Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел

Его пульс всегда был неуловимым — фоновый гул, который я скорее угадывал, чем слышал. Эхо от эха, след от следа. Но сейчас он стал отчётливее. Камень, спавший тысячелетиями, ворочался во сне.

Его интервал дрожал на границе восприятия. Сорок шесть… Сорок пять… Сорок четыре…

Четыре узла сети, разнесённой по всему региону. Два из них я накормил лично, один поддерживает Рина, четвёртый спит. И все четыре впервые за две тысячи лет начали биться с одинаковой частотой.

Серебряная Сеть: синхронизация 4 узлов

Статус: впервые за 2000+ лет

Совокупная амплитуда сигнала: ×4.2

Эффект: неизвестен

Рекомендация: [данные отсутствуют]

Система не знает, что произойдёт. Рина не знает. Наро не знал. Никто из живущих не видел, как четыре Реликта работают одновременно, потому что последний раз это случалось при тех, кто вырезал барельефы с фигурами, смотрящими вниз.

Мне бы остановиться. Оборвать контакт. Убрать ноги от камня и перестать слушать.

Но я услышал пятое.

Глубоко внизу, под каждым из четырёх Реликтов, одновременно раздался стук.

Четыре Анти-Реликта, запечатанных в зеркальных залах, откликнулись на синхронизацию верхних.

Звук прошёл сквозь сотни метров скальной породы и добрался до моих подошв.

Я убрал ноги от камня и контакт оборвался.

Хотел купить время. Влить субстанцию, стабилизировать камень, дать замкам ресурс и вернуться домой с чистой совестью.

Вместо этого я разбудил сеть. Четыре верхних камня нашли друг друга и запели в унисон. И четыре нижних, запечатанных, запертых, забытых, услышали эту песню и ответили.

Варган за стеной тихо пошевелился.

— Лекарь?

— Не спишь, — я констатировал очевидное.

— Ты светишься ярче, чем костёр. Попробуй усни рядом с таким.

Я посмотрел на свои руки. Он прав. Серебряная сеть пульсировала в ритме сорока четырёх секунд, и каждый импульс подсвечивал стены, потолок, обломки. Комната мерцала, как внутренность огромного фонаря.

— Варган, — я повернулся к нему. — Когда мы вернёмся, мне понадобится время.

— Для чего?

— Для того, чтобы понять, что я только что натворил.

Варган промолчал. Он посмотрел на мои светящиеся руки и на потолок, по которому гуляли бордовые тени, и долго не отводил взгляда, как будто взвешивал что-то тяжёлое.

— Сколько?

— Не знаю, но деревне нужен лекарь. Живой. Поэтому завтра мы идём домой.

Варган кивнул и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало глубоким и ровным, и на этот раз он действительно спал.

Под моими босыми пятками, через три километра камня, четвёртый Реликт бился ровно и спокойно. Сорок семь дней жизни вместо трёх с половиной. Полтора месяца, купленных ценой трёх процентов совместимости и серебряной сети от пальцев до плеч.

А под ним, глубже, за перегородкой замков, в зеркальном зале с фигурами, смотрящими вверх, тёмный камень тоже бился — ровно, терпеливо, как бьётся в запертую дверь тот, кто знает, что рано или поздно дверь откроется.

Потому что теперь за дверью есть кому услышать.

Глава 15

Третий день обратного пути начался с того, что Тарек споткнулся о корень, которого вчера здесь не было.

Я шёл замыкающим и увидел, как парень зацепился носком сапога за что-то невидимое в серой пыли, охнул и схватился за перевязанный бок. Далан, шедший первым, обернулся, но ничего не сказал, только приподнял бровь. Варган остановился и посмотрел на корень.

Корень торчал из земли на ширину ладони — бледный, покрытый тонкой плёнкой влаги. Вчера, когда мы проходили этот участок по пути на юг, здесь была только сухая потрескавшаяся глина и мёртвые обугленные стволы.

Я присел рядом с ним и включил витальное зрение.

Мёртвая зона перестала быть мёртвой.

На глубине восьми-десяти метров, где ещё четыре дня назад лежали высохшие, пустые трубки подземных капилляров Жилы, двигалась жидкость — мутная, грязновато-розовая, она ползла по каналам.

