Император двух миров (СИ) - Горин Александр

До меня медленно, очень медленно дошло: это не просто усталость. Это седой вологодский маг влез мне в мозг основательно, по полной.

Я заставил себя дышать глубже. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мысли чуть прояснились, но ненадолго — через пару секунд они снова поплыли.

Ладно. Пока просто наблюдаем.

Я скосил глаза вниз — насколько мог, потому что голову поднять не получалось: шея будто одеревенела. Позади меня, сильно хромая и опираясь на посох из молодого, свежесрубленного деревца, ковылял молодой маг — светловолосый, лет двадцати пяти, с перевязанной какой‑то тряпкой ногой ниже колена.

Маг то и дело зло щурился куда-то вперёд и подталкивал посохом в спину молодого ирийца, который еле шёл перед ним. Глаза у него были открыты, но взгляд был совершенно мутный, пустой, будто он смотрит на всё сразу и при этом ничего не видит. И шёл странно, еле переставляя ноги, как механическая кукла.

Значит, и его под ментал взяли. Или чем-то опоили — судя по тому, как он безволен и пассивен. Первый вариант мне нравится больше — значит, у меня есть шанс научиться так же, когда выберусь.

Кстати, о том, чтобы выбраться. Где мои попутчики? Где Захар?

Захар! Нет! Нет, нет, нет! Мысль о парне ударила под дых так, что я чуть не задохнулся. Он лежал в луже крови, когда я отключился — тяжело раненый, с дырой в плече. Добили его или бросили умирать? Надо срочно выбраться отсюда, может я ещё успею ему помочь.

Виолы тоже не видно. Я напряг память — последнее, что помню перед нокаутом: она прирезала бойца Вепря и скрылась за поворотом. Жива, значит. Она в Ирии справится, а вот Захар нет.

Я заставил себя дышать ровно. Нужно понять, где я, кто меня тащит и куда, а потом уже думать, как вытаскивать Захара. Если он жив вообще.

Мою волокушу тащили двое. Я их не видел — только слышал голоса. Я узнал голос седого, который у них был за главного — он говорил спокойно, ровно, без эмоций. Второй голос был помоложе, с хрипотцой, и судя по тому, как он матерился сквозь зубы, настроение у него было паршивое.

Я прислушался. Слова доходили с трудом, сквозь вату в ушах, смысл ускользал, но отдельные фразы пробивались.

— … странно всё это, Григорий, — произнёс хриплый голос, перетаскивая волокушу через особенно крупный камень. — Костромские вышли на нас как по расписанию. Будто кто-то специально подвёл их к этому месту.

— Ты про Макарова? — отозвался седой.

Ага, седого зовут Григорий и голос у него был такой, будто он обсуждает погоду или цены на ромий.

— А про кого же ещё? — хмыкнул хриплы. — Этот щенок дрался так, будто всю жизнь только и делал, что магов валил. Ты посмотри, кого мы потеряли: двоих от костромских, которых было больше дюжины, и столько же Макаров с напарником положил.

Четверых магов мы положили вместе с костромскими. Четверых! Неплохо для нас, если подумать. Только вот трёх мы убить не сумели и они сейчас меня тащат не пойми куда.

— Четверых магов мы потеряли, Григорий, — процедил хриплый сквозь зубы. Я прямо чувствовал, как он злится, как эта злость в нём кипит, готовая выплеснуться на любого, кто попадётся под руку. — Что скажет граф Ремезов?

— Не переживай, Яша, — ответил Григорий, — мы скажем ему, что привезли ему живой трофей, который стоит всех этих потерь. А когда он увидит ирийца, то вопросам у него к нам вообще не будет.

Понятно, что ириец ценный. А я, похоже, вообще бесценный, раз стою четверых магов или даже больше. Только это почему-то как-то не радовало.

Я попытался пошевелить пальцами — бесполезно. Они думают, что я не смогу скастовать огненный шар, если ладонь будет закрыта и собрана в кулак, что-ли?

Но ладонь — не единственный выход. Жар можно вывести и прямо из груди. Или спины. И для этого нужно наполнить астральное тело энергиями чувств.

Я начал вызывать в себе чувство силы, которое нарабатывал годами тренировок. Представил, как выхожу на поединок, как смотрю в глаза противнику и знаю — я сильнее. Мышцы наливаются мощью, дыхание становится глубже, внутри разгорается холодная, спокойная уверенность.

