Академия тайных даров. Преданная смерти (СИ) - Данберг Дана

Что касается песни, то там все не так просто. Конечно, это не в прямом смысле песня, я петь вообще не умею, это определенным тембром голоса поданная информация. То есть, некое подобие ментального воздействия, хотя напрямую именно с ментальной магией это никак не связано – это отдельный вид магии, очень редкий и очень ультимативный. Поскольку это не ментальная магия, то защититься от нее не может даже менталист, не говоря о других, иммунитет только у потомков русалок по женской линии, да не у всех, а у имеющих тоже этот дар.

Собственно, опасность именно в этом: я могу начать на кого-то воздействовать с помощью песни, а меня услышит такой потомок и сразу поймет, что я делаю и зачем. Просто те, у кого этого дара нет, ничего и не поймут, они будут слышать только обычный голос и внутренне соглашаться с тем, что я говорю. Вибрацию воздействия обычные люди не улавливают, но если кто-то сможет меня в этом уличить…

Дело не в том, что меня могут обвинить официально, хотя любое ментальное воздействие без санкции незаконно, но ведь песнь невозможно засечь какими-то приборами. Доказательств для разбирательства не будет, только свидетель. Но репутация точно пошатнется. Впрочем, тут такое дело, что свидетель тоже может не захотеть афишировать наличие дара у себя, по тем же самым причинам.

Да, такие как мы очень редки, да, можно сказать, что мы скрываемся. Не в том плане, что прячемся по лесам или нам этот дар запечатают, если найдут. Кстати, песнь относится к так называемым пассивным дарам, которые нельзя запечатать, так же как мой ментальный блок. Скрываемся мы по другой причине: люди просто будут опасаться с нами общаться, потому что будут подозревать воздействие песни на них в любой непонятной ситуации.

Например, о том, что я владею этим даром, знают только мои мама и папа. Причем, отец по той причине, что я в первый раз случайно на него воздействовала, просто мне очень хотелось те конфеты, а мне не давали. Было мне на тот момент пять лет и я о магии вообще еще ничего не знала, основные дары еще не открылись, а вот пассивные есть с рождения.

Сколько людей знает, что такой же дар есть у мамы, я не знаю, но вряд ли много. Не удивлюсь, что только бабушка, которая ее учила. А меня, соответственно, управлять голосом учила маман. И нет, она не использует песнь во время своих конфликтов с окружающими. Зачем, если она и так добивается всего, чего хочет? У нее характер такой, что она и без всякой магии по любому катком проедет… сталепрокатным, угу.

Если суммировать все эти размышления, то получается, что в принципе мне использовать песнь безопасно. Не на сто процентов, конечно, но вряд ли меня разоблачат. Правда, я не знаю, кто там главный и какие у него цели. Вдруг он настолько умный, что подумал и про другие русалочьи дары и нашел себе защиту в виде человека, который такие способности имеет?

Хотя нет, это уже паранойя.

К тому же, если даже нашел их главный босс такого человека, то ведь его ко всем членам организации не приставишь. И что мне помешает допросить того же Каина с помощью песни?

Почему я этого не сделала раньше? Потому что слишком уж я опасалась этих способностей – это во-первых. А во-вторых, я применяла их всего несколько раз в жизни в рамках обучения. Я банально опасалась накосячить и выдать себя.

Но для того, чтобы что-то применить, нужно понять, на ком. И кстати, есть еще один момент, о котором я сразу не подумала, но теперь, как только я задумалась, кого бы попытать, мне он пришел в голову. Так вот, о воздействии на человека какого-то дара можно ведь догадаться по косвенным признакам.

Например, возьмем того же Грега. Допустим, ему дают задание меня убить, он идет убивать, но в процессе я начинаю с помощью песни заговаривать ему зубы, убеждать, что ему это не надо и вообще он своего босса не так понял и мы с ним лучшие друзья. Предположим, мне это удалось, меня не убили, мы мирно побеседовали и разошлись. А дальше-то что?