Аномалия зафиксирована

Реактивация капиллярной сети

Глубина: 8–12 м

Причина: синхронизация 4 узлов → рост давления в Магистральном Канале

Прогноз полной реактивации зоны: 60–90 дней

Побочный эффект: пробуждение спящей фауны в радиусе 30 км

Я перечитал последнюю строку дважды, и мне резко перехотелось сидеть на корточках посреди серого леса.

— Тарек, как ребро?

Парень выпрямился и убрал руку от бока, хотя побледнел так, что веснушки проступили рыжими крапинками на сером лице.

— Нормально.

— Враньё, — Далан не обернулся, но в его голосе мелькнула лёгкая нотка. — Когда он говорит «нормально», значит, дышать больно, но он скорее сдохнет, чем признается.

Тарек покосился на Далана с выражением «я тебя уважаю, но сейчас ненавижу», и промолчал. Я осторожно прощупал повязку через рубаху. Серебряные пальцы мгновенно считали картинку. Трещина седьмого ребра не расширилась, отёк спал на четверть, гематома начала рассасываться. Учитывая, что парень три дня шагал по пересечённой местности с повреждённой грудной клеткой, организм справлялся на удивление хорошо.

— Повязку менять рано, — я убрал руку. — Но темп придётся поднять.

Варган молча ждал объяснений. Он стоял в пяти шагах впереди, опираясь на чужое копьё, которое подобрал в руинах Серого Узла на замену потерянному. Правый рукав его куртки по-прежнему отсутствовал, и ссадина на предплечье покрылась жёсткой коркой.

— Жила оживает, — я выпрямился и кивнул на землю. — Субстанция пошла по капиллярам. Шестьдесят-девяносто дней, и здесь будет нормальный лес, а не кладбище.

Варган нахмурился.

— Это хорошо?

— Стратегически, да. Мёртвая полоса между нами и Серым Узлом зарастёт, восстановится экосистема. Но прямо сейчас это значит, что звери, которые ушли отсюда годы назад, почуяли возвращение субстанции и уже идут обратно.

Далан остановился и медленно повернулся к нам. Его рука легла на рукоять ножа.

— Далеко?

Я сосредоточился. Витальное зрение на пределе дальности выхватило два размытых теплокровных силуэта к востоку — крупные, подвижные, на расстоянии, которое я оценил бы в семьсот-восемьсот метров.

— Восемьсот. Пара. Движутся параллельно нам, но не приближаются. Пока.

— Пока, — повторил Далан без выражения и повернулся обратно к тропе. — Моё любимое слово.

Варган перехватил копьё поудобнее.

— Обходной путь?

Далан покачал головой.

— Через болотину мы потеряем полдня. А каждый час в просыпающемся лесу — это лишний шанс нарваться. Идём прямо, но быстрее.

Мне нечего возразить. Далан, при всей своей склонности к кривым ухмылкам и едким репликам, ориентировался в лесу лучше всех нас, и его решения за три дня пути не подвели ни разу.

Мы двинулись дальше. Темп вырос, и я видел, как Тарек стискивает зубы на каждом выдохе, но парень не отставал. Упрямство, помноженное на юношескую гордость, иногда заменяет обезболивающее не хуже любого настоя.

Мёртвая зона менялась у нас на глазах. На пути к Серому Узлу она казалась бесконечной, монотонной, удушающей. Шесть дней мы шли через неё, и за всё это время единственным звуком были только наши собственные шаги.

Теперь земля под ногами была тёплой. Стволы оставались мёртвыми, но в трещинах их коры я замечал крохотные, едва заметные нити зелёного. Если прислушаться, можно различить слабый, почти воображаемый скрип, с которым мёрзлые корни начинали оттаивать.

Тарек первым увидел росток.

— Лекарь, — он остановился и показал рукой. — Это ведь живое?

Из трещины в основании ближайшего мёртвого ствола торчало нечто бледное и влажное. Росток высотой в два пальца, без единого листа, похожий на слепого червяка, который вылез на свет и замер, не зная, куда ему дальше. Я чувствовал его слабый витальный фон.

— Живое, — подтвердил я.

Варган молча посмотрел на росток, потом на мёртвый лес вокруг, потом на землю у себя под ногами. Я видел, как он пытается уложить в голове масштаб происходящего, и по его лицу было понятно, что масштаб туда не помещается. Двести лет эта земля была мертва. Четыре дня назад я влил субстанцию ранга C в умирающий камень под Серым Узлом, и теперь из трещины в мёртвом дереве растёт побег.