Кровь Серебряного Народа (СИ) - Вязовский Алексей

— Если бы дело было только в эпидемии, император вызвал бы первого целителя гильдии, — сухо отозвался Чу, едва шевеля губами. — У меня сведения хуже. Железная империя высадила два легиона в предгорьях озера «Две сестры». Они ищут наследие Единого, какие-то древние хранилища Эфира.

— Там же тролли! — тут же отреагировал Сю. — Выбить из предгорьев пытались не раз… И всё впустую.

— Наверное, поэтому и два легиона, — пожал плечами Ван. — Большие силы.

— Степь зашевелилась… — Чу остановился возле одного из зеркал, потрогал косу. — Пограничные заставы доносят, что кланы зашевелились. Они уводят стада вглубь. Это плохой знак. Обычно они так делают перед большим набегом…

— То не наша беда, — отмахнулся главный церемониймейстер. — Пусть в Мазар-И-Соле волнуются. Если будет набег — это даже хорошо. Серединные города не платили дань нам уже два года. Отговариваются скудостью торговли, засухой… Но я знаю, что это ложь!

Троица подошла к массивным воротам Главного императорского зала, отлитым из чистой бронзы и украшенным барельефами, изображающими сотворение мира Единым. Здесь они замолчали и опустились на колени. Как только тяжёлые створки начали медленно, без единого скрипа, расходиться в стороны, три высших чиновника империи, не поднимаясь, начали синхронно ползти внутрь, не поднимая голов.

Зал был огромен. Золотые колонны, поддерживающие свод, уходили в полумрак, где под потолком вились струйки благовонного дыма. В дальнем конце, на возвышении из девяти ступеней, стоял «Трон Лазурного Дракона».

Евнухи ползли, быстро перебирая руками и ногами. Это было испытание: нужно было двигаться плечом к плечу. Если кто-то вырывался вперёд — это могло быть расценено как попытка выслужиться. Если кто-то отставал — значит, он замышлял недоброе.

На троне восседал молодой император Лун Вэй. Ему едва исполнилось двадцать шесть, но тяжесть империи уже пролегла тонкими тенями в уголках его губ. Его шёлковое одеяние переливалось от тёмно-синего до ярко-золотого, а вышитые драконы казались живыми в неверном свете масляных ламп.

На его голове возвышался Иксонгван — традиционный головной убор императора. Двенадцать подвесок-рю, нанизанных на золотые нити драгоценных бусин, свисали перед его лицом, закрывая глаза правителя от суетного мира. При каждом мизерном движении Лун Вэя бусины издавали едва слышный хрустальный звон. Этот барьер напоминал всем: император — это небо, а небо не должно смотреть на грязь под собой.

По бокам от трона, за полупрозрачными шёлковыми ширмами, сидели две старшие жены. Евнухи видели лишь их неподвижные тени, напоминающие изящные статуэтки.

— Ничтожные приветствуют Сына Неба. Да продлится его жизнь сто тысяч благословенных лет! — первым ритуальную фразу произнёс Ван.

Император тут же ответил гневным голосом:

— Как моя жизнь может продлиться сто тысяч лет, если вы никак не найдёте эликсир бессмертия⁈ Может, мне нужны новые министры? Более расторопные?

Евнухи вжали головы в пол.

— Поднимите головы на половину локтя, — распорядился Лун Вэй. — Говори ты, Сю!

— Наши шпионы посланы во все окрестные царства, к эльфам, оркам, людям Железной империи… Каждую неделю я получаю от них тайные послания голубиной почтой.

— И что толку от них⁇ Мой отец, мой дед… Все искали секрет бессмертия. И каждый из них умер от старости! Слышите?

— Есть обнадёживающие сведения, — заявил Сю, скосив глаза на Вана. Тот незаметно кивнул церемониймейстеру: императора надо было чем-то отвлечь. — У эльфов Митриима впервые за десятилетие появилась Слеза Рода. Её цвет ещё не определился; возможно, она станет Красной.

— Карту мне! — распорядился император и почти сразу получил её. Развернул, начал изучать, водя пальцем.

— Маг Сяо Лунь возглавляет миссию к степнякам, — тем временем продолжал Сю. — Я пошлю ему курьера с заданием всё разузнать про Слезу и попробовать её получить.

