Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар

– Найти шпиона! Если это был кто-то засланный, он непременно отправится в западное крыло, чтобы завершить начатое! Перекрыть все служебные дромосы! Обыскать каждую комнату, каждого слугу!

Западное крыло. Королевское крыло. Меня назвали шпионом. Меня, дочь Верховного советника, обвинили в измене, в том, что я заодно с теми, кто покушался на их власть. Кровь прилила к лицу, ярость обожгла изнутри, но тут же сменилась ледяным ужасом. Их слова эхом отдавались в голове: "шпион", "засланный", "завершить начатое". Они ещё не знали, что я - это я.

Я сглотнула. В ушах стучало только собственное сердце, оглушая.

– Послушай меня, – осторожно взяв меня за плечи, Сейфи чуть наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне. Он говорил быстро, но чётко, его голос, обычно полный юношеской мягкости, теперь был жёстким, как сталь. – Мы сейчас на третьем этаже древа. Впереди лестница, она ведёт прямиком на кухню. Оттуда мы выйдем к служебным воротам, через которые завозят продукты. Спрячемся в одной из телег с отходами. Поняла?

– Спрячемся…? – я ошарашенно посмотрела на него, всё ещё не в силах осмыслить масштаб происходящего, его невероятную отвагу и самопожертвование. Слова застревали в горле, не желая складываться в осмысленные предложения. – Т-ты… ты пойдёшь со мной?

– Меня видели, – он болезненно улыбнулся, и в этой улыбке было больше горечи, чем надежды, но я видела в ней и стальную решимость, которая меня поразила. – Служанка видела нас обоих. А среди слуг не так много рыжих юношей, – он слегка дёрнул плечом, признавая обречённость своей судьбы, но без тени сожаления. – Они быстро сложат два и два. Если я останусь, меня схватят, и это только усугубит дело. Нам нужно бежать вдвоём, чтобы у одного был шанс спасти другого. Это единственная надежда.

– А как же твоя мама? – прошептала я, чувствуя, как новое лезвие вины вонзается в сердце. Он, человек, рискует всем ради меня, дочери из “предательской” семьи. Я, фейри, должна была защищать его, но оказалась бессильна. – Её ведь… её могут…

– Сомневаюсь, что её найдут, не так много людей знает о нашем родстве, а слуга слугу не сдаёт, – он покачал головой, его глаза были полны уверенности, словно он уже тысячу раз обдумал этот план. – И я на неё совсем не похож. Она будет в безопасности, я позаботился об этом. Тебе не о чем беспокоиться, Лима. Только о нашем побеге.

– Прости… Сейфи, прости меня… – я прошептала дрожащим голосом, и горячие слёзы всё-таки хлынули из глаз, обжигая щёки, смешиваясь с кровью Эрины на моих пальцах. Это была не просто боль, а жгучее осознание своей беспомощности, своей вины, своей страшной ошибки.

– Всё нормально. Не время для этого. Бежим.

Он снова схватил меня за руку и потащил к лестнице, его хватка была твёрдой и уверенной, словно он был моим единственным проводником в этом хаосе. Мы бежали, сливаясь с тенями, сквозь лабиринты служебных коридоров, где каждый угол, казалось, скрывал опасность. Воздух сгущался, становился тяжёлым от невысказанного напряжения, от нашего бешеного пульса, что отдавался в ушах. Мои лёгкие горели, но я не смела замедлиться, не смела оглянуться назад, где остался окровавленный тронный зал, где лежало тело Эрины, где рушились все мои прежние представления о мире и дружбе. Мне нужно было вперёд, только вперёд, к призрачной свободе, что ждала меня за стенами этого проклятого замка. Не было другого выбора.

Пробегая очередной полутёмный коридор, я задела замотанными в платок рогами массивный канделябр на стене. Ткань зацепилась, платок сорвался, и тяжёлая медная конструкция с дребезгом поехала вниз, скользнув к моим ногам. Этот звук, громкий и предательский, прозвучал, как выстрел в тишине, разрывая хрупкое затишье ночи. Моё сердце замерло, а затем заколотилось с новой силой. Всё было кончено. Мы были раскрыты.

На звук тут же выглянул стражник из основного коридора. Его глаза, сначала сонные, мгновенно расширились, а на лице появилось выражение шока. Он увидел наши перепачканные кровью руки, мою грубую одежду служанки, и, наконец, мои рога.

