Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел

Она пришла не как боль, а как перестройка. Серебряная сеть на обеих руках, которая за последнюю неделю медленно ползла от запястий к локтям, рванула вверх с такой скоростью, что я увидел это собственными глазами. Бордовые капилляры проросли через кожу предплечий, пересекли локтевые сгибы, пронеслись по бицепсам и добрались до плеч за время, которое потребовалось мне на три удара сердца.

Внимание: совместимость с Реликтом

Предыдущее значение: 65.1%

Текущее значение: 68.3%

Порог необратимости: пройден (60%)

Серебряная сеть: распространение до плечевого пояса (100% предплечий, 40% плеч)

Рубцовый Узел: выпущено 18-е ответвление

Направление: нисходящая аорта

Статус: фиксация к стенке сосуда

Прогноз: формирование вторичного контура субстанции (необратимо)

Узел прорастает в главный сосуд моего тела, и система говорит «необратимо», как будто я этого не знал.

Попытался оторвать ладони от камня, и мир вокруг погас.

Я больше не стоял на коленях в круглом зале, а падал — медленно, как тонут в густой жидкости, проваливаясь сквозь камень, сквозь перегородку, сквозь десятки метров скальной породы, которые не оказывали никакого сопротивления, потому что тело моё осталось наверху, а вниз проваливалось только сознание.

Паразитная перегородка промелькнула мимо. Изнутри она выглядела иначе, чем снаружи. Тонкая мембрана, сплетённая из тысяч перекрещенных волокон, каждое из которых натянуто до предела. Замки держались, но натяжение волокон не оставляло сомнений, ведь перегородка когда-нибудь лопнет.

Под перегородкой открылся второй зал — зеркальное отражение верхнего. Тот же диаметр, тот же купол, те же барельефы на стенах, но вывернутое наизнанку, как перчатка, снятая с руки. Купол смотрел вниз, пол был вверху, и фигуры на барельефах стояли с задранными головами и вытянутыми руками, направленными к потолку.

Вверху они смотрят вниз. Внизу смотрят вверх. Обе группы фигур направлены к одной точке — к тому, что находится между залами.

В центре нижнего зала лежал камень.

Он был того же размера, что и Реликт, но если верхний камень пульсировал бордовым, выцветшим и слабым, то нижний был чёрным.

Пульсировали в противофазе.

Когда Реликт наверху сжимался и выбрасывал импульс, нижний камень замирал. Когда верхний делал паузу, нижний бился. Их ритмы были зеркальными, как вдох и выдох одного организма, разделённого на две половины.

Я не мог шевелиться. Сознание висело между двумя залами, как муха в янтаре, и данные лились сквозь него потоком, который я не успевал обрабатывать.

Объект обнаружен

Классификация: невозможна

Сигнатура: инверсия базовой матрицы

Совпадение с 4-м Реликтом: 99.7%

Рекомендация: [данные повреждены]

Система захлебнулась. Я видел, как строки текста перед глазами мерцают, дёргаются, перезаписываются. Она пытается классифицировать объект и не может, потому что объект одновременно является Реликтом и не является им.

Барельефы нижнего зала расплылись перед глазами, но одну деталь я успел зафиксировать — символы на стенах — двойные спирали, те же, что Наро вырезал на своих инструментах и что Горт зарисовал со стены в расщелине. Здесь они покрывали каждый сантиметр поверхности, и их линии светились слабым серебристым светом, который не угасал.

Наро знал, что его символы, расчерченные по стене расщелины две тысячи лет назад неизвестными мастерами, были картой этой системы.

Меня выбросило обратно.

Потолок круглого зала ударил по глазам. Я лежал на полу рядом с камнем, и мои ладони были оторваны от его поверхности. Тело колотило мелкой дрожью, а во рту стоял густой медный привкус.

Рубцовый Узел за грудиной пульсировал с удвоенной частотой. Восемнадцатое ответвление, впившееся в аорту, горело тупой ноющей болью, которая отдавалась по всему позвоночнику.

Я поднял правую руку перед глазами.

Серебряная сеть покрывала её целиком — от кончиков пальцев до плечевого сустава, без единого разрыва, капилляры бордового серебра переплетались под кожей, образуя рисунок. И этот рисунок сиял ярче, чем когда-либо.

