Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр

Что там намешано в жидкости, я раньше точно не знал — не моя епархия, да и не интересовался никогда особо. Но вот последняя строчка сюрпризом не была: как никотин обходится с сосудами и сердцем, любой врач знает и без подсказки.

— Врет твой очкарик, — сказал я и вернул вейп. — Про тестостерон уж точно врет. Я тебя даже удивлю, наверное, но у курящих мужиков его в среднем даже чуть больше, чем у некурящих. Так что этот довод забудь, он ложный, и любой, кто им пугает, просто пересказывает страшилку.

— Йес! — повеселел Сарман, глубоко затянувшись вейпом. — Так, значит…

— Погоди, не радуйся, — скептически оборвал я. — То, что одна страшилка вранье, не делает им и все остальное. Смотри. Ты бросил курить сигареты, а они били по тебе с трех сторон разом. Первое — угарный газ. Когда табак горит, из него идет та же дрянь, что из выхлопной трубы.

— Это я слыхал, — кивнул он, выдыхая облако пара с запахом дыни.

— А вот это вряд ли. В крови у тебя гемоглобин — представь, что красные вагончики, развозят по телу кислород. Угарный газ цепляется к ним в двести раз крепче кислорода и занимает места. Дышишь ты полной грудью, а до мышцы доезжает только половина нужного груза. Но тут, — я кивнул на вейп в его руке, — ты честно выиграл: в этой штуке ничего не горит, дыма нет, угарного газа, считай, нет. Этот пункт ты себе и правда выключил. Молодец.

Парень приосанился было, но я поднял палец.

— Только сторон осталось еще две, и вейп их не снимает. Никотин сам по себе разгоняет тебе пульс и давление, что с дымом, что без. Сердце стучит чаще на ровном месте.

— В тренажерке и правда колотится, аж в ушах отдает, — признался Сарман, снова затянувшись. — Думал, не втянулся еще.

— И это тоже, втянешься. Но частично виноват никотин, а из-за этого твое сердце во время подхода разгоняется быстрее, чем надо, а между подходами ты приходишь в себя дольше, чем сосед. А знаешь почему? Потому что ты дороже платишь за ту же самую работу.

Он нахмурился.

— А третья сторона?

— Третья… — задумался я. — Она самая стремная, Сарман, потому что речь о твоих сосудах. Ты пока молодой, о них не думаешь, но пройдет лет десять, и… Ладно, не буду тебя сейчас запугивать, просто объясню. Смотри, никотин изнутри корежит твои сосуды, рвет их, разрушает. У тебя там эндотелий, это такая тонкая выстилка, по которой скользит кровь. Из-за никотина эта выстилка, грубо говоря, становится шершавой, зарастает заплатками и сужается. К качалке это имеет самое прямое отношение, кстати.

— Какое? — нахмурился он, и голос из-за пара стал приглушенным, утробным.

— Видишь ли, мышцы растут там, куда исправно доходит кровь со всем, что нужно: с кислородом, белком, в общем, со всем, что ешь. Портишь сосуды, по которым идет доставка — тормозишь стройку. Понятно объясняю?

— А если совсем чуть-чуть? — расстроенно кивнув, спросил он. — Пару раз в день, не затягиваясь?

— Вот тут самое обидное, Сарман, потому что по сосудам зависимость не прямая. В смысле, даже если курить меньше, вреда меньше не станет. Кто-то считал, что одна сигарета в день дает почти половину сердечного риска, что и целая пачка. Ну а вейп свой, полагаю, ты изо рта вообще не вытаскиваешь? А что, на мороз выходить не надо, кури сколько душе угодно хоть в постели, хоть в туалете, да?

Набычившись, Сарман опустил голову, несколько раз мелко затянулся и выдохнул.

— И спортом это, кстати, не исправляется, — добавил я, чтоб не оставлять лазейки. — Ты можешь быть здоровее меня и бегать марафоны, но сосуды все равно получат свои повреждения от никотина.

— Мрачно как-то вы все нарисовали, Сергей Николаич, — недовольно буркнул он.

— А я не рисую, — ответил я, пожав плечами. — Ты спросил про тестостерон, а я сказал, что это вранье. Если б ты спросил, вредно ли дышать деревенским воздухом, я бы ответил, что полезно. Я тебе не поп, грехи считать. Просто ты качаешься и хочешь результат — вот я тебе и показываю, где у тебя проблемы есть.

