Уровни силы (СИ) - "Nezloi"

Охотники были на месте и весьма успешно отражали атаки одиночных монстров.

«Вот же везучие сукины дети, а нам чуть ли не орда досталась», — с завистью подумал я.

Бросаться с распростёртыми объятиями к охотникам я не спешил: в горячке боя можно было легко получить порцию свинца.

— Мужики, не шмаляйте, свои! — громко выкрикнул я и тревожно оглянулся: Мой слух, что за последние недели стал немного острее, подсказал, что за мной явно кто‑то гонится, и, судя по звукам, не один.

— Кто такой? — успел крикнуть здоровяк в гражданском бронежилете (в девичестве — третьего класса, но явно кустарно усиленном) и с полностью стальной рогатиной.

Ответить я не успел, так как через забор, который я только что преодолел, перемахнул шипастый волк и попытался приземлиться мне на шею.

Отскочив, рубанул его по голове, после чего резко разорвал дистанцию, отбежав поближе к охотникам.

Секунду спустя забор просто снесли, разметав его в щепки на десяток метров.

— Кто бы сомневался, — пробормотал я, одновременно не спуская глаз с кентавра и технично отступая за спины охотников.

Забрызганная кровью и ошмётками плоти гигантская туша полуконя в сопровождении полутора десятков крысогиен и шипастых волков рванула в атаку. Слитный залп картечью из четырёх ружей какого‑то демонического калибра буквально смёл группу поддержки кентавра, остановив его на мгновение. Что примечательно, особого вреда залп ему не нанёс, разве что шкуру немного попортил.

— Турпис симмиус! — трубно обругал нас взбешённый кентавр.

Я же, вынув из ножен свой основной нож, мощным броском отправил его в гиганта и опять попал, причём туда, куда и целился, — чуть пониже левой груди. Клинок, заточенный до состояния скальпеля, вошёл до середины своего немаленького лезвия, но, судя по тому, что чудовище осталось живо, сердце у него было в другом месте.

Могучий бросок кентавра никого врасплох не застал: охотники, стоящие впереди видимо имели немалый опыт в противостоянии подобным тварям, уж очень своевременно подняли рогатины, на которые громила и налетел со всего маха.

На этот раз раны были посерьёзней: кентавр взревел и одним взмахом своей, утыканной острыми осколками обсидиана, дубины превратил охотника в мешок с дроблёными костями. Не помогли ни хорошая броня, ни армейская сфера.

Пока команда с яростными криками рубила топорами и тыкала копьями монстра со всех сторон, тот, застонав почти как человек, снял себя с рогатин, как‑то вяло отмахнулся от наседающих охотников и попытался сбежать. Подскочившего сбоку громилу с боевым молотом кентавр явно зевнул: размахнувшись, здоровяк обрушил своё оружие на колено передней ноги. Несмотря на шум боя, хруст кости услышали все.

Вскрикнув, кентавр оступился и тут же получил узким трёхгранным жалом копья под подбородок. В последний момент он успел дёрнуть головой, и игла окровавленного наконечника вместо затылка вышла из шеи.

Несмотря на всю тяжесть ранений, монстр продолжал бешено сопротивляться. Ударом огромного копыта задней ноги вбил бронепластину бронежилета в грудь охотника, отбросив его на десяток метров. Попытка подкрасться сзади не прошла: ударом дубины он разбил щит второму, раздробив ему руку, и самым кончиком дубины несмертельно достал третьего.

Моя атака сбоку тоже не осталась незамеченной, и я едва успел затормозить: обдав меня ветром, шипастая дубина чиркнула обсидиановым осколком по бронежилету, разминувшись с моим телом в считанных миллиметрах.

— Хух! — «Это было близко»

Выдохнул я, даже не думая останавливаться.

Несмотря на свирепое сопротивление, кентавр слабел: уж слишком много тяжёлых ран он получил. В какой‑то момент он не устоял и упал на колени.

Я ждал этого момента, поэтому оказался готов лучше других: подскочив опасно близко, вложил в последний удар всю свою силу. Топор коротко свистнув, до середины лезвия вошёл в затылок чудовища и застрял.

«+ 150 ОП» — мелькнуло сообщение. «Победа!»

