Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар

Эти слова, сказанные так буднично, как будто речь шла о смене погоды, ударили по мне с новой силой. Пир за пиром… Пока кто-то умирает и страдает, они там празднуют. Внутри всё похолодело от ярости.

– Пока эти ублюдки набивают животы, наши дети пухнут с голоду и питаются объедками! – злость, пропитавшая это выражение, больно кольнула под рёбрами, словно острое лезвие.

Я замерла. Я никогда не задавалась вопросом – как живут за стенами замка. Мой мир был ограничен его хрустальными стенами, интригами двора и уроками этикета. Голодные дети? Объедки? Это было так далеко от моего понимания, так чуждо моей реальности, что я почувствовала себя запятнанной, словно их слова оставляли на мне грязные отпечатки. Моя собственная боль казалась ничтожной по сравнению с их повседневным выживанием.

– Скажи спасибо, что у тебя хотя бы это есть, – резко оборвал старика возчик, его тон был жёстким и прагматичным. – В людском поселении даже самое гнилое яблоко сожрут как лучший деликатес. Нечего ныть.

После этих слов разговор умолк, и я услышала лишь шуршание, скрип и глухие удары – свидетельство того, что разгрузка продолжается. Наконец, все бочки были оставлены у ветхого строения, и говорившие ушли в сторону, их шаги постепенно затихли в отдалении. Вокруг стало совсем тихо, настолько тихо, что я слышала лишь собственное прерывистое дыхание и далёкое жужжание насекомых.

Осторожно, придерживая крышку, чтобы не издать ни единого звука, я приподняла её. Глаза быстро осмотрели окружающее пространство. Рядом никого.

Я быстро выскочила наружу, ощутив внезапный прилив свежего воздуха, пусть и смешанного с запахом земли и гниющих растений. Вонь от бочки, в которой я провела последние часы, окутала меня, но теперь она казалась символом свободы. Быстро отыскав другую бочку, что стояла чуть в стороне, я нашла на её крышке едва заметную пометку Сейфи – небольшой нацарапанный треугольник. Мои пальцы задрожали, когда я подняла крышку и достала изнутри свою сумку с оружием, тщательно уложенную и заботливо завёрнутую. Её вес в руке был успокаивающим.

Обойдя ветхое строение, я поняла, что это – небольшой сарайчик в чаще леса, скрытый от посторонних глаз густой растительностью. В просветах между деревьями, там, где кроны расступались, словно открывая тайный вход, виднелась небольшая деревушка, состоящая из десятка-другого неказистых домишек. Это был совсем другой мир, нежели тот, что я знала.

Крадучись, я медленно ступала между кустарниками и зарослями, стараясь слиться с окружающей природой, подбираясь ближе к поселению. Каждый шорох листвы под ногами казался слишком громким, каждый треск ветки – предательским. Я чувствовала себя хищником, притаившимся перед прыжком, но хищником, измотанным и растерянным. Юркнув за самый крайний дом, сделанный из глины и дерева, я почувствовала, как моё сознание помутилось. Головокружение.

Неужели всё это напряжение, вся эта боль так сильно повлияли на меня? Я схватилась за глиняную стену, её прохладная, шершавая поверхность слегка успокаивала дрожь в руках, и крепко прикрыла глаза, ожидая, когда пройдёт накатившая волна слабости. Мне казалось, что земля уходит из-под ног.

– Эй? – тихий, осторожный голос раздался совсем рядом, со стороны. Он был настолько неожиданным, что заставил меня испуганно дёрнуться и резко развернуться, крепче сжимая лямку сумки, висевшей на плече.

Передо мной, улыбаясь так легко и непринуждённо, словно мы встретились на дворцовом празднике, стояла малышка – та самая поваришка, которая, притворившись мной, ускакала на лошади из дворца. Моё сердце пропустило удар.

– Ты… – вырвалось у меня.

Еле сдерживая слёзы, что вновь подступили к горлу, я рухнула на колени, притягивая к себе ребёнка в крепкие объятия. Её маленькое тело было таким хрупким, но главное - живым.

– Ты жива… О, Великая Сфера, ты в порядке! – прошептала я, прижимая её к себе, чувствуя, как её крошечное сердце бьётся в такт моему. – Я так боялась… – Мой голос дрожал, а глаза были полны невыплаканных слёз, смешанных с облегчением.

