Да. Я сгрёб бумаги и бросил в верхний ящик. Пусть всё складывается не так гладко и просто, как хотелось бы, но это ничего, разберёмся. Сколько уже, полночь? Ох, надо идти, всё-всё. Хотя на одно короткое дело я могу задержаться. Она хотела пропуск? Думаю, это подходящий жест, чтобы начать выстраивать доверие между нами.
41. В лес с братом
Я почувствовала, как прогнулся рядом матрас, и приготовилась ждать, не позволяя себе засыпать крепко. Спустя пару часов решила, что пора.
Раз ректор отказал в пропуске в библиотеку, то придётся всё выяснять сразу полевым путём, опытным. Ну ничего. У входа нерешительно глянула в зеркало. Надеюсь, медведь почувствует и выйдет ко мне, его помощь была бы как нельзя кстати.
До рассвета было ещё долго, вокруг дома расползался сильный туман, и сырость неприятно заполняла лёгкие.
С братом мы условились встретиться в три ночи у нашего дерева и двинуться в путь. Я пришла заранее, и он напугал меня, бесшумно выступив из-за дерева.
– У тебя не было проблем с тем, чтобы покинуть общежитие? – спросил Миртин, едва появился.
Да, я смалодушничала и так и не смогла признаться за эти дни, что вышла замуж… Мотнула головой, отгоняя голос совести подальше.
– Всё было нормально, идём. А у тебя?
– Обижаешь, сестрёнка, – усмехнулся он, ныряя в лес вслед за мной.
– Что-то холодно сегодня.
Я поёжилась, поплотнее закутываясь в кофту.
– Могла бы и плащ одеть.
– Ну не подумала я! Не о том волновалась.
– Не сердись, Эль, я это так.
– Прости. Просто я себя преступницей чувствую. Умом понимаю, что мы противозаконного ничего не делаем, самую малость правила нарушаем, а на душе неспокойно.
– Не переживай, Элька, мы туда и обратно. Ежели что – притворимся влюблённой парочкой, и на нас закроют глаза, – хмыкнул он.
– Миртин! – возмутилась я, пихнув его в плечо.
– Молю, не гневайся, о, великая Эльриния! Пощади моё бедное сердце!..
– Дурак. Как есть дурак, – фыркнув, заключила я.
Но отметила про себя, что тревога потихоньку отступала, и на душе становилось спокойней.
Спустя десять минут на тропинке показался Рохфос.
– Привет!
Я замахала рукой и поспешила к нему. Ой, совсем забыла. Обернулась к брату.
– Здесь фамильяр этого леса, я надеюсь, он нам поможет, так что я сейчас немного поговорю с пустотой. А, может, он решит тебе показаться, всё же в тебе течёт ведьмина кровь.
Брат понимающе кивнул, отступив на всякий случай на шаг назад. Представляю, каково ему сейчас. Я хихикнула.
– Рохфос, мишенька! Это мой брат. Нас с ним вырастила ведьма, ты можешь показаться ему.
Медведь неохотно фыркнул, но, судя по сдавленному кашлю брата, всё же проявил себя.
– Я хотела спросить, может, ты можешь показать, где больное место этого леса?
Медведь мотнул головой и печально вздохнул.
– Это тоже связано с проблемой?
Кивнул.
– Ладно, мы попробуем разобраться, за этим я и пришла. Только что-то пока что твой лес очень запутанный… А ещё у академии такая защита.
Рохфос отчаянно зарычал и затряс головой.
– Что такое? Дело в защите?
Мотнул головой.
– Тогда не понимаю... Я сказала, что лес запутан и...
Он резко рыкнул, что я даже подпрыгнула на месте.
– Запутан, мишенька, в этом дело?!
Кивнул и зарычал, ударяя лапой по земле.
– Какие-то чары? – спросила я и присела на землю.
Запутанность нитей, вероятно, вызвало заклинание, произнесённое в лесу сильной ведьмой. Сила бабушки ректора при таком-то фамильяре сомнений не вызывала. Это должно быть заклинание, в котором что-то сбилось, наверняка от срока, которое тому пришлось работать. Наложила ли она его перед самой смертью или ещё раньше?..
Запустила руки в почву и закрыла глаза. Так, я должна почувствовать комок, или узел какой-то…
– Рохфос, твоя хозяйка умерла шестнадцать лет назад?
Медведь кивнул. Это много.