Левая рука выглядела точно так же. Я, сам того не заметив, превратился в ходячий серебряный светильник.

Замечательно. Теперь меня точно не спутают с обычным лекарем.

Язык Серебра: 11-е слово

Перевод: «Половина»

Контекст: самоидентификация

Источник: 4-й Реликт

Амплитуда: 8% (восстановление после подпитки)

Реликт называет себя не «камнем» или «стражем», и даже не «источником». Он знает, что внизу лежит его зеркальное отражение, и знает, что когда-то они были единым целым.

Я с трудом сел. Голова кружилась, а ноги ощущались ватными. Потеря субстанции после прямого вливания ранга C через собственное тело обошлась мне дороже, чем четыре Серебряных Импульса. Система показывала запас субстанции на уровне шестидесяти одного процента от максимума. Я отдал камню почти сорок процентов себя.

Зато камень жил. Его пульс выровнялся на сорока четырёх секундах, ровный и стабильный, как метроном. Бордовый цвет вернулся к поверхности, и трещины на ней хоть и не исчезли, перестали расширяться. Три узла-замка дышали спокойно, их корневища расслабились, и перегородка под камнем уплотнилась.

Сорок семь дней. За это время можно вернуться, собрать ресурсы, придумать решение. Ну или понять, что решения нет, и тогда хотя бы знать об этом заранее.

Я поднялся на ноги, покачнулся и упёрся рукой в стену. Барельеф с фигурой, смотрящей вниз, холодно надавил на ладонь.

Лестница наверх показалась длиннее, чем на спуске. Ступени, рассчитанные не на человеческий шаг, заставляли задирать ноги неестественно высоко, и каждый виток спирали отнимал ещё немного сил, которых и без того не хватало. Прожилки на стенах по-прежнему пульсировали, но медленнее, спокойнее. Система Реликта получила подпитку и перешла в режим сбережения.

Серебряное свечение моих рук освещало стены колодца ярче прежнего. Раньше я мог тускло подсветить пару метров перед собой, а теперь бордовые блики ложились на камни четырёхметровым конусом, и каждая деталь кладки проступала отчётливо.

Воздух тоже менялся по мере подъёма. Жар отступал, и к двадцатому метру я уже не обливался потом. На десятом метре из провала потянуло сквозняком, и вместе с ним долетели звуки с поверхности.

Я выбрался на последнюю ступень и замер на краю провала.

Площадь перед глазами лежала серой и неподвижной. Розоватые кристаллы на скрученных деревьях мерцали чуть ярче, чем до рассвета, и в их свете я увидел картину, которую не ожидал.

Три сущности стояли полукругом у провала. На тех же позициях, где я видел их впервые. Они вернулись. Вторая, с копьём Варгана, торчащим из грудной клетки, стояла неподвижно, чуть покачиваясь. Копьё не выпало, но сущность проигнорировала его. Две другие замерли по бокам, развернув к провалу вытянутые конечности.

Стражи. Они охраняют вход. Реликт получил ресурс, перестал «кричать» от боли, и сущности, подчинённые матрице, вернулись к штатному режиму. Я для них перестал быть угрозой в тот момент, когда накормил камень вместо того, чтобы ломать замки.

Варган, Тарек и Далан стояли у противоположного края площади, метрах в тридцати от провала. Варган опирался на чужое копьё. Правый рукав его куртки был оторван, и на предплечье темнело широкое тёмное пятно ссадины. Тарек прижимал левую руку к рёбрам, его собственное копьё, переломленное пополам, валялось у ног. Далан, как обычно, выглядел целее остальных и держал нож в одной руке, а в другой сжимал увесистый каменный обломок.

Я шагнул с последней ступени на площадь. Бордовое свечение моих рук полыхнуло по каменным плитам, и все трое одновременно повернулись ко мне.

Варган на мгновение окаменел. Его глаза прошлись по моим рукам от серебристых пальцев до плеч, где капилляры уходили под ткань рубахи. Он сжал челюсти так, что на скулах проступили мышцы. Потом глубоко вдохнул, медленно выдохнул и перехватил копьё.