Девочка, на удивление, не запаниковала. Она, словно взрослая, успокаивающе похлопала меня по спине, её маленькие ручки были уверенными, а затем тихо попросила отпустить. Я разжала объятия, с трудом отстраняясь. Её взгляд был серьёзен, но в нём не было ни страха, ни упрёка.

– Я знала, что возчик сюда увозит все отходы, – спокойно объяснила она, – Я ждала, надеялась, что Вы будете в одной из бочек и не выскочите раньше. Поэтому приехала, чтобы встретить вас и помочь.

– Нет… – я протестующе сложила руки на груди, чувствуя, как гнев смешивается с чувством вины. – Ты и так чуть не пострадала из-за меня! Сейфи схватили, и я не позволю больше никому рисковать! Это слишком опасно!

Я не могла допустить, чтобы ещё кто-то подставился.

– Нельзя помочь тому, кто этого не хочет, – крошка подняла на меня свои большие глаза и кивнула. Её мудрость, казалось, превосходила её возраст. – Но если вы хотите, я могу лишь рассказать, где Вы находитесь и куда держать путь, если Вы его уже назначили.

Её прагматичность заставила меня на мгновение забыть о своей боли. У меня действительно было время подумать, пока я сидела в укрытии бочки – что мне делать дальше и куда направиться. У меня не было другого варианта, кроме как найти последнего родного человека по наставлению отца.

– Сначала мне нужно попасть в Деревню цветных листопадов, – произнесла я, твёрдо глядя на неё. – Она ближе всего к Межземелью, и там мне нужно найти одну женщину… – Я не стала вдаваться в детали, понимая, что чем меньше она знает, тем безопаснее для неё.

– Мы недалеко, – поварёнок кивнула, подтверждая мои догадки. – Вам нужно пройти через лес в ту сторону. – Её маленькая ручка указала на густые заросли, скрывавшие другой конец поселения. – Выйдете прямо к Деревне цветных листопадов. Вот только…

Она осмотрела меня с головы до ног, её взгляд задержался на моей окровавленной одежде и растрёпанных волосах. Девочка сжала губы, явно обдумывая что-то.

– Вам нужно переодеться, – наконец произнесла она, её голос стал более серьёзным. – Ваша одежда в крови, а волосы – очень бросаются в глаза. Они слишком… светлые. Если вы подождёте меня недолго, то я вам помогу.

– Как тебя зовут? – вопрос вырвался прежде, чем я успела принять её предложение. Я поняла, что эта девочка, эта маленькая хрупкая смертная, стала моим единственным, но временным союзником в этом чужом мире.

– Элли Сайфер, – она улыбнулась, и в этой улыбке было столько искренней доброты, что сердце моё сжалось.

– Элли, ты знаешь, что я предательница? – тихий шёпот, полный отчаяния, слетел с моих губ. Этот ребёнок, столь наивный в своей доброте, не понимал, что за помощь мне – она может расплатиться жизнью. Я должна была предупредить её, дать ей шанс отступить.

– Знаю, – она кивнула, её взгляд был тверд. – Но ещё я знаю, что если бы не вы, то дни в замке для Сейфи проходили бы ещё ужаснее, а он много заботился о нас. Поэтому я должна вам отплатить. Это мой долг.

Я часто следовала импульсу, не думая о последствиях, о том, что мои действия могут оставить след в сердцах этих людей. Когда открыла глаза – Элли уже упорхнула, словно крохотная, но решительная птичка.

Я осталась ждать, сидя на обломанном камне у высокого дерева на окраине поселения, чувствуя, как холод земли проникает сквозь тонкую ткань платья. Каждая минута ожидания была наполнена тревогой и благодарностью. Спустя некоторое время девочка вернулась, волоча за собой бадью тёплой воды, большую тряпку, остывшие угли в небольшом мешочке, бинты на всякий случай и свёрток грубой, но чистой одежды.

– Вот, – прошептала она, ставя бадью на землю. – Вода тёплая, я быстро нагрела.

Перехватив ведро у девочки, мы с ней отошли глубже в лес. Помогая мне отмыться, Элли тёрла мою спину, шею и руки, стараясь смыть въевшуюся в кожу грязь и запекшуюся кровь. Её прикосновения были нежными, но настойчивыми, а её маленькие пальчики ловко скользили по моей коже. Запах мыла, смешанный с запахом трав, был странно успокаивающим.