Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав

До этого утра я считал собственную историю исключительной. Чужая душа вошла в тело сироты, получила Систему и начала новую жизнь. История Алекса разрушала удобную простоту этого представления. Система умела находить носителей в других мирах, переносила сознание между видами и ждала, пока выбранная плоть достигнет подходящего возраста. Алекс прежде принадлежал к другому народу. Его прежнее тело имело иную форму, прежнее небо обладало другим цветом, а течение времени подчинялось незнакомому ритму. Всё, что в нынешнем мире казалось естественным, Рах когда-то увидел впервые через глаза десятилетнего мальчика.

После долгого молчания Алекс попросил рассказать мою историю. Просьба прозвучала тихо и судорожно, словно открывшаяся тайна заставила его держаться за единственного человека, способного дать ответ, который его мучил — что есть еще в этом огромном мире. Я начал с мира, где родился я, Дмитрий, и вскоре понял, насколько трудной окажется эта задача.

Алекс легко принял существование иного неба. Он знал духовных зверей, сталкивался с Ци смерти и видел разумную Скверну. Перенос сознания составлял часть его собственного опыта. Даже огромные города не вызывали у него недоверия, поскольку Соль-Арк и столицы Великих Домов в воображении простого человека тоже разрастались до невозможных размеров. Настоящие трудности появились, когда рассказ коснулся повседневной жизни.

Мне пришлось объяснять мир, где свет возникал после прикосновения к маленькой пластине на стене, а тепло приходило в дома по трубам. Алекс долго пытался понять, какой практик питал подобную систему Ци и почему его сила не истощалась от тысяч горящих огней. Рассказ о движущихся повозках без тягловых зверей потребовал объяснения топлива, скрытого внутри железного корпуса, и управляемого горения, которое толкало тяжёлую машину по ровной дороге. Алекс сразу заинтересовался металлом, затем задал вопрос о рунах управления, и мне пришлось искать слова для устройства, работавшего без амальгам и духовных потоков.

С компьютерами оказалось ещё сложнее. Я рассказывал о машинах, которые хранили знания, проводили расчёты и связывали людей через огромные расстояния. Алекс долго искал внутри моего описания разум, заключённый в металлический сосуд. Объяснение про множество простейших знаков, превращённых в последовательность команд, помогло лишь отчасти. В его представлении всё равно возникал артефакт с приручённым духом. Попытка рассказать про электричество заставила меня говорить о невидимом движении мельчайших частиц внутри вещества. Алекс сравнил его с течением Ци по меридианам. Сходство существовало только на уровне удобного образа, и я оставил его в покое, поскольку следующий вопрос потребовал бы знаний, которыми я сам никогда глубоко не владел.

Постепенно мой прежний мир начал казаться чужим даже мне. Я помнил широкие улицы, светящиеся окна, шум машин и маленькие устройства, через которые люди разговаривали с теми, кто находился за сотни вёрст. Там железные птицы поднимали сотни людей над облаками, огромные суда пересекали моря без парусов, а целые города жили среди механизмов, смысл работы которых большинство жителей понимало лишь приблизительно. Люди моего мира не чувствовали Ци и не видели меридианов. Их тела оставались хрупкими, жизнь при этом могла длиться дольше жизни кхара в несколько раз. Они создавали силу снаружи и заключали её в металл, стекло и вещества, добытые из глубин земли.

Я рассказал о собственной жизни настолько подробно, насколько сумел. Вспомнил дом, службу, людей, с которыми проводил долгие годы, и последний пожар. Слова выходили спокойными. Прошлое давно перестало быть открытой раной, хотя некоторые лица возникали перед глазами с прежней ясностью. Алекс слушал, почти не двигаясь. Иногда он задавал короткий вопрос, и рассказ уходил в сторону, поскольку одно простое понятие тянуло за собой целый пласт неизвестного ему мира.