– Вот они! – крикнул он, делая шаг в нашу сторону. Его голос, полный злорадства, пронзил воздух, как стрела. Это был конец.

Резинка, не выдержав натяжения, с треском лопнула. Мои длинные белые волосы рассыпались по плечам, сверкнув в свете факела, словно живой водопад, падающий на землю. Я с ужасом перевела взгляд на такого же испуганного Сейфи, его глаза были полны отчаяния. Стражник застыл на месте, как немой истукан. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Он не мог поверить своим глазам, видя перед собой Леди Лотторен, дочь Верховного Советника, которую он, вероятно, знал с детства, в таком неприглядном виде. Его лицо было смесью шока, неверия и какой-то странной жалости.

– Л-леди Лотторен…? – в его голосе звучало абсолютное неверие. Он явно был сбит с толку, его мозг не мог обработать увиденное. Не мог поверить, что благородная леди может быть связана с подобным. Эта секундная заминка была нашим единственным шансом, который Сейфи, к счастью, не упустил.

– Бежим! – прежде чем гвардеец успел опомниться от потрясения, Сейфи с силой дёрнул меня за руку и потащил дальше, оставляя позади изумлённого мужчину, чей мозг, казалось, завис в попытке обработать увиденное. Мы выбежали на кухню. Воздух здесь был насыщен запахами свежей выпечки, трав и чего-то жарящегося, что в обычное время вызвало бы приятное урчание в животе, но сейчас казался лишь отвлекающим фактором. Там, у огромной мойки, возились лишь двое сонных поварят, совсем дети, чьи лица были перепачканы мукой. Увидев Сейфи, они было радостно кинулись к нему, их юные голоса наполнили кухню неожиданным, но таким искренним теплом.

– Сейфи!

Но тут же остановились, заметив наши сцепленные, перепачканные в крови руки. Наступила тишина, тяжёлая и давящая, прерываемая лишь стуком моего сердца. Мы вчетвером замерли, глядя друг на друга, и в их детских глазах я увидела не осуждение, а понимание, смешанное со страхом. Затем девочки переглянулись, молча кивнули друг другу, и в этом безмолвном обмене взглядами промелькнула целая история верности и сострадания. Схватив нас за свободные руки, они потащили к задней двери, ведущей на улицу, их маленькие ладошки были удивительно крепкими.

– Через пятнадцать минут отбывает повозка с отходами, если задержат из-за переполоха, то отбудет на рассвете, – та, что была постарше, говорила шёпотом, осторожно выглядывая во двор, её голос был тих, но полон решимости. – Если стража не остановит её для досмотра, вы сможете выбраться. Пешком за ворота не уйти, там уже выставили усиленный патруль. Это ваш единственный шанс, леди, Сейфи. Не упустите его.

– Почему вы… помогаете? – я смотрела на этих детей, которые казались сейчас такими взрослыми, такими мудрыми, пока я сама была полностью растеряна, моя прежняя гордыня разбилась вдребезги о жестокую реальность. Их действия, их смелость, их безвозмездная доброта были для меня необъяснимы, они словно стали лучом света в кромешной тьме.

– Сейфи не станет помогать кому попало, – улыбнувшись, пролепетала девочка помладше, её голос был тонок, как колокольчик, но в нём звенела непоколебимая вера. – Да и вы, леди, всегда были добры к нам. Мы знаем, что вы не такая, как они. Мы верим вам. Мы верим Сейфи. И поэтому помогаем.

– Скорее, вам нужно спешить! – шикнула на младшую поварёнок и распахнула дверь, пропуская нас на улицу. Холодный ночной воздух тут же обдал лицо, заставляя вздрогнуть. Он был полон запахов сырой земли, гнили и отдалённой свежести леса, что манил к себе, обещая спасение. Последние слова младшей, её наивная вера, отозвались во мне болезненным уколом. Я не была такой, как они. Я была хуже. Я убила свою подругу, пусть и не по своей воле, но это всё равно было на моих руках.

Короткими перебежками, прячась в тени, мы с Сейфи добрались до ближайшей повозки, от которой несло гнилью. Запах был настолько едким, настолько отвратительным, что желудок тут же сжался, угрожая вывернуться наружу. Казалось, каждый вдох наполнял лёгкие этой вонью, пропитывая каждую клеточку тела. Деревянная повозка была доверху набита бочками с отходами, и сама мысль о том, чтобы забраться внутрь, вызывала рвотный позыв. Но выбора не было.