Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

Второго.

— Почему так важно, что это второй сын? — вспомнила я.

Тоддрик, уже шагавший к лестнице, застыл так резко, что едва не выронил тело консистора, и медленно-медленно обернулся. Время он тянул так явственно, что я криво усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Ты узнал от меня о ведьмах и волколаках больше, чем любой другой член Ордена, — напомнила я, — и больше, чем я когда-либо рассказывала тому, кто никогда не был и не будет одним из нас. Тебе не кажется, что я имею право знать, кого ношу под сердцем?

— Имеешь, — нехотя признал Тоддрик и покосился вниз, будто опасался, что консистор сейчас оживет и сожжет его заживо за предательство священных тайн. — Конечно, имеешь... но сейчас не время и не место. Я должен...

— Тоддрик, — с нажимом произнесла я, не сдвинувшись с места.

Он устало закатил глаза.

— Каждый ребенок посвященного получает благословение от солнца и огня, — пробормотал Тоддрик так невнятно, будто надеялся, что я не разберу и не стану переспрашивать.

— Его сила будет зависеть от положения отца в Янтарном ордене и от того, какой ребенок по счету. Старший всегда сильнее младших, а если детей много, то кому-то благословения может не достаться вовсе. А Ордену нужна преемственность — и последователи, которые повелевают огнем и светом. Нидер пересек черту, когда предложил избавиться от тебя, и сам это понимал. Поэтому, наверное, и...

Я передернула плечами и отвернулась, отказываясь чувствовать себя виноватой. Этот человек казнил бы меня, если б только мог, — просто за то, что я не кланялась его богу, имела свое собственное мнение и — самое страшное, конечно же, — не считала необходимым держать его при себе.

И его слышали. Слушали. И обретали свое.

— Пойдем, — хмуро сказал Тоддрик и тоже отвернулся. — Нужно послать весточку виконту Фрейскому и объяснить, что произошло. Возможно, он захочет проститься.

— Захочет, — кротко подтвердила я.

Конечно, захочет. Просто ради того, чтобы убедиться: я выполнила свое обещание. Консистор больше не норовит разоблачить слуг Серого Владыки на этих берегах, и на сей раз планам Лагота Фрейского ничего не угрожает.

Костер сложили прямо во дворе Янтарного замка, потеснив шатры: теперь они неровными рядами тянулись вдоль холодных каменных стен, окружая место прощания почетным караулом. На церемонию прибыл не только Лагот Фрейский, но и лорд Беренгарий — а следом за ним увязался и новый Янтарный магистр.

Я предпочла наблюдать за ними из окна высокой башни.

Прежний Янтарный магистр, павший жертвой моих чар, был одутловатым седым мужчиной с длинной бородой, за которой он ухаживал тщательнее, чем за мной. Новый оказался гораздо моложе — должно быть, на полтора десятка лет старше Тоддрика: слишком свободно двигался, не берег ни спину, ни колени, и даже волосы еще сохранили остатки цвета — темного, как янтарь.

Тоддрик следовал за ним неотступно. Магистр хмурился и то и дело качал головой.

Мне отчего-то очень ярко представлялась Старая Морри с таким же усталым осуждением на лице. Опытная ведьма наверняка не одобрила бы мое решение вернуться в замок — сколько нас было таких на ее памяти, наивных дурочек, решивших, что наконец-то нашли того самого, как в детской сказке?

Уж Морри-то знала, что привычную концовку следовало исправить на «жил он недолго, но счастливо, а ома — просто долго».

Как много изменится в моей жизни, когда Тоддрик назовет меня своей женой? Как изменится его отношение?

Он мог смириться с тем, что я ведьма, но от этого его ожидания и представления о семье никуда не делись. Что, если он все же ждет покорности и домашнего уюта? Если считает, что мой первенец поклонится солнцу и огню, а другого выбора у него не будет?..

На что я так опрометчиво согласилась?

Внизу, во дворе, Тоддрик вдруг вырвался вперед, перекрыл путь Янтарному магистру и принялся хмуро и твердо что-то излагать. Магистр вынужденно слушал, скрестив руки на груди, и довольным что-то не выглядел.

Я прислонилась плечом к стене и прикрыла глаза.

Может быть, оно и к лучшему, если Тоддрик не получит разрешение на брак' В конце концов, Янтарный магистр явно не одобрял его решение и прислушивался только потому, что Тоддрик настаивал — а у того главным аргументом в споре был порядковый номер отпрыска. Но ребенок-то и без освященного в храме союза никуда не денется!