— Когда в последний раз в этом умирающем мире появлялись артефакты Единого? — Лун Вэй резко подался вперёд. Бусины рю задрожали, на мгновение открыв его пылающие гневом глаза. — Орки… двадцать три года назад их дикий пророк получил «Костяной Молот». Вы клялись мне, что достанете его, но вы его упустили! Магия умирает! Наши кристаллы Эфира тускнеют, превращаясь в обычные камни! Бессмертный мудрец проводит в медитации месяцы, но он не в силах вымолить у Единого даже искру! Когда! Скажи, когда Слеза будет у меня⁈

— О Великий… — Сю ударился лбом об пол. — Попасть в запретные леса эльфов трудно. Но в Митрииме голод. Возможно, они согласятся продать Слезу за зерно и мясо.

— Дурак! — император ударил ладонью по золотому подлокотнику трона. Звук был подобен грому. — Ты думаешь категориями мешков с мукой! Тот, кто владеет артефактом Единого, владеет чистым воплощением Эфира. Со Слезой мы сможем, наконец, создать эликсир бессмертия. Я хочу её! Слышите? Не получится купить — пусть её украдут. Или получат силой. Приказываю повысить готовность северной армии!

— Летом степь трудно пройти, — тихо произнёс Ван. — Митриим охраняется Оракулом. Мы не знаем его сил.

— Мы знаем, что они стали меньше, — усмехнулся император. — Магия умирает у всех, не только у нас. Даю вам два месяца. Слеза должна быть получена, или каждый из вас сядет на кол!

Евнухи, не смея подняться, начали быстро пятиться к выходу. Это было жалкое зрелище: три высших сановника империи, словно напуганные крабы, ползли по полу — их тяжёлые наряды мешали им. Ван едва не запутался в собственных полах, но страх придал ему неожиданную ловкость.

Как только массивные бронзовые двери закрылись перед ними, отрезая священное пространство зала, евнухи мгновенно вскочили на ноги. Лицо Правого министра было мокрым от пота, Левый тяжело дышал, сжимая кулаки.

Они быстро пошли по коридору, подальше от ушей стражи и слуг.

— Сю, мы должны действовать быстро, — Правый и Левый уставились на церемониймейстера. — У нас мало времени. Император молод, и его нетерпение острее меча. Если через месяц Слеза не будет на пути к Небесному трону, вы знаете, что будет. Мы все станем лишь пустой строчкой в печальной хронике империи.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — Сю поклонился министрам.

* * *

* * *

Утро пахло прохладой, которую ветер гнал на город с реки и с гор. Когда в дверь поместья Мирэйнов забарабанил посыльный, я уже не спал — сидел у окна, глядя, как тусклое местное светило пытается пробиться сквозь предрассветную мглу Митриима, и перебирал пальцами страницы «книги рода». Пытался «вспомнить» буквы, разглядывал картинки. В книге явно записывали заклинания, были нарисованы какие непонятные схемы. Бумага шуршала, руна на левой щеке тянула кожу холодком, а правая, подергивалась в такт сердцебиению. Интересно, я так и буду ходить в татуировках до конца жизни? Или они исчезнут?

— Совет собирается в полдень, — сообщил мне посыльный. — Вам велено быть.

Вот как… «Велено быть». Не вежливое приглашение, а приказ. Который еще был подтвержден свитком с печатью.

— Раз велено, значит буду.

— Совет потребовал официальный ответ.

Отлично! Я этого ждал…

— Кто конкретно потребовал?

— Келир Арваэл.

— Передай ему, как станет главой Совета — так сразу начну исполнять его приказы. А теперь — покинь дом.

— Значит, ответа не будет? — с угрозой переспросил посыльный. Кажется, он был из людей Арваэлов.

Я позвонил в колокольчик, в дверях появился Лиор:

— Проводи этого наглеца. Если будет дальше себя вести так, пусть охрана его выкинет прочь.

Но этого и не потребовалось. Посыльный молча испарился. А я принялся осматривать свой гардероб. На Совет надо было явиться при параде.

* * *

Город встретил нас суетой вокруг рыночной площади. Там начали всё-таки раздавать «хлеб гномов». Очередь растянулась на три квартала. Эльфы стояли молча, прижимая к груди мешки и корзинки. Никакой радости на лицах — голод выпил из них всё, оставив только инстинкт выживания.