Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел

— Двести лет, — произнёс Варган негромко. — Ни травинки. А теперь это.

Далан обернулся, бросил на росток быстрый взгляд и пожал плечами.

— Лекарь кормит камни, камни кормят землю, земля кормит деревья. Вполне логично, если не задумываться слишком сильно.

— А если задуматься? — Тарек прищурился.

— Тогда страшно. Поэтому я предпочитаю не задумываться. Двигаемся.

Мы двигались. Тепловые сигнатуры к востоку то отдалялись, то приближались, держась на границе восьмисот метров, как будто существа прощупывали пределы нашего внимания. Маскирующий бальзам, которым мы натёрлись ещё на пути к Серому Узлу, выветрился на второй день обратного пути, и теперь единственное, что нас защищало от обнаружения — это мой контроль над серебряной сетью. Я старался держать потоки приглушёнными, но с покрытием от пальцев до плеч это было всё равно что пытаться спрятать костёр, накрыв его одеялом.

К полудню хищники отстали. Может, нашли добычу попроще, может, наш запах всё-таки их не заинтересовал. Я не стал тратить субстанцию на проверку и позволил себе расслабить лопатки, которые последние три часа были каменными от напряжения.

Граница мёртвой зоны обозначилась резко, как линия на карте. Живой лес принял нас обратно без приветствий, но и без враждебности. Я почувствовал, как Рубцовый Узел за грудиной расправляется, реагируя на фоновую витальность, которая здесь составляла стандартные сто двадцать процентов после мертвенного нуля.

— Привал, — объявил Варган. — Час.

Далан кивнул, нашёл подходящее место у корней массивного дерева, скинул сумку, и сел, привалившись спиной к стволу. Тарек осторожно опустился рядом, и я заметил, как он прижимает локоть к перевязанным рёбрам, даже не осознавая этого. Защитная поза, которую тело принимает автоматически, когда мозг перестаёт тратить силы на контроль.

Я остался стоять. Шестьдесят один процент субстанции — для 2-го Круга это состояние, аналогичное лёгкому обезвоживанию. Работать можешь, но каждое действие стоит дороже, чем должно. Обычная культивация через стопы требовала восемь-десять часов неподвижности, которых у нас попросту нет. Горт кормит побег по расписанию, Лис дежурит, деревня ждёт лекаря, и каждый лишний день в лесу означает ещё один день без алхимика.

Я посмотрел на свои руки.

Серебряная сеть покрывала их целиком. В полумраке подлеска она мерцала приглушённым бордовым светом, и при каждом вдохе капилляры пульсировали, как будто дышали вместе со мной. Раньше эта сеть доходила до локтей, и я прятал её под обмотками. Теперь она забралась до плеч, нырнула под ключицы и, судя по ощущениям, подобралась к грудине, где её ждал Рубцовый Узел с распростёртыми ответвлениями. Скрывать такое бессмысленно, если только не заматываться с ног до головы, как мумия.

Я медленно стянул обмотку с левого предплечья, потом с правого. Серебро полыхнуло на воздухе ярче, и я поймал на себе три взгляда одновременно.

Далан хмыкнул.

— Красиво. Жутковато, но красиво.

— Лекарь, ты что делаешь? — Тарек приподнялся на локте.

Вместо ответа я шагнул к ближайшему дереву и прижал обе ладони к коре.

Ощущение пришло мгновенно. Серебряная сеть вцепилась в витальный фон древесины с жадностью, которую я не ожидал. Субстанция пошла через кожу рук, минуя обычные каналы на стопах, и скорость поглощения оказалась вдвое выше стандартной.

Я закрыл глаза и почувствовал, как поток втекает через предплечья, поднимается к плечам, вливается в Рубцовый Узел. Узел принял его жадно, все восемнадцать ответвлений расправились и начали распределять субстанцию по телу. В венах стало теплее. Пульс, который последние три дня плавал на семидесяти двух ударах в минуту (на пять выше нормы для моего нового тела), опустился до шестидесяти восьми.