Словно вторя моим мыслям, на улице, которую я не так давно покинул, что‑то оглушительно грохнуло и полыхнуло так, что пламя поднялось на десяток метров выше домов.

«Что за ерунда! Из чего это там херакнули?» — несмотря на весь свой боевой опыт, я так и не понял, какой боеприпас там использовали.

Оглянувшись, я вдруг понял, что стал центром недоброго внимания охотников. «Что‑то мне не нравятся эти взгляды», — настороженно оглядевшись, мысленно, на всякий случай наметил путь к отступлению.

Наклонившись, с трудом выдернул топор из черепа кентавра и, на всякий случай не убирая его на пояс, стал медленно отходить в сторону.

— А ты чьих будешь, мил человек? — спросил чей-то злой голос.

Я обернулся: за моей спиной стояли трое охотников, причём все трое имели ранения разной степени тяжести.

— Я к группе Динамита был прикомандирован, да, кажись, их всех монстры порвали, — попытался я объясниться.

— Так ты, получается, бросил товарищей в бою и сбежал? Так, ты, сука, выходит⁈ — вступил в беседу второй, более молодой охотник с бешеными глазами.

Подавив раздражение, я окинул взглядом весь отряд: так как монстры уже не атаковали эту улицу, все охотники были свободны и смотрели на меня.

— Короче, — начал я, стараясь говорить спокойно.

— Оправдываться перед вами не собираюсь. Если я в чём‑то виноват, пусть мне трибунал предъявляет!

Кстати, за проступки охотников во время мобилизации право их судить переходило к военному трибуналу: на этот период они становились неподсудными для гражданского суда.

— Ты же, блядина, на нас кентавра навёл! — вдруг заорал охотник с рукой, безвольно висящей окровавленной плетью.

— Из‑за тебя пацаны погибли!

Втроил ему со стороны еще один охотник выделяющийся щуплым телосложением.

— Пашка! — закричал молодой боец и бросился к изломанному телу охотника, что первым принял кентавра на рогатину.

Несколько охотников угрожающе зашевелились, остальные, хоть и посматривали на меня со злостью, остались на месте. Держа топор на готове, попятился.

— Мужики, вы бы успокоились, давайте без резких движений, — забормотал я, понемногу отходя всё дальше и дальше.

Похоже, горячка боя ещё не отпустила охотников, но пока нападать на меня никто не спешил — не хватало триггера.

— Сука! Это из‑за тебя брат погиб! — истерично завопил молодой охотник и неожиданно размахнулся и метнул в меня свой топор.

Если честно, я не ожидал атаки, почему‑то думая, что смогу просто уйти. Уверенность моя основывалась на строгих законах: междоусобица в период мобилизации каралась довольно строго, вплоть до смертной казни. Но, похоже, охотников это не остановило.

Топор, ударив меня в грудь, отскочил от бронепластины, заставив сделать несколько шагов назад. Именно это и послужило спусковым крючком для нападения.

Сразу трое охотников, включая молодого, бросились на меня. К моей удаче, все трое были ранены, иначе я не пережил бы и первой атаки. Пропустив удар топора в набедренник, отсушивший мне ногу, уклонился от неуклюжего взмаха клевца долговязого охотника: из‑за ран на обеих руках боец не мог бить в полную силу. Отмахнулся от молодого, что, словно берсерк, с одним ножом лез на меня, не думая о защите.

Увы, но мой удар, которым я всего лишь хотел отпугнуть охотника, оказался на удивление точным. Зазубренное лезвие топора чётко пересекло ничем не защищённое горло молодого, буквально разорвав его.

— Сука! — прихрамывая на отбитую ногу, я отскочил от бойцов.

Охотник, хрипя и булькая кровью из разрубленного горла, покачнулся и упал на землю, залив её чёрной пенящейся кровью. Оба охотника тут же утратили боевой запал и попятились.

— Теперь тебе, мразь, точно конец! — зашипел охотник, обнажив кровящие зубы.

— Готовься, сука, скоро тебе зеленкой лоб намажут!

Прохрипел второй боец.

Я молчал, тяжело дыша в противогаз, и продолжал пятиться, моля богов, чтобы они не вспомнили об огнестрельном оружии.

— Что здесь происходит⁈ — холодный девичий голос буквально приморозил всех к земле.