у меня и у Селены это улучшение есть, а значит, нам требуется меньше сна и мы можем дольше быть на марше. То есть бойцы без такой модификации будут нас замедлять, понимаешь? Вот поэтому я и хочу иметь такое право, чтобы формировать команду сбалансированно. Я не планирую заставлять вас изучать модификации, которые ухудшают Атрибуты или идут вразрез с вашей тактической ролью. Более того, я это запрещаю.

— Даже если ты, командир, только добра нам желаешь, всё это денег стоит. И немалых. Так можно такой долг навесить, что и за всю жизнь не расплатишься. И окажешься в кабале покрепче кандалов.

— Правильно говоришь, но не совсем верно. Я планирую купить «Кольцо Сопряжения» на отряд. И его использование для членов отряда будет в два раза дешевле, чем у церковников. Плюс предлагаю ввести ограничение. Скажем, долг не может превышать двадцати лоренов в год.

— Ну, если так… Это приемлемо, командир.

Остальные бойцы также выразили согласие. Это был достаточно щекотливый и важный для меня вопрос. К счастью, удалось согласовать его без серьёзных возмущений.

— А если боец умер, долг кому? — спросил Писарь, на миг оторвавшись от записей.

— Если погиб на службе, то его доля и снаряжение идут в покрытие долга. Остаток долга списывается. Если наоборот, стоимость снаряжения плюс доля превышают долг, эта разница выплачивается его родным или тому, кого он заранее назовёт.

Писарь удовлетворенно кивнул и записал ещё одно правило в свой блокнот.

— А как с оружием быть? — пробасил Шварц. — У меня же своего нет, только вот баронское.

— На тех же условиях, что и с улучшениями. Отряд его купит и передаст тебе в долг. И да, обязательные вычеты из доли в счёт погашения долга не могут превышать одной пятой. Но боец может закрыть долг досрочно, если пожелает.

— И зачем это? Долг же беспроцентный, — веско заметил Писарь.

— Беспроцентный. Но если ты хочешь уйти из отряда, например, то долг нужно погасить полностью.

Но кроме этого я хотел дать людям долгосрочную перспективу. Такую, ради которой имеет смысл терпеть и рисковать.

— И ещё одно. На данный момент я, единственный владелец отряда. Но каждый из вас, если безупречно прослужит в отряде пять лет и будет инициирован, получит одну сотую долю владения. Как знак того, что вы не просто бойцы, а те, кто строит рядом со мной.

Бойцы встретили моё предложение полным непониманием. Даже Селена. Недоросли они тут ещё до опционов и практики распределения долей в стартапах. Но ничего, сейчас мы эту безграмотность ликвидируем.

— Поясняю. Вот шлем на Шварце — это собственность отряда. А раз отряд — мой, то и этот шлем тоже. Но если вы получите свою долю во владении отряда, значит, и часть отрядного имущества будет принадлежать вам.

Про дивиденды пока решил не говорить. Чтобы не взорвать новыми финансовыми инструментами неподготовленные средневековые мозги моей аудитории.

— А это всех касается?

— Да, Селена, это всех касается. И тебя тоже.

В этот раз молчание продлилось довольно долго, бойцы обдумывали совершенно новый для них принцип.

— Так если по такой схеме, то у нас тут фактически уже есть кое-что, выданное в долг из казны отряда, — немного подумав, сказал Писарь. И по его лицу было видно: он уже мысленно свёл баланс.

— Например?

— Вот у Селены есть аптечка. Она принадлежит отряду. И будет использована на нас в случае необходимости. Так ведь?

Одобрительные кивки были ему ответом.

— Но тогда выходит, что лук Лиса тоже собственность отряда. Командир ведь с нами рассчитался за всё, что мы взяли в этом рейде, так? А вот мы не всё вернули. Копьё и щит Бывалого частично также собственность отряда. Потому что он поменял их на свои старые. Долг где-то на два лорена. Та же история и с командиром, он должен отряду где-то два с половиной лорена за новый щит и копьё. Больше, чем Бывалый, потому что щит командира был совсем в плохом состоянии. Я ведь правильно понял, как это работает?

