– Ну давай попробуем, – прошептала я, – ты же у нас один, тебя не тысячи, как вчерашних деревьев, мне не должно стать плохо.
Несмотря на жуткую слабость этой ночью, после попытки увидеть лес, я не могла не отметить, что всё же осталась на ногах. Случайность ли это или прогресс? Сейчас и проверим.
Запустила пальцы между листьями, стараясь, чтобы как можно большей площадью ладони примыкали к стволу. Ты такой маленький и хрупкий. Ну, расскажи мне, что хотел, я слушаю.
Немного плоский образ плавно развернулся в моей голове. Спальня слегка других оттенков, ракурс с подоконника. О, это же я сегодня ночью! Иду, спотыкаюсь об кресло. Ах ты, маленький шпион! Хорошо, что всяким ректорам не дано с цветами общаться.
Смотрю дальше. Вот я легла спать. Вот… Сердце застучало в ушах.
Я вздрогнула и медленно обернулась, как бы невзначай обводя взглядом комнату. Мне же это не привиделось?..
«Покажи мне спальню, как ты видишь сейчас» – попросила я и прижалась плотнее к цветку. Пусто.
Я убрала руки. Они дрожали.
Забыв о книгах, на негнущихся ногах я спустилась в гостиную. Не думая о возможных недомоганиях, опросила ещё нескольких наблюдателей. По всему выходило, что дом сейчас пустой. Решив, что хуже быть не может, я осмелилась осмотреть его вдоль и поперёк. Я изучила всё, каждый его уголок, каждую щель и нишу, каждую полку и дверцу, но не смогла обнаружить ни намёка на то, кем же на самом деле является мой муж.
Вернувшись на кухню, я методично собрала все крошки, облизала пальцы и выставила остатки вчерашнего печенья на стол. С кем же я имею дело? Как природа вообще позволяет подобное?! На шестом по счёту печенье, лишь чуть не подавившись, я поняла, что меня трясёт. Налила молока и отставила печенье. Нога зацепилась, стакан дрогнул, едва не разлившись.
– Да что там такое?! Доска, что ли, выбилась?
Отчаяние уже душило. Обыск отнял больше часа, а я так и не обнаружила ничего полезного!
Поставив стакан на стол и наклонившись, я зло дёрнула ковёр за край. Откинула его и застыла. Похоже на дверцу, я нервно хихикнула. Погреб, должно быть. Только не помню я, чтобы Аника хоть раз сюда спускалась.
Внутри меня потряхивало. Я подняла тяжёлую дверцу. Действуй, ты уже далеко зашла. Обнаружишь баночки с вареньем, поднимешься и положишь коврик, как было.
Спуск был узкий, тесный, неудобный и тёмный. А внутри… Внутри было уже не совсем темно. И никакого варенья, к сожалению, там не было.
44. Подвал
– Быстрей заходи! Давай-давай, мы должны успеть, пока он не вернулся!
– А слуги?
– Сейчас нет никого.
– Вламываться в дом ректора… За такое и вылететь можно.
– Миртин, ну какое вламываться! Я здесь живу, вообще-то, это и мой дом тоже! Не помню, чтобы мне запрещали приводить сюда гостей, – раздражённо буркнула я.
Сейчас меня волновало только одно – как можно скорее показать ему находку в подвале моего мужа.
– Не верится, что ты замужем, в голове как-то не укладывается.
Да, пришлось во всём признаться брату. Правда, скомканно и почти на бегу.
Невольно застыла, как наяву переживая ощущения от злого тумана, нависшего надо мной. С трудом сбросила оцепенение, отогнала жуткое воспоминание как можно дальше и потянула брата за рукав.
– Не переживай, у меня тоже.
– Так что ты хотела показать?
– Это в подвале.
Я поспешила через гостиную в столовую и уже открыла дверь на кухню. Оглянулась, а брата нет.
– Э-эль!.. – позвал он.
Я вернулась, а он стоял, едва сделав пару шагов по гостиной, оглядывался.
– Ну что?
– Слушай, Элька. Ты только не смейся, но у меня такое чувство, что я здесь уже был. Камин знакомый. И окна, и расположение дверей.
– Ты уже вламывался в дом ректора? – спросила я, нервно усмехнувшись.
– Нет, что ты.
– А что тогда?
– Не помню. А тебе не кажется, что тут всё какое-то тесное и маленькое?
