Лекарь Алхимик (СИ) - Соколов Сергей Александрович

Сорвавшись с места, я подскочил к ней и удержал за плечи.

— Тише‑тише. Были ядовитые. Я же их выварил. В конце концов, за кого ты меня держишь? Я сам яд не перевариваю.

— Это сейчас укор в мою сторону был? — холодно усмехнулась Айя. — Я тебе это припомню.

— Вообще‑то это была твоя идея… — заметил я.

— Кто вас, алхимиков, знает, — Катя пожала плечами и отошла в сторону. — Про вас столько всего болтают.

— Дай угадаю. Страшилки в духе: мы едим детей, а их кости варим в котле?

Катя поморщилась. На лице — смесь лёгкого отвращения и неподдельного удивления.

— Нет, люди не настолько потеряны, как ты думаешь. Просто многие уверены, что от вас мало пользы. Будто лечить вы толком не умеете, только убиваете.

Вот это уже было любопытно. Просто так толпа людей не начнёт массово думать подобное. Алхимики веками доказывали обратное, а значит, кто‑то неплохо поработал над их репутацией. Это кое‑что объясняло.

— И с чего вообще пошла такая молва? — уточнил я.

— Не знаю, — она снова пожала плечами, на этот раз задумчиво. — Мама рассказывала, что лет пятьдесят назад один из глав клана сошёл с ума, когда гнался за бессмертием через алхимию.

— Что‑то слишком образно, — усмехнулся я.

— Тем не менее, многие твердили, что он жёг людей, приносил жертвы, проводил какие‑то чудовищные опыты. Только вот доказать это так толком и не смогли.

— Не нашли достаточных улик и решили спустить всё на тормозах? Имя у этого главы клана есть?

— Я же говорю, это всего лишь история, — Катя грустно улыбнулась. — Понятно только то, что сейчас почти никто не владеет алхимией. Тот мужчина, говорят, в первую очередь выжигал остальных алхимиков.

— А если нет алхимиков, то и новые появиться не могут, — подвёл я, натягивая рюкзак. — Ты считаешь, что все алхимики — слетевшие с катушек стариканы?

Катя покачала головой.

— Нет. Ну, по крайней мере, ты не старикан и пока никого из детей не съел, — она улыбнулась, и мы вышли из дома.

До входа в гнездо было не близко, но дорога лучше всего идёт рядом с человеком, с которым есть о чём поговорить. Мы обсуждали быт охотников, чьи головы за что платят хорошо, кому не доплатили и кто чудом вернулся живым.

По словам Кати, в жизни охотника мало приятного. Почти бесконечная гонка от одной твари к другой. Но даже в такой жизни люди ухитрялись находить плюсы и смеяться.

За разговором путь летит. А вот как меняется лес — это я заметил сразу. Чем дальше от города, тем плотнее становилась мана в воздухе. Запахи тоже менялись: к привычной сырости и травам добавилось что‑то совсем иное, будто мы дышали самой плотью леса.

На земле появились новые следы, узкие тропки, по которым совсем недавно прошёл зверь. Город остался далеко позади. Началось царство магических зверей — их территория, их порядки. Здесь они живут, размножаются, охотятся. И если мы наткнёмся на сильного магзверя, единственно верное решение… разобрать его на ингредиенты. При условии, что мой недавно заготовленный яд сработает как надо.

Несколько часов ушло только на стабилизацию состава яда и ещё около получаса — на подбор концентрации. И это помимо того, что почти всю ночь я провёл за зельями восстановления. Работа кропотливая и не терпящая ошибок, а тут ещё и без нормального оборудования.

Пришлось выкручиваться. В лесу нашёл крепкий валун, начертил на нём алхимические руны, вырезал углубление, сформировал ступку и пестик. Получилось грубо, но надёжно.

Когда мы вошли в более тёмную часть леса, взгляд сам тянулся вверх: толстые кроны, тёмно‑синяя листва, писклявые звуки где‑то над головой.

Пересмешник. Эта мелкая птица радостно издевалась над нами, смеясь с ветки на ветку и изредка поблёскивая серебряными крылышками в редких солнечных лучах.

Очередной круг — и она рухнула вниз, так и не завершив траекторию. Серебро крыльев вспыхнуло напоследок и погасло. Зелёная искра, сгусток энергии — и аккуратный кунай пробил крохотное тело. Появился и исчез так же стремительно.