Пока я говорил, внутри крепло странное понимание. Между Дмитрием и жителями этого мира лежала такая же огромная пропасть, какая отделяла Раха от людей. Моё прежнее тело выглядело человеческим. Его устройство совпадало с телом Кая настолько, что перенос сознания прошёл без мучительного знакомства с новыми пальцами и чужой формой гортани. За внешним сходством скрывалась жизнь, выросшая в иной действительности. Я родился под небом без духовных лордов, прожил десятилетия среди машин и привык доверять законам, которые здесь уступали место Ци. Алекс когда-то учился направлять внутреннее тепло через иглы из речной кости. Я умел пользоваться вещами, способными показаться здешнему мастеру величайшими артефактами, хотя создавали их обычные люди.

Для Алекса это открытие тоже оказалось важным. Сначала он смотрел на моё прошлое как на более понятную разновидность нынешнего мира, ведь люди там обладали знакомой формой. Через некоторое время выражение его лица изменилось. Он услышал достаточно, чтобы увидеть расстояние между двумя человеческими народами, разделёнными самими законами жизни. Кхар-Ат поражал телами своих жителей и зеленоватым небом. Мой мир поражал тем, что совершал невозможное без Ци.

Разговор продолжался около двух часов.

За это время голубая капля в перегонной склянке поднялась почти до нижней риски. Свет из окна успел сместиться к противоположной стене. Запах остывшей вытяжки стал слабее, вытяжная труба гудела ровно и сонно. Мы давно перебрались на пол, поскольку табуреты начали казаться неудобными после первого часа. Алекс сидел возле стола, прислонившись плечом к его ножке, и глядел на меня широко раскрытыми глазами. Я устроился напротив, вытянув одну ногу и положив руку на согнутое колено.

Оба выглядели выжатыми до последней капли. За несколько часов мы прожили ещё по одной жизни, пропустив через слова утраченные дома, прежние тела и собственные смерти. Тишина после рассказов ощущалась густой. Даже дышать приходилось осторожно, чтобы не потревожить возникшее между нами пространство.

Алекс провёл ладонями по лицу. Пальцы задержались возле висков. Потом он опустил руки и посмотрел на меня.

— Мне трудно… трудно это представить и понять, Кай, — произнёс он. Голос после долгого разговора осип. — Как ты смог после всего, что пережил в прошлой жизни, найти себя здесь? Как сумел добиться столь многого?

Ответ пришёл сразу:

— Система. Она очень мне помогла.

Алекс медленно кивнул и опустил взгляд на свои испачканные пальцы.

— Да, Система. Я понимаю. У меня ведь она тоже была. И всё же я заморозил себя в склепе. Из-за меня погиб отец. Я ничего не добился и за пять лет так и не вылечил тебя.

Последняя фраза прозвучала почти шёпотом. Алекс сжал руки, и ногти впились в кожу. В его голосе ожила привычная жестокость, которую он всегда обращал против себя. Теперь я знал, откуда она взялась. Рах молчал на последнем совете Края Пены, подчинившись старому порядку. Алекс нарушил запрет Вальдара и разрушил печать. Две жизни соединились одной виной, и каждый новый промах становился доказательством древнего приговора.

Я выпрямился.

— Алекс, ты вылечил меня, — твёрдо сказал я. — Ты забыл, что было на корабле?

Он замер.

Взгляд медленно поднялся к моему лицу. Перед внутренним зрением, вероятно, возникла тесная каюта «Горькой Искры», шторм за бортом и Нижний Котёл, готовый разорваться под давлением. Тогда Алекс сумел довести свой замысел до конца. Он приготовил состав, рассчитал действие «Когтя Химеры» и остался рядом, когда любое неверное движение могло выжечь мои меридианы. Именно его руки помогли разрушить рубцовый барьер, который пять лет не поддавался мягкой штопке.

— Ты прав, — сказал Алекс через несколько мгновений. — Я просто забыл. Ты прав.

— Неважно, Алекс. Сейчас важно другое. Ты открылся мне, и я открылся тебе. Понимаешь?

Я смотрел на него и чувствовал радость, тихую и удивительно глубокую. Тайна, которую я нёс с момента пробуждения в кузнице Гуннара, впервые перестала принадлежать одному человеку. Раньше любые слова о Системе могли превратить меня в опасную диковину, оружие или подопытное существо для тех, кто обладал властью. Теперь рядом сидел человек, который видел такие же строки и однажды проснулся в чужом теле.