Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ) - Калинин Алексей

Дверь содрогнулась от удара автоматного приклада, но выдержала.

— Вперёд! — скомандовал я.

Мы пролетели через ступени. На выходе на крышу ещё одна дверь. Тут же вдарил в неё плечом. Замок жалобно хрустнул, и нас окатило холодным воздухом.

Мы подскочили к краю крыши.

Москва лежала внизу, вся в огнях, как новогодняя ёлка. Внизу мигали сине-красные огоньки полицейских машин, но нам было не до них.

Из-за соседнего небоскрёба вынырнул чёрный силуэт вертолёта. Он шёл низко-низко, почти касаясь антенн, его винт взбивал воздух и добавлял прохлады в общую морозную картину.

— Яромир, смотри! — крикнул я, показывая рукой.

Вертолёт снизил скорость. Трос хлестнул по бетонному парапету, и нам оставалось только ухватиться. Вот сейчас, вот сейчас… Яромир прыгнул и ухватился.

Дверь на крышу с грохотом вылетела с петель. Оттуда показались первые фигуры в чёрном — люди в костюмах и с автоматами. Кто-то крикнул: «Стоять!»

Ага, сейчас только шнурки поглажу!

Я кинулся с крыши следом за Яромиром. Вновь оказался в свободном падении. На этот раз у меня получилось схватиться!

Трос дёрнул в сторону. Секунда полёта, и нас рвануло вверх с такой силой, что хрустнули позвонки. Я заорал от неожиданности, но руки выдержали.

Позади раздались выстрелы, пара пуль чиркнула по доспехам.

— Мазилы!!! — задорно проорал Яромир.

Вертолёт уходил ввысь, унося нас над ночной столицей. Внизу расплывались огни проспектов, машины казались игрушечными, а людей даже не видно.

— У-у-у-х! — заорал братишка, и его крик растворился в шуме лопастей. — Вот это я понимаю, такси!

Я попытался отдышаться и подтянуться повыше, чтобы перехватить трос удобнее. Холодный ветер хлестал по лицу, забивал глаза, но мы летели, были живы и это главное. Точки огней, ленты шоссе, купола храмов — всё проплывало где-то внизу, как в калейдоскопе.

Вдруг рация ожила и вместо привычного хрипа раздался звонкий голос пацана:

— Дядя Елисей, дядя Яромир, вы крутые! — в голосе слышалось восхищение. — Вот только ваши слуги теперь у нас! Дядя Стёпа Борозда на вас за это обиделся! До встречи!

Рация коротко пискнула и замолкла.

Вот тебе и ядрёна медь…

Глава 19

Вплоть до того самого мгновения, как мы пересекли порог, мы хранили молчание.

Пилот опустил вертолёт на заснеженный пятачок, едва мы миновали городскую черту. Он громко прокричал:

— Дальше не поведу! Получен приказ: немедленно возвращаться на базу!

Мы не спорили. Яромир коротко кивнул в ответ. Лопасти застрекотали и подняли машину в воздух. Мы остались недалеко от дороги, провожая взглядом уносящуюся в ночное небо стальную стрекозу. Гордей вскоре примчался на машине и забрал нас из точки высадки.

Пока мы добрались до дому, успели ввести его в курс дела. Слуги налетели стаей встревоженных птиц: их руки замелькали, освобождая наши плечи от многослойной брони, расстёгивая пряжки, стаскивая пропотевшие поддоспешники. Мы стояли, словно истуканы, позволяя этой заботливой суете снять с нас доспехи.

Доспех Яромира обычно сияющий пафосными огненными всполохами, сейчас был покрыт серым налётом копоти и какой-то липкой дряни. На моём плече зияла рваная дыра — след от ледяной иглы Хладовея. Если бы не усиленные пластины, мне бы руку оторвало к чертям собачьим.

Или это дар Голиафа так помог? Вроде бы игла должна была попасть точно в руку?

— Нас развели как последних лохов, Еля, — глухо проговорил Яромир, не поднимая головы. — Как сопливых первокурсников на первой практике.

Я промолчал, потому что крыть было нечем. Мы действительно вляпались в ловушку, запудрив себе глаза надеждой на лёгкую победу. Старый ведарь внутри меня просто выл от негодования. Сколько раз я твердил себе: если враг кажется слабым, то жди подвоха. Если враг бежит и оглядывается, то жди засады. А тут… обосрались, что говорить…

Нас просчитали!