А дальше, условный Грег возвращается в приподнятом от приятной беседы настроении к своему боссу и докладывает, что задание выполнено и мы подружились. Ну, как-то так… Понятно, что тут сложно ничего не заподозрить. И первым, на кого подумают, будет Маркус. Обвинят его, потому что это логично. А потом уж начнут приглядываться и вовсе не факт, что не догадаются. Не стоит считать окружающих глупее себя любимой.

В общем, к использованию песни нужно подходить очень аккуратно, просто очень! И еще очень жаль, что на порождений смерти, тьмы или крови этот дар не действует. Вот это действительно обидно.

Но с песнью можно будет разобраться чуть позже, в конце концов, это не слишком актуально, пока со мной не решит еще раз поговорить кто-то из главных. Эх, жаль, что я не попыталась Каина так расколоть, потому что шанс был. Правда, библиотека – не самое подходящее для этого место, ибо слишком людно и никогда не знаешь, кто притаился за соседним стеллажом.

Гораздо больше меня сейчас волновал другой вопрос: почему никто из студентов, не важно, уже выпустившихся или новых, не сообщил никому о том, что тут происходит? Ну вот, допустим, ткнули Маркуса ножичком, а он возьми и сообщи в жандармерию. И что дальше? Он ведь не абы кто, он княжич, тут как минимум должны приехать жандармы из ближайшего города. И я не имею в виду деревню, что под нашим холмом.

Ну то есть, подозреваю, эта шайка с неугодными так не в первый раз поступает. Тот же коматозный пациент подтвердит. И где, спрашивается, комиссия, следственная группа или что-то в этом роде? Выходит, что их по каким-то причинам не пускают на территорию Академии. И это ведь должно быть решено на самом высоком уровне, и я не имею в виду ректора. Если смотреть на все эти косвенные данные непредвзято, что получается, что банду малолетних идиотов прикрывает кто-то даже не из администрации Академии, а выше. Из департамента магического образования?

Хотя с другой стороны, если тебе кажется, что все вокруг дураки, то дурака ты видишь в зеркале.

Но надо все же признать, что тут вообще нестыковок слишком много. Непонятно кто они, чего хотят, какие цели и задачи. Непонятно, почему такая агрессивная реакция на людей, которые им ничем не угрожают. В общем, сплошные вопросы без ответов.

И еще ответа срочно требует более приземленный вопрос: за что они взъелись конкретно на меня. Сдается мне, что как только я об этом узнаю, многое встанет на свои места. Так что я, припомнив слова матушки, решила по минутам припомнить свою дорогу в Академию, начиная с ночевки в гостинице. Но кроме инцидента с богомолами мне ничего в голову так и не пришло.

Я прокручивала в голове раз за разом, и меня даже что-то цепляло. Что-то было подозрительное в дороге на холм. Но что? Я была очень сосредоточена на дороге, она была настолько плоха, что я боялась соскользнуть с колеи и улететь в кусты, но как будто была там какая-то неправильность. Только сколько бы я об этом не думала, я так и не смогла понять, какая. Мозг явно отметил какое-то несовпадение картинки с тем, что должно быть, что-то заметил, но это было настолько мимолетно, что я так и не смогла этого осознать.

А может, мне это все вообще сейчас кажется? Нет, ну а что? Я тут пыхчу, напрягаю мозги, пытаюсь выдавить из памяти то, чего там может быть и нет. И ведь такое тоже возможно!

Глава 18

Следующий день начался странно. Во-первых, у меня реально появилось чувство, что за мной кто-то следит. Не знаю, кто, но когда я первый раз поймала себя на этом ощущении – взгляда в спину, то подумала, что мне просто кажется. Но когда я это заметила еще и еще раз в течение дня, то у меня начали закрадываться нехорошие подозрения.

Впрочем, дело было не только в слежке. Я даже не пыталась как-то выявить источник этого взгляда, потому что это может быть что угодно, даже не человек. А моих ментальных способностей явно не хватит, чтобы вычислить виновного. Одно я знала точно: это не умертвие, потому что поисковую волну некромантии я все-таки запустила, когда шла к моргу. Так получилось, что в перелеске я оказалась одна, поэтому могла проверить, не опасаясь, что мою поисковую волну кто-то засечет.