Вот же чернильная душа! Он там всё записывает, что ли? Это был скользкий вопрос, который я вообще не хотел поднимать. И судя по изменившимся лицам Бывалого и Лиса, не зря. Вот только стало не до исправления ситуации: к нам во дворик ввалились трое баронских. Все в кольчугах, при оружии.

— О, а вот и баба! Я же говорил, что у них есть! Слышь, вы же её уже пользовали? Так давай её сюда, мы тоже хотим! — весело прокричал баронский. Нарочно громко, чтобы слышали все вокруг.

От солдат разило брагой, они ухмылялись, их немного шатало. Вот только «Наблюдательность (F)» чётко говорила, что они трезвые. Барон сделал свой ход. Значит, пора и мне сделать свой.

Глава 16

Сатисфакция

Я встал. Спокойно, без спешки. Без оружия и щита.

— Ты, свинья пьяная, моего человека только что оскорбил. Как извиняться собираешься?

Говорил я громко. Чтобы нас услышали и другие баронские, те, что сидели за дальним костром. Своего я добился, несколько человек заинтересованно повернули головы в нашу сторону, а кто-то даже встал и подошёл поближе. В лагере развлечений нет, вот народ и хотел посмотреть на намечающуюся драку.

— Эта шлюха твой человек? А ты тут что, бордель открыл? — засмеялся солдат.

— Ты сомневаешься в Церковном контракте? Может, ещё и во Владыку не веришь? Так ты ещё тупее, чем я думал.

— Что ты вякнул, пёс? — уже зло выплюнул баронский.

Про контракт солдат явно не знал, и это выбило почву у него из-под ног. Я ведь мог позвать монахов и попробовать обвинить его в ереси. И монахи, как минимум, были бы вынуждены выслушать мои обвинения и провести суд. Вряд ли это привело бы к каким-то последствиям, но сам факт потрепал бы нервы солдату изрядно. Но мне это было ни к чему. Мне нужна была показательная, унизительная расправа над ним. Чтобы отбить охоту у остальных лезть к Селене.

— А ты, значит, не только тупой, так ещё и глухой? И как его милость такому идиоту, как ты, разрешил свой герб на щите носить?

— Ах ты ж дерьмоед!.. — заорал баронский и выхватил меч из ножен. На него тут же накинулись друзья, заблокировав руку с оружием.

— Видит Владыка, я хотел разойтись миром! Но эта пьянь обнажила оружие первой! Я требую дуэли! И пусть Владыка нас рассудит!

Перчатки у меня не было, чтобы бросить в лицо солдату. Но и упоминания Владыки хватило — это уже переносило нашу ссору в плоскость судебного поединка. Отказаться от такого без потери лица баронский не мог. Но, судя по промелькнувшей улыбке на его лице, он и не собирался. Более того, именно этого и добивался.

— Прошу сержанта Ирвина быть моим секундантом! — не теряя инициативы, продолжил я работать на публику. И уже тише добавил для Писаря: — Бегом к Ирвину. Скажи, что Эллади вызвал на дуэль баронского солдата и требует сатисфакции. Вот прямо это слово и скажи, понял?

Писарь лишь кивнул и убежал. А зрители тем временем прибывали, толпа вокруг нас плотнела.

— Думаешь, я суда Божьего боюсь? Да я с радостью, волею Владыки, отправлю тебя в ад! Прошу лейтенанта Бертрана быть моим секундантом!

Заявляет поединок до смерти? Это даже хорошо. Обстановка накалялась, пришли сержант и лейтенант. Ирвин что-то начал говорить лейтенанту, но тот его заткнул, и сержант, уже порядком злой, подошёл ко мне.

— Сатисфакция? Эллади, это слишком мудрёное слово для деревенского дезертира, — чуть ли не выплюнул мне в лицо сержант.

— Для дезертира может и мудрёное. А для меня, нет, — ответил я довольно спокойно.

Мои глаза неотрывно следили за противником, а мозг был занят анализом. Как он двигается, что делает, какие у него преимущества. На перепалку с сержантом у меня не было ни времени, ни желания. Потому что слова заканчиваются там, где начинается сталь.