Навык разблокирован: «Серебряное Поглощение» (пассивный)

Условие: контакт серебряной сети с источником витальности

Скорость восстановления: +2.1% субстанции/час (живая древесина)

+0.8%/час (грунт с активной Жилой)

Ограничение: работает только в зонах с фоном 200%

Побочный эффект: дерево-донор теряет 3–5% витальности за сеанс

Дерево под моими ладонями чуть вздрогнуло. Крохотная цена за несколько процентов восстановления. Кора осталась тёплой, ствол продолжал стоять ровно, и ни один лист в кроне не пожелтел.

Я простоял так двадцать минут. За это время субстанция поднялась с шестидесяти одного до шестидесяти пяти процентов — это почти в шесть раз быстрее, чем обычная культивация через стопы. Мутация, которая делала меня всё менее человечным с каждым днём, одновременно давала инструменты, о которых я не мог мечтать. Парадокс, к которому постепенно привыкал.

Я убрал руки от ствола и обернулся.

Варган сидел у соседнего дерева, подтянув колено к груди, и наблюдал за мной. Его лицо было спокойным, но в глазах стоял тот особый прищур, который появлялся у него, когда он пытался принять решение, не имея достаточно информации.

— Раньше ты был лекарь, — произнёс он негромко. — Теперь ты мост.

Я не стал спорить. Мост, проводник, антенна, переходник — можно подобрать десяток метафор, и все они будут одинаково точными. Серебряная сеть превратила моё тело в интерфейс между миром и Реликтами. Вопрос лишь в том, куда этот мост ведёт. И что по нему ходит в обратном направлении.

— Как себя чувствуешь? — Варган кивнул на мои руки.

— Лучше, — я сжал и разжал кулаки. — Четыре процента восстановления за двадцать минут, а раньше на это уходило три часа.

— А дерево?

— Потеряло немного, но ничего критичного. Большой ствол не заметит.

Варган кивнул и посмотрел вверх, на крону дерева, к которому я прислонялся. Потом медленно перевёл взгляд на мёртвую зону за нашими спинами, где из серой пыли пробивались первые ростки, и снова на мои руки.

— Знаешь, что меня беспокоит? — заговорил он, не меняя позы. — Не серебро на твоих руках. Не камни, которые бьются синхронно. Даже не черная штуковина под камнем в Сером Узле.

Я ждал.

— Меня беспокоит то, что всё это выглядит так, будто кто-то этого хотел. Наро четырнадцать лет кормил камень и ждал. Рина двадцать три года сидит в норе. Символы на стенах расщелины старше двух тысяч лет. А потом приходишь ты, и за полтора месяца четыре камня начинают биться в одном ритме впервые за две тысячи лет.

Варган помолчал.

— Может, это совпадение. А может, тебя сюда позвали.

Мне нечем было крыть, потому что ровно эта мысль приходила мне в голову каждую ночь, когда я ложился и чувствовал, как Рубцовый Узел за грудиной пульсирует.

Совпадение или план? Я не знал ответа. И, честно говоря, боялся его узнать.

Далан поднялся, отряхнул штаны и закинул сумку на плечо.

— Философия подождёт. До деревни полтора дня, если не растягиваем привалы.

Тарек встал следом, осторожно, придерживая бок. Я заметил, что он двигается чуть свободнее, чем утром. Повязка работает, и молодой организм берёт своё.

Мы шли до вечера. Мох глушил шаги, корни то и дело ныряли под тропу, заставляя перешагивать, и сквозь кроны изредка пробивались косые лучи кристаллов, ложившиеся на подлесок мутными пятнами.

Я шёл последним и через каждые десять минут тянулся к ближайшему стволу тыльной стороной ладони. Секунда контакта, глоток субстанции, едва заметное покалывание в капиллярах серебряной сети. К вечеру уровень добрался до семидесяти процентов. Дерево каждый раз чуть вздрагивало, но ни одно не пожаловалось, если дерево может жаловаться. Хотя в этом мире я бы уже ничему не удивился.

На ночном привале, когда Далан ушёл на первое дежурство, а Тарек уснул мгновенно, как умеют засыпать только подростки и солдаты, Варган подсел ко мне.

— Деревня, — начал он без предисловий. — Когда придём. Что они увидят?

Я поднял руки ладонями вверх. В темноте леса серебряная сеть мерцала ровным бордовым светом не ярко, но достаточно, чтобы осветить наши лица, ствол дерева за моей спиной и пару метров мха вокруг.