– Ну с учётом того, что здесь часто бродит медведь, можно было и меньше мебели ставить, раз не догадались сделать комнаты большими.
– Нет, тут что-то не то. Могли ли мы с тобой раньше быть здесь?
– Глупости, у меня отличная память, я бы запомнила.
– Прямо как родилась, так сразу и стала всё помнить!
Я хотела возмутиться, но поняла, что не помню первые года два своей жизни.
– Я об этом не задумывалась, ну не настолько же давно...
– Слушай, а я тебя не помню. Маму как будто помню, она здесь проходила и тут сидела. А тебя нет.
– Ты пугаешь меня, Миртин. Ну что мы могли раньше делать в доме у ректора? Да и академия в такой глуши, мы даже никогда не бывали в этих местах!
– Может, ты и права.
– Пойдём, у нас мало времени.
Миртин отмер, но всё равно шёл медленно, вглядываясь во всё подряд. Наконец, мы оказались у дверцы и спустились в подвал.
– Смотри! – шепнула я, ткнув его в бок и отступая в сторону.
Брат потрясённо замер.
– Значит, мне не показалось? – слабо спросила я.
– Нет, Элька, нет… Но как? Как он мог сохраниться здесь?
– Может, это всё-таки не он? Я в этом не очень разбираюсь, тебе это ближе…
– Нет-нет, это Императорский Огонь, сомнений быть не может. Только он обладает этим фиолетовым оттенком. Ну надо же, живая легенда!..
Как на легенду он на него и взирал – с восторгом и уважением.
– Я видела его изображение в какой-то детской книжке, думала, это сказки.
– История о первом императоре слишком красива, чтобы скрывать её от народа, но узнать, что спустя столько веков это может оказаться правдой…
– Ну может это подделка? Для украшения интерьера?
– И спрятана в подвале? – хмыкнул брат, – Я видел «подделки», их продают в сувенирных в столице. Ну присмотрись же, оно живое!
– Я не чувствую, – призналась я, – Будь это растением или даже камнем – тогда да. А огонь не даётся мне.
– Это точно он.
– Раз ты так говоришь – я тебе верю.
Брат потянул руку к огню, и я в ужасе схватила его за рукав.
– Не надо, вдруг это опасно?
– Да он даже не должен жечься – смотри!
И Миртин погрузил руку в фиолетовое пламя, даже не вздрогнув. На его лице застыла смесь трепета и детского восторга.
– Убери, не могу на это смотреть!
Я потянула его за руку.
– Чего ты боишься, попробуй сама.
– Не хочу, – зашипела я.
Но он не послушал, схватил мою руку и сунул в огонь. Я охнула, отдёрнула руку и прижала её к груди. В ужасе замерла.
– Обожглась? – брат не на шутку перепугался. – Прости, Элька, прости меня! Но оно не должно ощущаться, это как в тёплую воду руку погрузить! Я не думал, что… Покажи быстрей!
Он бережно обхватил мою руку, вглядываясь и ища следы ожога.
В мыслях отчётливо стояла картина произошедшего со мной. Того, чего никак не могло быть. Это не моё воспоминание. Или моё?
– Миртин, – позвала я спустя минуту, словно очнувшись от сна.
– А?
– Миртин, успокойся, ожога нет.
– Не понимаю.
– Напомни-ка мне о его свойствах, – попросила я, всё ещё надеясь, что здесь какая-то ошибка.
– Считается, что даже члены императорской семьи не в силах оказать магическое влияние на того, кто им владеет. Он нейтрализует всё. Первый император подарил его восьми самым верным подданным в знак особого расположения, так говорят. Если опустить то, что он вообще не должен существовать.
– Самым верным… – эхом повторила я.
– Ты что?
Я собралась с духом и посмотрела на брата.
– Это правда, Миртин. Огонь освобождает от влияния императора.
– Откуда ты знаешь, Элька?
– Потому что я его видела.
Брат нахмурился.
– Кого?
– Императора. И, кажется, я знаю, какой у него дар, – слабо добавила я.
– Что ты говоришь такое? Это никому не известно!
– У него дар внушать ложные воспоминания, Миртин… Огонь рассеял его влияние на меня. Игрих IV встречался со мной в лесу. Я помнила, что пошла собрать травы, вернулась с ними домой. Но я виделась в чаще с ним и говорила, а не ходила к ручью! Он проверял меня, кажется, залез ко мне в голову. А потом заменил воспоминание встречи.