Астрал откликнулся сразу. Я наполнил его до краёв и перенаправил энергию в эфирное тело. Стало тепло, по телу пошли мурашки.

Хорошо. Значит, не всё потеряно. Только бы вот с менталом справиться.

— Стой, — скомандовал Григорий и моё транспортное средство остановилось. — Дальше его волочь нецелесообразно — мы движемся слишком медленно, да и энергии мы слишком много тратим. Он уже должен оклематься, пусть дальше идёт сам.

Яша хмыкнул:

— Не сбежит?

— Будем следить и контролировать сознание, — спокойно ответил Григорий. — Пойдём сзади, а вперёд пустим нашего хромого. До места надо засветло дойти.

И в этот момент я почувствовал, что пелена в голове стала рассеивается — похоже главный маг убавил мощность ментального пресса.

Слышимость сразу улучшилась, мысли стали чуть чётче, снизилась подавленность. Но я продолжал лежать с отсутствующим взглядом, глядя в фиолетовое небо и не подавая виду, что прихожу в себя.

— Подъём, — раздался надо мной голос Григория. — Хватит валяться, Макаров. Идти придётся самому.

Я не ответил и тогда меня стащили с волокуши. Яша ухватил меня под мышки и рывком поставил на ноги. Несмотря на улучшение самочувствия, тело моё меня не слушалось: ноги подкосились сразу и я едва не рухнул лицом в камни.

А потом мне в сознание будто поступила команда: «Иди!»

Я сделал шаг. Потом ещё один. Тело двигалось, но это был не я. Чужая воля поднимала мои ноги, переставляла их, заставляла идти вперёд. Моё сознание сжалось до маленькой точки, которая просто наблюдала со стороны, как меня ведут, как я переставляю ноги, как дышу, как смотрю прямо перед собой ничего не видящими глазами.

Обалдеть, вот гипнотизёры хреновы! И что с этим делать? Идет воздействие через ментальное тело, а я его в нём ни в зуб ногой. Если не считать стратегического мышления, конечно. Но ведь это другое! Или нет?

Рядом таким же образом запустили в пешее путешествие ирийца. Его подтолкнул седой в спину посохом, и ириец пошёл. Пошёл механически, не глядя по сторонам, как заводная кукла. У меня, наверняка, такой же вид со стороны.

Я шёл, переставляя ноги, и чувствовал, как внутри закипает злость.

Никто. Никогда. Не смеет. Заставлять меня.

Нужно пробиться сквозь ментальный блок. Срочно. Я попытался собрать волю в кулак — и наткнулся на стену. Чужую, плотную, вязкую, она давила на сознание со всех сторон, не пуская, блокируя любую попытку сопротивления. Каждый раз, когда я пытался сфокусироваться на чём-то своём, эта гадость начинала пульсировать, размывая мысли, уводя в сторону, заставляя тупеть и проваливаться в туман.

Твою Вологду! Да что ж ты такое⁈

Я снова мысленно дёрнулся. И снова упёрся. Откатился, чувствуя, как голова начинает гудеть, а перед глазами плывут цветные пятна.

Нет. Так не пойдёт.

Я заставил себя дышать ровнее. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Представил эту ментальную стену не как препятствие, а как мышцу, которую можно продавить, если давить достаточно долго и достаточно сильно.

И я стал давить.

Ни-че-го. Стена даже не дрогнула. Она просто стояла, плотная, как бетонная плита.

Я выдохнул, расслабился на секунду — и снова надавил. И снова. И снова.

Я продолжал давить. Медленно, упорно, по миллиметру расширяя свою точку сознания.

Мы шли вдоль реки. Слева — скалы, поросшие серебристым мхом, а справа — крутой обрыв метров двенадцать, и внизу шумела полноводная и достаточно быстрая река — как будто кто‑то прорыл канал в горной породе. Обычно горные реки мелкие, но в Ирии, похоже, совсем другие правила.

Воздух здесь был разрежённый, насыщенный энергией — как и везде в Ирии. Я чувствовал, как энергия втекает в меня, но вот пользоваться ей не мог — ментальный блок не давал доступа к собственным ресурсам. Всё, что я мог — это просто дышать и давить на ментальную стену изнутри.

И наблюдать.

Я заметил это не сразу. Только когда мы прошли уже с полкилометра, до меня дошло: маги не используют стабилизаторов. Вообще никаких приборов. Ни коробочек, ни поясов с фиолетовыми полосками — ничего.