Мне сложно было смотреть ей в глаза, но я пересилила себя. Все равно разговор неизбежен.
Какое-то время мы молчали. Мэй заговорила первой.
― Так не терпится избавиться от меня? ― спросила она. Впрочем, то, что я и ожидала услышать.
― Я просто подумала… ― шумно сглотнула при этом, ― тебе не придется все время ходить ― можно и летать, а это… как бы удобно.
Сама я могу только это представить. Несмотря на то, что во мне есть фейская магия, я твердо стою ногами на земле и чувствую с ней незримую связь. Две магии во мне настолько плотно скрестились, что крылья оказались мне не предусмотрены. Как и для Элис, которая внутри себя решила стать драконом, а уже потом ― феей. Наверное, я все же больше ксавер, хотя и выгляжу довольно миленько. Но иногда мне кажется, когда смотрю в зеркало, что в моих серо-зеленых глазах мелькают оранжевые блики.
― Ничего лучшего не могла выдумать, ― фыркнула Мэй, а я облегченно вздохнула. Кажется, она не сердилась на меня так сильно, как могла бы. Но если так посудить, ничего в ее внешности не изменилось ― разве что исчезли ужасные красные ленты, напоминающие о проклятии ее матери. И ее жизнь могла бы оставаться прежней. Или чуточку лучше ― как пожелает.
Потом Мэй сразу же перевела разговор на насущное. На распределение обязанностей, на необходимость ведения бизнеса, на наем новых слуг… у меня вскоре голова кругом пошла, я даже принесла пергамент и чернила, чтобы все записать. Кажется, у Мэй после обновления магии идеи начали бить ключом. В ней словно проснулась жизнь. А сейчас я то и дело ловлю на себе ее благодарный взгляд, который она тут же отводит. Гордячка вряд ли что-то скажет еще про свою магию и крылья, но я и не жду. У нее даже морщины на лице разгладились, и помолодела она лет на двадцать. Смотреть на это и понимать, что это моих рук дело ― лучшая награда.
Правда, через время она неожиданно передала через Элис, что очень извиняется за один случай. Я поняла, за какой. А в другой раз подсунула мне записку под дверь, в котором было сплошное недовольство моей работой, как гувернантки, и совет выпить разведенную в воде пыльцу, чтобы я не ленилась, и мозги стали лучше работать. К записке был прикреплен маленький флакон с ценной пыльцой, которой феи, насколько знаю, не разбрасываются и продают очень дорого.
А еще я знаю, что пыльца исцеляет и омолаживает изнутри, придает сил и радости. И что Мэй просто захотела мне сделать приятное, но приподнесла это под таким соусом, как только она одна умеет.
Что и говорить, жизнь с ней под одной крышей стала довольно сносной, если не сказать лучше.
А еще у меня появилась идея ― научить фей и ксаверов объединять магию. Да только Мэй тут же сказала, что ее гордые сородичи не захотят иметь дело с такими некрасивыми существами, но я считаю, что это дело времени.
Случайно выяснилось, куда периодически пропадал Ричард. Оказывается, он магичил над садом с десяти до двенадцати вечера, а то и позже, до тех пор, пока туда не приходил хозяин. Укреплял корни и все такое. Но так как он уже старик, ему приходилось намного дольше восстанавливать силы и спать днем. Теперь ему никто не запрещает заниматься всем, чем он пожелает на благо сада, к тому же Ардин особо тепло относится к старому управляющему и не требует от него многого, позволяя отдыхать, сколько нужно.
Ардин полностью воскрес, если можно так назвать его возвращение в мир магии из мира тьмы и боли. Под его руководством эльфы-рабочие наряду с гномами быстро построили магазин, после чего дракон нанял работников, а еще новых слуг в поместье. Помимо новой кухарки, двух уборщиц, нескольких садовников у нас по дому скачут по дому те самые волшебные метлушки, а еще сковородки и кастрюли, которые сами варят и жарят ― просто подарок для домохозяйки.
Я все еще остаюсь на должности гувернантки Элис и пухленького червячка Олли, который радует своим ярким видом, забавными высказываниями и отменным аппетитом. Но Ардину это не очень нравится. Он то и дело приглашает меня на обеды и ужины вне дома, а еще ― посмотреть красоты в окрестностях. Кажется, красоты его не слишком интересуют, потому что всю прогулку он не отводит от меня глаз. Наверное, боится, чтобы я не сбежала ― не иначе.
Ведь драконий договор я все-таки испепелила на глазах у Элис, которая случайно о нем узнала и которой я хотела доказать, что останусь с ней по своему желанию, а не из-за какой-то дурацкой клятвы, подписанной кровью.
Мы с Ардином о многом говорим. И конечно затронули момент его превращения: это случилось впервые после гибели его родных. Он не мог позволить Элис погибнуть и был готов стать кем угодно, даже монстром, чтобы спасти дочь.
В итоге монстром он не стал ― теперь это очень милый и вежливый дракон, даже в образе белого мощного зверя. А мне кажется, что через свое превращение он принял свою сущность, отпустил контроль там, где он не в силах повлиять, расстался с прежней болью и виной. Крохи любви, что еще теплились в нем, оказались сильнее даже самого сковывающего страха.
Вот так мы говорим обо всем ― о чем-то важном и философском, а потом о неважном, например, куда я завтра хочу пойти погулять или чем заняться. Даже когда я говорю какие-то глупости или чего-то не понимаю, он целует меня и смотрит с таким неподдельным восхищением, что я чувствую себя, по меньшей мере, королевой фей или даже драконов, хотя у драконов нет никаких королев и королей, разве что мэры в городах для поддержания порядка.
А недавно он подарил мне колечко из фамильной шкатулки его матери. Правда, не за просто так. Я должна была кое-что ему пообещать. Что-то вроде ― стать его женой… уже через месяц. Я женщина рисковая, согласилась: колечко понравилось. Ну и дракон немного. Все же мое сердечко не просто так замирает, когда он прижимает меня к себе, целует и шепчет на ушко разные глупости, а я вдыхаю чудесный хвойный аромат его волос и, как истинный эстет, наслаждаюсь его красивыми мужественными чертами.
Но больше всего меня радует, что Ардин теперь проводит много времени с Элис. Он больше не запрещает ей шить с помощью магии и пообещал вскоре открыть еще один магазин ― с ее вещами. Поместье Грейнмор, ранее темное и мрачное, словно ожило, заиграло новыми красками. А я почти не вспоминаю о прежней жизни. Иногда мне кажется, что это было не со мной, что я проснулась, наконец, от долгой спячки и только сейчас начала жить ― с новым наделением, прощением и любовью в сердце.