Я повторно закрыла глаза и прислушалась. Шестнадцать лет, поди ж разбери теперь след.
Я цепляла мелкие нити и пыталась дойти разумом до крупного, главного каната, что должен был пролегать глубоко под землёй. Но нити тянули меня в разные стороны, и от этого начинала болеть голова. Ну же, давай, покажись, я знаю, что ты должен быть где-то здесь.
Мои собственные мысли словно сопротивлялись, не желая идти по следу. Какой-то отдалённый гул проникал в меня, вызывая по всему телу желание чесаться. Здесь что-то не так, совсем не так…
Нашла!
Только это какой-то неправильный канат. У каждого леса должна быть словно артерия, в которую собирается вся поглощаемая им энергия и течёт в сердце мира, в его глубины и центр. А тут канатов было несколько. Они все были почти равны толщиной, но тянулись к одному, иссушенному и словно съёжившемуся. Они впивались в него и словно жили за его счёт. А ему было не развернуться, не распрямиться, не хватало энергии.
Я насчитала не меньше двенадцати. А узел определить не удалось.
Я вся взмокла, и руки дрожали от нагрузки. Если потеряю сейчас сознание, то этого уже ректору никак объяснить не смогу.
С сожалением я выдернула руки из почвы и устало развалилась на траве. Не так я хотела на ней поваляться, ой, не так.
Меня начал колотить озноб. Сил встать не было. Чуть отдышавшись, я приподнялась на локте. Брат помог встать, тут же укутывая меня в свой плащ. Не забыть потом вернуть ему по дороге обратно, а то у ректора вопросы будут.
Но сейчас я смотрела на Рохфоса, смотрела и не могла оторвать взгляд, полный ужаса и сочувствия.
– Сколько же на тебе лесов, мишенька?
Тот лишь отвернулся, стыдливо спрятав взгляд, и тяжело вздохнул.
Я подошла к нему и обхватила его голову, прижимая к груди и поглаживая.
– Всё будет хорошо, Рохфосик. Вместе мы что-нибудь придумаем.
Он поднял на меня взгляд, а я тепло улыбнулась.
– А про леса ректор в курсе?
Медведь чуть кивнул. Интересно получается.
– Сейчас сил осталось мало, а мне надо вернуться до рассвета. Ты знаешь, где защита леса слабее, но где лес ещё твой? Сможешь в следующий раз привести в такое место, где канат одного другого леса начинает вплетаться в главный? Если сама искать попробую, совсем без сил останусь. А мне надо кое-что проверить.
Рохфос посмотрел на меня неодобрительно.
– Думаешь опасно?
Устало закатил глаза.
– Ну ты же присмотришь за мной. И я вновь возьму брата.
Минуту его терзали сомнения, но вот по взгляду я поняла, что Рохфос сдался. Я облегчённо вздохнула.
– Спасибо тебе. Тогда увидимся?
Медведь кивнул и ушёл по тропинке вглубь леса. А мы с братом развернулись и устало побрели обратно. Вернее, Миртин вполне бодро, я устало. А мне ещё в академию с ним заходить, чтобы отвести подозрения.
Отдала ему плащ, не доходя до академии. Потом мы зашли внутрь, я свернула в сторону женского общежития и подождала, пока он поднимется к мужскому.
Он двигался бесшумно, а я уже с ног падала от усталости. Навалилась на стену, ища поддержки. Следующие минуты показались вечностью. Решив наконец, что уже достаточно, я тихо выскользнула из главного входа академии. Долго я так не смогу от брата скрываться. Но говорить ему прямо сейчас отчего-то очень не хотелось.
Скоро рассвет, хоть бы два часа поспать.
Я добралась до дома ректора без приключений. Окна встречали мирной темнотой, и я с облегчением выдохнула. Но тут же замерла.
Моё окно, окно нашей спальни, которое я помню, что оставляла распахнутым – оно закрыто! Да нет, я, наверное, всё же закрыла его…
Стала вспоминать: вот я оделась, вот зашла в ванную комнату. Выхожу, беру сумку с пола, тихонько, чтобы не разбудить мужа. И вот подхожу к окну, чтобы закрыть. Или не подхожу?
Мысли в голове гудят и путаются. Да и какая разница, я может вставала выпить молоко. Да, зайду на всякий случай на кухню и вернусь со стаканом. Так будет правдоподобней.