Слуги наконец-то закончили возиться с замками моего доспеха. Пластины с тихим шипением отсоединились, и я наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Воздух в особняке показался сладким, почти приторным после того смрада, что стоял в офисе «Кормакса».

— Вставай, Ярик, — я подошёл к брату и протянул руку. — Нечего нюни распускать. Живы и то хлеб. А со всем остальным разберёмся!

Брат ухватился за мою ладонь, поднялся, пошатнулся. Его живица была выжжена почти полностью. Трюк с огненной цепью стоил ему много живицы. Мне даже пришлось поддерживать его в полёте, чтобы он случайно не сорвался.

— Что со Степаном? — спросил он, глядя мне в глаза.

Я отвёл взгляд. Голос пацана до сих пор звенел в голове: «Дядя Стёпа Борозда на вас за это обиделся!».

— Не знаю, — честно ответил я. — Но если этот мелкий утырок превратил Копыто в Хладовея одним касанием… то боюсь, у Степана сейчас большие проблемы. И не только у него.

Мы прошли в малую гостиную. Матрёшка с повязкой на голове суетилась у стола. Увидев нас, она только охнула и прижала пальцы к губам.

— Батюшки… Елисей Святославович, Яромир Святославович… Да что ж это… Живые!

— Тише, Матрёна, — я устало опустился на стул. — Тащи чего-нибудь покрепче чая. И пожрать. Организм требует калорий, иначе я прямо здесь в спячку впаду.

Девчонка кивнула и пулей метнулась на кухню. Егорка сидел в углу на стуле, прижимая к себе Задиру. Кот смотрел на нас с Яромиром выпученными глазищами. Его хвост нервно мотался из стороны в сторону.

Яромир рухнул напротив меня, уронил кулаки на скатерть.

— Давай попробуем анализировать, — сказал он, и в его голосе прорезались холодные нотки. — Тот пацан… Ты видел его глаза?

— Видел, — кивнул я. — Какой-то он очень странный. И глаза как у Лучезары. Вот только как ему удалось провернуть всё с Копытом? Медальон? Да вряд ли. Это что-то… другое. Проводник?

— Он коснулся Копыта, и тот обернулся мгновенно, — Яромир забарабанил пальцами по столу. — В нашем квартале наёмники превращались после Знака в небе. Багровая Морда, все дела. А тут никакого Знака. Просто прикосновение. Это может значить, что источник силы находится в пацане? Он чо, мобильный портал?

Я прикрыл глаза, прокручивая сцену в кабинете.

— И Костомаров. Ты видел, как он на него смотрел? Как на хозяина. Миша Костёр дрожал перед десятилетним пацаном! Не, с ним явно что-то не то!

В столовую вошёл Гордей. Как раз проверил всё снаружи.

— Докладывай, — бросил я, когда Матрёшка поставила передо мной тарелку с дымящимся мясом и кружку густого бульона.

— В квартале закончили зачистку, — Гордей сел на край лавки. — ИСБшники забрали все останки. Пытаются опознать тех, кто не до конца размазан.

Он замолчал, глядя на то, как я глотаю бульон.

— По поводу вашего рейда… — Гордей понизил голос. — Машину Степана нашли в двух кварталах от «Кормакса». Крови вроде не обнаружено, но всё перевернуто и выдрано. Самого Степана и его парней нигде нет. Телефоны отключены. Трекеры, которые вы поставили… — он запнулся.

— Что с трекерами? — я перестал жевать.

— Они показывают, что ребята всё ещё в здании бизнес-центра. Но сигнал слабый и… странный. Он пульсирует. Они то появляются, то исчезают.

Я выругался сквозь зубы. Прерывается? Значит, они где-то в помещении с глушилками.

— Нас просчитали, Гордей, — я отставил кружку. — В «Кормаксе» нас ждали.

— Но почему сейчас? — Яромир поднял голову. — Мы жили, решали вопросы. А тут прямо атака за атакой. Сначала завод, потом мина, теперь это…

— Потому что Рубеж с нашей стороны слабеет, — ответил я, вспоминая слова Смельцова. — «Госпожа видит всё». Кто-то на той стороне решил, что пора переходить в наступление. И начать решили с самых сильных родов. А что может быть лучше старого доброго террора? Обезглавить роды, посеять хаос, стравить нас друг с другом. Яромир, вспомни Лучезару. Она же почти заставила вас с Рязанцевыми перегрызть друг другу глотки.

Яромир поморщился, вспоминая беловолосую стерву.