— Раздражает, — сказала Катя, опуская руку, из которой только что выпорхнул энергетический клинок. — Никогда не любила этих тварей.

Я молча подошёл к тельцу. Птица была красивой, и было немного жаль, что её жизнь так нелепо оборвалась. Пальцы скользнули по крыльям — вот это меня интересовало больше всего.

Серебро оказалось настоящим. Не просто блеск: металл, по которому шла энергия. Значит, это был магический зверь, пусть и слабый и почти бесполезный в бою — но не для алхимика.

Быстро отделил серебряные крылья и убрал в сумку, а тело оставил на месте. Пусть станет чьим‑то обедом. Я успел сделать несколько шагов к ждущей меня Кате, когда едва уловимый писк заставил обернуться.

— Что опять застыл? — проворчала Катя. — Этих птиц тут полно. Если будешь отвлекаться на каждую, дойдём до места через сто лет.

— Звук другой, — я покачал головой и прислушался.

— Ну да. Это же пересмешники. Хочешь — они тебе медведем зарычат, хочешь — деревенским мальчишкой. Для них это нормально.

— Пять минут картины не поменяют, — отрезал я и метнулся к дереву, откуда шёл писк.

Источник оказался… неожиданным.

— Ну что там? Курица? — недовольно проворчала Катя, подойдя ближе.

— Соколёнок, — поправил я.

Маленький, с редким пухом, который ещё не стал настоящими перьями. Но загнутый клюв уже выдавал в нём хищника. В огромных глазах плескался страх. Он не понимал, кто мы такие и что теперь делать — замереть или пытаться уползти.

Тонкие коготки вцепились в мой палец и сжали его изо всех сил.

— Не хочет тебя отпускать, — заметила Катя. — Милосерднее будет убить. Возможно, пересмешник не просто так вертелся рядом. Птицы умные. Может, решил, что мы выселим конкурента из его гнезда… а вышло как вышло. Давай, я сама, — она уже вытянула руку с проявившимся энергетическим клинком, но я отмахнулся.

— Нет. Таких методов не нужно.

— Это дикая хищная птица. Как ты собираешься её растить и дрессировать? Этим только ловчие занимаются. У них есть опыт, а у тебя, насколько я вижу, нет.

— Когда‑то всё бывает в первый раз, — пожал я плечами. — А вот убивать его сейчас будет ошибкой.

— Как знаешь, — охотница махнула рукой. — Лишь бы это не помешало нашим планам. Пять минут отдыха, потом двинем дальше.

Я только кивнул и вернулся к осмотру птенца.

Пух у него был тёмно‑серый, почти мышиный, но на кончиках перьев поблёскивали серебристые искорки — как вкрапления металла. Явный признак магического крыла. Редкая особенность: такой сокол, вырастая, летает дальше и дольше, сильнее, выносливее, иногда — и умнее сородичей.

Я аккуратно повертел его в руках, пропустив через ладони тонкие импульсы энергии. Птенчик не вырывался, лишь тихо дрожал. И тут стало ясно: крыло было сломано. Но это была не единственная проблема.

Он долго недоедал. Грудь впалая, лапки — тонкие, почти прозрачные. Вот почему он даже не попытался меня клюнуть: сил не осталось.

Исправить крыло — не самое сложное. Я закрыл глаза, потянул энергию и направил её вдоль маленького тела, осторожно напитывая повреждённое место. Крыло под пальцами теплее, дрожь стала тише, птенец словно немного оттаял.

Я чуть разжал пальцы — соколёнок качнулся, но не упал. Коготки вцепились в мою ладонь, как крючки. В глазах страх ещё оставался, но к нему примешалось робкое любопытство.

Соколята растут быстро. Этот ещё и магзверь. Но тащить его с собой сейчас нельзя. В пещере любое неосторожное движение может обернуться для него смертью. Нужен другой вариант.

Главное — не забыть о нём заботиться. С моей жизнью это звучало как шутка: иногда я и сам‑то о сне вспоминаю в последний момент. Но даже для таких случаев алхимия знает решения.

Катя фыркнула, но в её взгляде мелькнуло одобрение. Она достала из рюкзака плоскую флягу, отвинтила крышку и осторожно поднесла к клюву.

— Проблема только в том, что спрятать его сейчас негде, — заметила она. — Возвращаться — потеря времени. Так что…