Да и я, как выяснилось, тоже. Но накрутить себя еще и из-за этой предопределенности я не успела, отвлекшись на скрип двери.

— Ой, прости, ты спала? — леди Сибилла так и застыла на пороге, заметно смутившись.

— Задумалась, — я отрицательно покачала головой и, спохватившись, поднялась на ноги.

— Только не говори, что передумала, — настороженно попросила леди Сибилла и, сделав знак кому-то у себя за спиной, открыла дверь пошире.

— Тоддрик уже обо всем договорился, и он с ума сойдет, если ты ему откажешь.

Двое дюжих слуг внесли в комнату уже знакомую бадью, и я криво усмехнулась. Конечно, о чем я только думала? Чтобы Тоддрик да не уболтал какого-то там очередного магистра!

— Я не шучу, — добавила леди Сибилла серьезным тоном и посторонилась, давая дорогу слугам с ведрами. — Видела бы ты его, когда покойный Нидер приказал бросить тебя в темницу! Да Тоддрик всю неделю наседал на самого консистора, не побоялся же! А когда понял, что уговорами ничего не добьется... — она обернулась на слуг, явственно навостривших уши, и раздосадованно махнула рукой. — Словом... — леди снова запнулась, не желая обсуждать при черни собственную авантюру со спасением ведьмы из темницы, и встряхнула головой.

Я понаблюдала за ее попытками подобрать слова и тяжело вздохнула.

— Я не передумала.

В этом-то и заключалась основная проблема. Я тоже хотела, чтобы Тоддрик был моим — и только моим.

Увы, к столь удачному замужеству прилагался добрый десяток неудобных вопросов и грандиозная опасность для самого Тоддрика, если он заупрямится.

А он заупрямится!

— Леди Сибилла, — поколебавшись, произнесла я и вцепилась в собственные рукава, чтобы хоть чем-то занять руки, — если позволите, я бы хотела обсудить кое-что наедине.

— Конечно, — с явным облегчением кивнула сестра янтарного господина и, кажется, уже практически моя золовка. — Я как раз собиралась попросить тебя о том же.

Я улыбнулась ей в ответ. Бедный, бедный Тоддрик — тяжело ему придется...

Сибилла дождалась, пока слуги наполнят ванну, небрежным жестом отослала Роуз и сама решительно взялась разбирать мою косу.

— Лагот спрашивал о тебе, — чуть напряженным тоном сообщила Сибилла, — прямо у погребального костра. Хотел увидеться немедля — Тоддрик едва уговорил его подождать.

Я с трудом подавила смешок. Весело ей не было — она беспокоилась за брата и, похоже, снова пришла выяснять, не грозит ли ему что-то с моей стороны. А уж как, наверное, занервничал сам Тоддрик — хотя давно подозревал, что Лагота и меня связывает разве только желание избавиться от консистора с его непомерным служебным рвением, наконец-то исполнившееся!

— Подождать чего? — все-таки уточнила я.

— Тоддрик вызвал в замок священнослужителя из храма Горького Берега, чтобы он поженил вас завтра, — с легкой растерянностью произнесла Сибилла и ахнула: — Постой, он что, не обсудил с тобой дату?!

Я резко обернулась, и коса выскользнула из ее рук, расплетаясь сама по себе. Что ж, столь поспешная свадьба объясняла, почему слуги таскали воду для ванны вместо того, чтобы трудиться над поминальным пиром, — это было даже предусмотрительно. Да я и не хотела пышных празднеств в честь свадьбы: обитатели Янтарного замка прекрасно знали, какие отношения связывали меня с их господином, и играть в невинность, целомудрие и чистоту не было никакого смысла, а ребенок под сердцем вынуждал поторопиться с церемонией.

Но оборвать Тоддрику уши все равно захотелось резко и нестерпимо.

— Так, — произнесла я не своим голосом и прервалась, чтобы сделать глубокий вдох. — Во-первых, Лагот Фрейский хотел обсудить со мной сделку, благодаря которой Годелот Риман и получит шанс просить твоей руки открыто и честно. Во-вторых, я буду верна твоему брату, буду уважать его решения и прислушиваться к его мнению — пока он отвечает мне тем же. В-третьих, кажется, насчет мнения он уже сел в лужу, и мне срочно нужно ему всыпать.