— А если бросить? — растерянно от моего излишне резкого напора усмехнулся он.

— Тогда многое придет в норму, Сарман, причем быстро, потому что организм у нас благодарный. Перестанешь его травить, и он сам начнет чиниться.

— Хорошо, Николаич, я подумаю, — кивнув, сказал Сарман и торопливо сунул вейп в карман. — Ладно, пойду.

Когда он ушел, я задрал голову и закрыл глаза, чувствуя нежное прикосновение снежинок, опускавшихся на лицо. Они таяли, застревая в ресницах, и скатывались по щекам.

До Нового года оставалось всего ничего.

От авторов

Дорогие читатели, не секрет, что мы пишем, в первую очередь, для вас. Но вы очень разные, и нам бы хотелось узнать вас поближе. Напишите, пожалуйста, в комментариях, сколько вам лет, хотя бы примерно, откуда вы, что вас беспокоит по здоровью. Для нас эта информацию будет очень полезна, в том числе, по части оздоровительных рекомендаций.

Еще один вопрос касается сюжета. После этой книги Сергею пора в Москву, там начнется развитие сюжета и раздача звездюлей, а также новые вызовы, но раньше окончания зимних каникул ехать туда смысла нет. Отсюда вопрос: хотите, чтобы мы расписали эти каникулы подробно или поскорее уехали в Москву? Решать вам.

И еще одно. Мы давно приготовили вам бонусную главу, но вы, почему-то, не спешите ее получить. Если книга вам все еще нравится, поставьте ей лайк. Спасибо!

Глава 20

Не успел я зайти в здание, как приехали Фроловы. Я неожиданно для себя обрадовался им сильнее, чем думал. Видимо, прикипел душой к детям.

— Дядя Сережа, дядя Сережа! — послышался радостный голос Борьки Богачева, и я расплылся в широкой улыбке.

Спустившись с крыльца им навстречу, гостеприимно завел гостей внутрь.

Семейство Фроловых прибыло в полном составе, все такие счастливые и нарядные.

Но, попав в санаторий, они растерялись и застыли, глядя на огромную оживленную толпу, собравшуюся в холле. У гардероба они начали раздеваться, и я заметил, что Полина приехала в новом, явно непривычном платье, которое она постоянно смущенно одергивала — то подол, то воротничок, то манжеты.

— Ну, здравствуйте, гости дорогие, — радушно сказал я. — Проходите к столу.

— Дядя Сережа, а я зато умею сказать букву «Р-р-Р-ры»! — громко зарычал Борька.

— Вот и замечательно, — похвалил его я.

— А я всегда умел! — возмущенно заявил Андрюха, уязвленный такой несправедливостью, раз хвалят не его.

— Ну, ты у нас вообще молодец, это и так известно, — сказал я, и Андрюха с довольным видом заулыбался.

— А где Пивасик? — спросил Борька, аж пританцовывая от нетерпения. — Я буду его учить стишки рассказывать!

— Пивасик там же, где все остальные гости. Или на кухне, следит, чтобы ничего не сгорело. Он у нас вместо пожарного инспектора.

— А Валера? — спросил Андрюха.

— И Валера тоже. Но я думаю, что сначала мы встретим Новый год, а потом уже вы пообщаетесь с Пивасиком и Валерой, а то пропустите Деда Мороза. А еще здесь есть Степка, это мой друг-первоклашка. Он приехал к нам на Новый год из Казани и в Морках первый раз. Поэтому я очень рассчитываю на тебя, Борька, и на тебя, Андрюшка: покажете Степке, где у нас что находится, и сделаете так, чтобы он не чувствовал себя чужим. Договорились? Возьмете в свою компанию?

— Да, конечно! — с энтузиазмом закричали пацаны.

— У нас тогда, значит, будет своя банда, — воскликнул Андрей. — Я, Борька, Степка, Пивасик и Валера! И еще Ваську можно взять. Он хорошо дерется. Вдруг на нас нападать будут. А Ольку мы брать не будем.

— Почему?

— Она задавака!

А задавака Оля, средняя дочь Фроловой, стояла в новом праздничном костюме, усыпанном блестящими стразами, и застенчиво улыбалась, не сводя с меня глаз. В руках она держала раскрашенную фломастерами коробочку.

Полина тихонько подтолкнула ее ко мне, и Оля словно вышла из оцепенения.